Выкинь это из головы

      Хогвартс-экспресс мчался вдоль рельсов с привычной скоростью. В окно бился мягкий лиловый свет от заката, заседая на стенах и синем покрывале, которым Фред обвешал стеклянную дверь.       Кожаное сиденье тихо поскрипывало в такт стонам Блэр Нотт, когтевранской красавицы, которая была младше него на год.       Он резко вбивался в неё сзади, оставляя короткие смазанные поцелуи вдоль её позвоночника. Внутри она была тёплая и влажная, как расплавленное масло. Податливая, когда ему это было необходимо, ласковая. Она одобрительно вздыхала, запрокидывая голову, а Фред лишь самодовольно ухмылялся, чувствуя, как тягучее напряжение в паховой области усиливается, закручиваясь в узел, с каждым сбивчивым толчком.       Когда ему становилось особенно хорошо, он блаженно запрокидывал голову и рвано вздыхал, крепко сжимая упругие девичьи бёдра. Блэр одобрительно вскрикивала, царапая длинными ноготками красную обивку.       Имя Блэр в этой школе знал каждый, и все относились к ней по-разному. Кто-то до скрежета в зубах ей завидовал, кто-то восхищался, а кто-то и вовсе ненавидел. Казалось, оставаться равнодушным по отношению к ней было просто невозможно.       Она — дочь высокопоставленного чиновника, сэра Теодора Нотта, чье имя ежемесячно появляется на страницах Ежедневного Пророка в разделе «Благотворительность». От природы высокая, длинноногая, породистая, с длинными блестящими волосами и внешностью, как у ведьм из модных журналов. И как Фред выяснил позднее — очень упрямая, капризная и хитрая.       Все вокруг думают, что Блэр пойдёт по стопам всех женщин её рода: выйдет замуж за богатого чистокровного волшебника, родит ему несколько наследников и займётся типичными для богатеньких замужних ведьм делами. Вышивка, организация чаепитий и банкетов, воспитание детей, хозяйство. Возможно, флористика.       Если повезет с мужем — коллекционирование, музыка и танцы. Но сама Блэр, как она когда-то призналась Фреду, хочет «познавать мир и путешествовать, стать моделью». Как оказалось, ей катастрофически не хватало в жизни экстрима, и с приходом Фреда в её жизнь всё резко изменилось.       Вот как сейчас. Муффлиато и синяя ткань на дверце купе кое-как спасали их от возможного исключения из школы, и если Фреду было откровенно на это наплевать, то Нотт это могло напрочь испортить всю жизнь.       Стоны Блэр участились, обгоняя ход поезда, почти срываясь на крик. Фред глухо простонал и, больно сдавив кожу на мягких ягодицах, ускорился, вколачиваясь в неё сильнее, быстрее и глубже. Ласкающее лоно когтевранки щедро смазывало его своими соками, и, приближаясь к финальной точке, Блэр почти скулила под ним, умоляя не останавливаться. Фред подвёл большую ладонь к её груди, сжав мягкий холмик, еле умещающийся в его руке.       Бормоча его имя как молитву, Блэр на исходе вскрикнула так, что у Фреда зазвенело в ушах, и обмякла, прижавшись щекой к красной кожаной обивке. Фред сделал несколько сбивчивых толчков и через несколько сладких секунд кончил следом за ней. Острое удовольствие стихло, оставив после себя приятную пустоту, и Фред поспешно вышел из неё, следом застегивая штаны. Он с довольной ухмылкой осмотрел проделанную работу и смачно шлепнул Блэр по маленькой упругой заднице.       — Фредди, — простонала она, пару секунд пребывая в сладкой неге.       — Да-да? — промурчал Уизли, натягивая женское белье на прежнее место.       — Ты останешься? — Блэр порывисто встала с четверенек и обернулась, поймав нахальный взгляд, от которого сердце каждый раз предательски сжималось.       Чёрные глаза блестели, тушь в уголках скаталась в тёмно-серые пятна, а дорогая помада была некрасиво растёрта. Казалось, на всё это ей было плевать. Лишь бы он посидел с ней хотя бы пару минут.       — Прости, принцесса, — Фред поцеловал её в губы, крепко, порывисто, укалывая двухдневной щетиной, и Блэр стало очень тепло и приятно, — но не могу. — Нить удовольствия резко прервалась.       — Почему? — возмущенно вырвалось у неё из груди в тот момент, когда Фред заботливо одернул юбку.       — Понимаешь, Блэр, — Фред сорвал покрывало, и проходящие мимо зеваки вновь могли видеть то, что происходило в купе, — время — деньги. Мне нужно обкашлять несколько вопросов с братом один на один.       — А вы не могли сделать это раньше? — Блэр обиженно вздернула подбородок, завязывая сине-бронзовый галстук.       — Мы и делали, — он многозначительно повёл бровями, — пока я не отошел в туалет и не встретил там одну хорошенькую ведьмочку…       Блэр свела брови к переносице, несколько секунд вглядываясь в его наглые глаза, которые по-лисьи щурились, цепляясь за соблазнительные длинные ноги, выглядывающие из-под юбки. Затем она фыркнула, махнула рукой и отвернулась к окну, выпрямившись, как натянутая струна.       — Иди.       — Ещё увидимся, — небрежно кинул напоследок Фред, хлопнув стеклянной дверью.       Девчонка в пуффендуйской форме, стоявшая в нескольких метрах от него, от неожиданности вздрогнула и испуганно вытаращила большие глаза.       — Молодой человек, ну нельзя же так греметь! — проворчала пожилая женщина, толкавшая опустевшую тележку со сладостями. Её с нескольких сторон окружили дети, раскрыв рты в ожидании долгожданных лакомств.       Фред всё ещё помнил, в кого превратилась эта славная на вид старушка, когда они с Джорджем попытались сбежать из поезда, и от этого воспоминания волосы неприятно шевелились на затылке. Эти руки-клешни до сих пор приходили к нему в кошмарах.       — Прошу прощения, мадам. — Фред обаятельно улыбнулся, протискиваясь сквозь толпу младшекурсников. Женщина покачала головой, устало перебирая тележку, чтобы найти остатки шоколадных лягушек. — Вы сегодня как-то светитесь, кстати. Не поменяли случайно прическу?       Продавщица оторопела, удивлённо пригладив седые волосы.       — Да… нет, вроде, — озадаченно пробормотала она, вручив полному школьнику драже.       — Ну, значит, выглядите уж больно хорошо сегодня! — Перед тем как выйти из вагона, Фред напоследок присвистнул ей и со смехом скрылся в дверях.       Продавщица добродушно фыркнула, махнув на него рукой.       — Эх, ну что за плут! Девчонки же ведутся!       Этого Фред уже не слышал. Грохот колёс и свистящие, до боли пронзающие барабанные перепонки звуки поезда накинулись на него, как только он захлопнул за собой дверь. Быстро проскочив через место сцепления вагонов, он оказался в не менее шумной обители гриффиндорцев, где третьекурсники прямо на проходе взрывали карты.       Почти все старосты сейчас были на собрании, поэтому ребята, почувствовав свободу, вовсю веселились. Казалось, ещё немного — и они подожгут деревянный вагон, который и так еле-еле функционировал со времен девятнадцатого века. Фред запустил руку в карман, нащупав там упаковку от блевательного батончика, и злобно ухмыльнулся.       — Эй, тсс. — Мальчишки испуганно обернулись на него, вскинув брови. Репутация у него была не из лучших, поэтому многие знали: если кто-то из близнецов обращался к тебе, это явно не к добру. — Парни, — он довольно улыбнулся, по-братски прихлопнув тринадцатилеток по спине, — не хотите попробовать что-то более серьёзное и… опасное? Никто не узнает, обещаю, — в конце Уизли перешел на шёпот, хитро поглядывая на заинтересованных мальчуганов.       — И что ты предлагаешь? — скептически протянул один из них, самый толстый, которому, по всей видимости, и принадлежали карты.       — Сейчас узнаешь, приятель! — Фред усмехнулся. — Десять сиклей с каждого, и вы прочувствуете на себе самые незабываемые ощущения, откусив по одному кусочку от этого… — он достал из кармана забастовочный завтрак в кислотно-зелёной обертке, торжественно представляя его покупателям, — веселительного батончика!       — Десять сиклей? За эту фигню? — обиженно проворчал другой мальчик, самый тонкий из компании, и Фред многозначительно хмыкнул, убирая батончик в карман.       — А ты, мой дорогой друг, попридержи язык, — строго сказал он и несильно щелкнул его по носу. — Твоим друзьям в таком случае достанется больше. И пока за ними будут бегать девчонки, ты будешь стоять тут и кусать локти, понял?       Мальчик затих, опустив взгляд, и быстро прошарил карманы в поисках монет. Его друзья последовали примеру, и через пару секунд в ладонях у Фреда было сорок сверкающих серебряных сиклей. Возможно, его тактика ведения бизнеса была не совсем правильной, но что-то подсказывало ему, что эти ребята к нему ещё вернутся.       Он вынул батончик из кармана, вскрыл его и разделил ровно на четыре части, вручив каждому в ладошки, а после как можно скорее отбежал в сторону, чтобы частички рвоты не попали на его чистую рубашку и выглаженные брюки.       Вагон погрузился в хаос. Ребятам вмиг стало плохо, и они, схватившись за животы, склонились вниз, заблевывая начищенный красный ковер завтраком и сладостями, купленными у продавщицы Сладкого королевства. Рвота попадала на стекла купе, в которых испуганно визжали девчонки, на окна, за которыми простиралось желтое поле, на них самих.       Фред, наблюдая за этой картиной, ржал в голос, чувствуя, как в уголках глаз скапливаются слёзы. На этот шум постепенно начали сходиться все кому не лень. Кто-то разделял веселье Фреда, а кто-то, перехватив занудство от заучки Грейнджер, взрывался нравоучениями и пытался как-то помочь блюющим мальчикам, но в конечном итоге выходил из опасной зоны с ног до головы в рвоте.       — Тебе не кажется, что это уже слишком? — раздался за спиной стальной женский голос, и, обернувшись, Фред, к своему удовольствию, увидел недовольную Анджелину Джонсон, капитана Гриффиндорской команды по квиддичу.       — Да брось, Энджи, — отмахнулся он, смахнув пару слезинок, — умора же.       — Если тебя за это исключат из команды, ты будешь у меня так же блевать на глазах у всех, понял? Быстро помоги им и убери здесь всё! — скомандовала Анджелина, с силой толкнув его вперед.       Фред от такого хамского обращения к себе оскорбительно фыркнул, резко оборачиваясь назад, планируя высказать Джонсон всё, что копилось в нём с самого Святочного бала.       — Фред, — уже спокойно повторила она, глядя ему в глаза, — пожалуйста, помоги им и убери это всё по-хорошему. Пока об этом не узнала МакГонагалл.       — Ладно, — проворчал он, угрюмо шаря по карманам в поисках антидота. Обломав зеленоватый батончик на четыре части, он, прочищая себе путь с помощью Эскуро, кое-как добрался до мальчишек и силой запихнул зеленые ломтики антидота каждому в рот, пачкая ладони в блевотине.       Заклинанием вычистив остатки рвоты на окнах, ковре и одежде третьекурсников, Фред раздраженно разогнал оставшихся зевак и с громким хлопком раскрыл дверь купе, которое они с Джорджем заняли с момента поездки.       Ни Джорджа, ни вещей, ни подсевшего к ним Ли Джордана не было. Фред нахмурился, на всякий случай проверив номер купе. Шесть, всё правильно. И куда он мог деться?       Заливистый женский смех из соседнего купе прервал все его размышления. Фред, нахмурившись, сделал пару шагов и заглянул туда. Благо двери были стеклянными.       У окна сидел подозрительно довольный Джордж, закинув ногу на ногу. Его рубашка была расстегнута на пару пуговиц у горла, скомканный галстук мирно висел на плече, а брюки помялись так, словно это он трахался десять минут назад и убирал за мелкими, а не Фред.       Сумка с забастовочными завтраками мирно покоилась у него в ногах, пока сам он увлеченно рассказывал рыжей девчонке какую-то историю, а Ли уверенно ему поддакивал.       — Здоров, — небрежно бросил Фред, в очередной раз хлопнув дверцей купе, напугав темненькую девочку в бинтовых повязках.       Он прищурился, задержав на ней взгляд, и через пару секунд его осенило. Кэти, это же дорогая Кэти Белл!       — Что с тобой произошло? — Голос его углубился, наполнился мёдом, и в карих глазах блеснуло что-то тёплое, заботливое.       Кэти, признаться честно, с первого взгляда было не узнать. Нога вся в повязках, а на белой марле уже успели отпечататься пятна крови. Кожа бледная, как у папы во время простуды, глаза безжизненные, под ними залегли мешки. Волосы были бережно уложены в растрепанную косичку. Видимо, за время поездки успела растрепаться.       Рядом с ней сидела её верная подружка-защитница, рыжая-рыжая, как спелый мандарин, и колючая, как иголка. Бросив на неё беглый взгляд, Фред ухмыльнулся, на что получил неодобрительное фырканье. Этого следовало ожидать.       — Проклятье… — прохрипела Кэти, шмыгнув носом. — Папа… случайно с работы притащил.       — И мы лишились охотницы на неопределенное время, — неутешительно подытожил Джордж, подложив под подбородок ладонь.       — Херня, а не дела, — Ли толкнул Джорджа к окну, заставив его потесниться, чтобы Фред смог сесть, — понятия не имею, где Анджелина найдет такого же крутого охотника.       — Джинни? — предложил Джордж, вопросительно вскинув брови.       — Пусть только попробует. Не доросла ещё, — грубо отрезал Фред, — вот когда мы уйдем из команды, тогда пусть играет сколько хочет. Ещё переживать за неё.       — Я не хотела вас подводить, — тихо сказала Кэти, крепко держа за руку рыжую подружку.       Фред то и дело сталкивался с ней взглядом, и её присутствие здесь постепенно начинало его раздражать. Он знал, что Мэй, так, вроде, её звали, всегда была на замене. А замена им никогда и не требовалась, девочки всегда отлично справлялись.       — Молчи, глупая. — Фред присел напротив девушки, ещё раз внимательно осмотрев её ногу. Теперь, кроме кровоподтеков, он мог видеть что-то тёмно зеленое, похожее на слизь. — Да как тебя вообще в школу с таким отправили? — возмутился он, ласково коснувшись забинтованной ноги. Кэти вздрогнула, как от ожога, и неопределенно пожала плечами.       Мэй в свою очередь красноречиво поджала губы и отвернулась к окну.       Он понимал, что до его прихода всё было нормально. Девчонка что-то весело обсуждала с его братом и громко смеялась, но стоило только Фреду переступить через порог купе — она ощетинилась, словно он сделал ей что-то плохое, и до конца поездки не проронила ни слова, пока Фред увлеченно болтал с ребятами.       Мэй явно была на что-то обижена, но Фред не понимал, на что именно, если они даже не общались. И, признаться честно, ему не особо хотелось узнавать.

***

      Карабкаться на седьмой этаж с набитым до отвала желудком — тот ещё квест. А делать это вместе с близнецами, которые помогали Кэти на костылях добираться до гостиной, — просто невыносимо, учитывая, что Мэй знала последствия чрезмерной любезности Фреда.       Она периодически оборачивалась и вздыхала, видя, как старший Уизли говорит подруге неоднозначные вещи и невинно улыбается, словно не понимая, какой эффект это производит на влюбленную шестнадцатилетнюю девочку.          Когда массивная картина с Полной Дамой оказалась в поле её зрения, Мэй облегченно вздохнула, понимая, что они уже пришли. Осталось только назвать пароль — какой-то дурацкий, если честно. Еле выговоришь.         — Мимбулус мимблетония, — прочитал Джордж с бумажки, и Полная Дама, поправив шляпку, любезно отъехала в сторону.          Мэй любила возвращаться сюда и уже не представляла своей жизни без Хогвартса. В гостиной было тепло и всегда вкусно пахло корицей, мускатным орехом и ванилью. В столовой каждый день кормили едой, ради которой её маме пришлось бы горбатиться как минимум три месяца, чтобы дети хотя бы на Рождество полакомились чем-то похожим на это пиршество.          И её часто за это грызла вина. Пока младшие братья, Стив и Майк, клевали носом в суп из лука, соли, картофеля и моркови, Мэй ела пастуший пирог, сандвичи с курицей и тосты с арахисовой пастой. Пока зимой они замерзали и спали в теплых куртках, так как твари из жилищно-коммунальных услуг частенько за неуплату отключали им отопление, Мэй спала в тепле.         И таких примеров слишком много, отчего на душе противно и гадко.          Почему ей нельзя было просто забрать мальчиков с собой? Почему этот магический ген обладал такой странной выборкой?          Сколько она думала об этом, ответа так и не нашлось.         — Доберёшься сама? — Фред мило улыбнулся, ласково касаясь предплечья Белл, и та, кивнув, приподнялась по лестнице на костылях.       Он придержал её сзади, и Мэй от его любезности чуть не затошнило.          Кэти, на удивление, ещё хорошо держалась.         Мэй помогла ей подняться по лестнице, мысленно проклиная целителей, которые позволили ей находиться сейчас в школе, а не в больнице. В коридоре между комнатами возникло какое-то странное столпотворение: девочки о чем-то вкрадчиво шушукались, повылезав из спален, но, увидев Кэти на костылях, моментально притихли.          — О чём болтаете? — фамильярно бросила Мэй, вскинув брови.          Лаванда Браун, стоявшая во главе свежих сплетен и передовавшая информацию как конвейер, нетерпеливо выпучила глаза.          — Мэй, привет! Тут такое произошло… Ты читала этим летом Ежедневный Пророк, да?         — Мне было некогда, — отмахнулась Мэй, придерживая Кэти сзади, — работала.          — Тогда давай я тебе расскажу! — возбужденно протараторила Браун, поправив копну пшеничных волос, но Мэй, усмехнувшись, пожала плечами.         — Давай лучше потом, перед сном, когда зубы чистить будем. Сейчас некогда, эту уложить надо. — Она кивнула на Кэти, которая уже не могла скрывать раздражение от встречи с Лавандой.       По непонятной причине Белл её просто ненавидела, а Мэй, в свою очередь, находила её забавной. Во всяком случае сплетни — это всегда волнительно, а Браун уж больно интересно о них рассказывала.         Их комната была чистой и опрятной, словно здесь никто никогда и не жил. Красные покрывала были, как обычно, постираны и выглажены, пол сверкал, а их чемоданы одиноко стояли возле кроватей своих хозяек.          — В этом году к нам подселят первокурсницу, — пропела появившаяся из ниоткуда Джинни Уизли, плюхнувшись на свою кровать.       Когда-то этой первокурсницей, пытающейся адаптироваться к жизни с девушками старше неё, была она. К сожалению, школа не могла распределять детей равномерно и иногда случались такие казусы.          — Надеюсь, нормальная будет, — с ноткой недовольства сказала Мэй и достала из чемодана пакет, битком наполненный сигаретами разных марок. — Не стукачка.         — Ты где это раздобыла?! — прохрипела Кэти, чуть не плюхнувшись от удивления с кровати.          — Ухажеры подарили? — с ноткой ехидства предположила Джинни, с любопытством заглянув в пакет.          — Ага, ухажеры, — передразнила высоким голосом Мэй, встряхнув содержимое пакета, и множество пачек из хороших и отстойных сигар оказались на её кровати. — Дин подогнал, помните? — Заметив, что Кэти и Джинни с непониманием прищурились, Мэй закатила глаза, уточнив: — Ну-у, тот светленький, побритый. Украл где-то и подкинул мне.          — Пока кто-то мечтает о принце, другие якшаются с будущими уголовниками, — заключила Кэти, хихикнув.          Мэй, злобно фыркнув, кинула в неё пачку сигарет, попав прямо в лоб.         Когда Джинни ушла принимать душ, Кэти, не в силах больше сдерживать в себе эмоции от событий минувшего дня, разрыдалась прямо у неё на плече. И Мэй, как самая терпеливая подруга, гладила её по голове, повторяя, что Фред не достоин её внимания и что она слишком хороша для него.         — И он в-ведёт себя так с каждой, понимаешь? Я не ос-собенная и никогда такой не буду…         — Да что ты такого в нём нашла! — наконец взорвалась Мэй, и девочка-первокурсница, ползающая вокруг своего чемодана, испуганно вздрогнула. — Ну красивый он, и что? Что в нём такого? — продолжила наседать она, стискивая зубы.         Фред, Фред, Фред. Каждый год, начиная с четвертого, одно и то же. От этого имени у неё, скорее всего, к окончанию седьмого курса разовьется нервный тик.         Кэти поджала губы и бездумно покачала головой.         — Ты не поймешь, — тихо сказала она, смахнув пару слезинок.          И Мэй действительно никогда бы её не поняла.          Она не была на её месте тогда, когда на четвертом курсе Кэти во время обеда случайно услышала чей-то хриплый, хорошо поставленный голос, который на мгновение показался ей незнакомым. Воровато, с волнением оглядевшись по сторонам, она случайно столкнулась взглядом с Фредом, который обсуждал с братом какую-то ерунду и не переставал смеяться. В тот день он задержал на ней взгляд, в привычной манере ухмыльнулся и убрал с глаз мешающую челку.          Сердце сделало кульбит — и Кэти Белл, до этого не интересовавшаяся мальчиками вовсе, окончательно пропала.