Только не юноша!

— Да как он смеет! Дик, обхватив колени, сидел на заднем дворе особняка на улице Мимоз в столице Талига Олларии и никак не мог успокоиться. Не так давно закончилась очередная утренняя тренировка по фехтованию. Мало того, что эр безжалостно гонял его как кот мышку по всему двору пару часов. Этот самодовольный изверг еще и сопровождал каждый свой укол шпагой едким комментарием: — Юноша, как вы неуклюжи! Юноша, вы наверное уснули на ходу? Юноша, ни медведь, ни улитка — не являются вашим гербовым животным! Юноша, вас же называют Вепрем, так будьте подобны хотя бы ему! Юноша, я наверно успею выпить шадди, пока вы развернётесь! Юноша!.. Юноша!.. Юноша!..Юноша!.. — Ненавижу! Ненавижу!!! — Вот как. И кого же, позвольте поинтересоваться, вы так сильно ненавидите, юноша? Дик подскочил на ноги и замер столбом под насмешливым взглядом своего монсеньора. Великолепный в своей изысканной красоте первый маршал Талига соберано Кэналлоа герцог Рокэ Алва по прозванию Ворон собственной персоной стоял прямо перед ним, сложив руки на груди, и легко покачивался с пяток на носки и обратно. — Итак, юноша. Я повторяю свой вопрос. Кого вы тут так рьяно ненавидите? Просветите меня, сделайте такую милость! Юноша! Я жду, — потребовал он голосом, не терпящим возражений. Дик, ещё не успевший толком успокоиться после тренировки, снова вспыхнул и сжал кулаки. Но он должен был ответить своему монсеньору вежливо. Ричард Окделл, юный герцог Надора, волею судьбы и непредсказуемости Ворона не так давно оказавшийся оруженосцем своего кровного врага несколько раз шумно выдохнул и спрятавшись за упавшей на глаза чёлкой пробурчал, не поднимая головы: — Никого. Вернее, не кого, а что… Алва изящным жестом заложил руки за спиной и заинтересованно протянул: — Тааак, юноша. Уже теплее. Ещё совсем немного, и мы с вами прорвёмся через эти филологические дебри. Продолжайте. Дик сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. — Не кого, а что. Я ненавижу, когда вы называете меня «юношей»! Ричард быстро выпалил эту фразу и наконец поднял голову. Дерзко и упрямо посмотрел на монсеньора, человека, по указке потомка узурпатора трона Фердинанда Оллара жестоко подавившего восстание Людей Чести и лично убившего при этом одного из главных зачинщиков — отца Дика, а сейчас, неизвестно зачем, притащившего опального герцога Надора в свой дом на три года. Ворон играючи выдержал этот взгляд и легко улыбнулся, вскинув бровь: — Прелесть какая. И только то? Вот уж не думал, что суровые северные герцоги бывают столь чувствительны. Небрежно поправив свои великолепные иссиня-чёрные длинные волосы, Алва обошёл вокруг всё ещё тяжело дышащаго Ричарда и вновь оказался перед ним. — Что же, Ричард. Этот вопрос вовсе не стоит обсуждений и переживаний. Я обещаю вам больше никогда не называть вас этим вполне безобидным словом! На лице Дика крупными буквами пропечаталось радостное недоверие. Алва снова удивлённо вскинул холеную бровь: — Вы мне не верите? Печально. Мне казалось, что я ни разу не дал вам повода усомниться в моих словах. Разве нет? — Нет, монсеньор. Не давали. Простите. Ричард опять опустил голову, а Алва, сверкнув нечеловечески синими глазами, улыбнулся как самый закатный из котов: — Ну, что вы, Ричард! Давайте вернёмся к теме нашего разговора. Итак, я обещаю вам, что больше ни разу не назову вас «юношей». Разве что, если вы сами меня об этом попросите… Договорились?