Новогодняя мечта

      Лёгкая вьюга снова носилась по улицам, обволакивая своею пеленою улицы. Дворники вздыхали, ведь они только убрали улицы, хотя, скорее всего, снова чистить дороги не придётся, ведь тропы посыпаны реагентами.       Сегодня парни договорились готовиться к празднику, а точнее к приезду главных хозяев дома. Обсудив кто и что делает сначала они пошли в магазин. Приятный снегопад и не сильный ветер не мешали, а лишь завлекали. По дороге в супермаркет пятый даже успел половить снежинки, что было достаточно смешно со стороны, но было это не долго и потом они прошли в тишине. — Надо быстрее сходить — заявил король, когда те вошли в помещение — Главное ничего не забыть. У тебя ведь список имеется? — валет ничего не отвечал, он не очень-то и слушал. Может быть кудряш и вслушивался бы, но голова была слишком увлечена мыслями о признании своему сомастнику. Это тяжко. Зелёновласый даже хотел перенести день, ведь даже кошмар, приснившийся ему сегодня, не предвещал ничего хорошего. Но обещание уже дано, неважно что самому себе, оно дано. Из переживаний вывел «рогатый». Снова. — Ау! — и махание перед глазами рукой. — Да. — ответил младший, фокусируя взгляд на собеседнике. — Ты какой-то странный. — заметил фиолетоволосый, проходя в отдел с овощами. Дальше болтовня не пошла. Бесспорно переживал и восьмой, но он не показывал этого. Зачем? Он должен думать, как добиться и признаться сомастнику, а не как не омрачать того.

•••

      Поход домой был напрягающе тихим. И если до этого Вару прыгал за снежинками, то сейчас он этого не делал, Пик же не начинал разговора, хотя так было и по дороге в продуктовый. Но обоих давила эта тишина, а прохожие думали, проходя мимо: «Поссорились?»       В помещении те начали убираться. Пока зелёновласый пылесосил, фиолетоволосый варил продукты, мыл посуду и раскладывал всё из пакетов по местам. Наконец работа была окончена и парни принялись вместе заниматься приготовлениями и уборкой.

•••

      На улице метель. Она воет и уносит свои снежинки куда-то далеко. Уже вечер. На дворе давно темно. Люди, спрятавшись, толи от тьмы, толи от снегопада, сидят по домам. — Вару, где селёдка? — выкрикнул король, высовываясь из холодильника. — Если ты брал, то там, куда ты её положил! — ответил сомастнику «шут», который рисовал на окнах белой гуашью. — Всмысле?! — раздалось из горла старшего — Ты её не брал? Я же просил! — взвыл волком «рогалик». Ему не очень хочется сейчас идти куда-то. Особенно тогда, когда хороший хозяин свою собаку из дома не выгонит — И что, будет у твоих родителей сельдь под шубой, без сельди? — шутя, спросил старший. — Мы скажем, что она вспотела. Ей стало жарко и мы её отпустили погулять. И вообще, она, может, по сельдятам соскучилась! — восьмой вздохнул. Он смирился, что ему придётся идти за рыбой. Выйдя из кухни, тот пошёл собираться.

•••

— Всё, я пошёл. — заявил уходящий и дверь захлопнулась. Сразу же пятый спрыгнул с окна, но не для того, чтобы закрыть дверь. Нет. Он решил признаться этим вечером. Он принял решение, но не хватало лишь одного — решимости. — (Может.) — промелькнула мысль в голове зелёноволосого и он направился к серванту отца.

•••

      Как только король захлопнул дверь, тот быстро зашагал к магазину, что был не близко, но и не далеко, начиная думать. Думать над тем, что же делать с признанием. Мысли агрессивно витали в голове, но не давали никакого проку, лишь путали их обладателя и создавая ненужные узлы между собой, путаясь, как наушники в кармане. — (Аргкх! Как же сложно! И стрёмно! Я так не нервничал на ЕГЭ в школке! А тут признание! Три слова! Я. Тебя. Люблю. И сказать так просто, даже думать не надо. Это же не скороговорка! Чёрт подери.!) — с мыслями старший и дошёл до магазина, хотя дорога была не краткой, но он просто ничего не замечал. Ни дороги, ни вьюги, ничего. Только мысли, которые путались ещё сильнее в его голове.

•••

— Вару, я дома! — выкрикнул фиолетоволосый, заходя в помещение. С улицы нос обострил обоняние и в него стукнул не сильный запах алкоголя — Ты чего не закрылся? И чё выпивкой тянет? Э-эй — голос не становился громче. Он оставался с тем же тембром и с той же настороженностью. Наконец вся уличная одежда покинула тело восьмого и он, взяв пакет, прошёл в глубь здания. На кухне послышался несильный стук удара, то-ли бокала, то-ли ещё чего-то стеклянного, о столешницу и шаги. В проходе, между кухней и гостиной, показался сам «хозяин» дома.       Брови сведены к переносице, рот направлен уголками вниз и закрыт, достаточно плотно, а лицо выглядит непонятно. Вроде бы и уверенно, но если всмотреться, проскальзывает что-то.. Может страх? Стоявший в проходе направился к сомастнику, удивительно, что по прямой, а не по кривой змейкой. Но не всё так идеально, по дороге он споткнулся о ковёр в гостиной и полетел на короля, тот же поймал его под руки, не роняя пакет, а перебрасывая его ближе к локтю. — Вару? — вопросил старший, понимая что тот немного пьян. Но он же ему не мама, не будет же тот нотации читать. Пятый упёрся лбом в грудь «рогатого» и начал слегка бить того кулаком чуть выше того, где его «бодал». — Как же ты бесишь! — недовольно изрёк валет — Такая слабость! Ненавижу. — максимальная ненависть в последнем слове. Пару мгновений и.. — Люблю я тебя! Слышишь?! — восьмой в лёгком ступоре — Хотел возобновить общение? Ну так давай, возобнови то, что было два года назад! Обзови педиком-.. — продолжить тому не дала рука фиолетовласого, которая легла тому прямо на губы, а большой палец начал водить по щеке. Сам обладатель пясти улыбался, прямо как довольный кот. — Чшш. — издал он, успокаивая младшего. Тот внимательно и с надеждой взглянул на собеседника, который взял один кулачок Вару в свои пальцы — Я так переживал из-за глупости. Оказывается и ты переживал.. — мгновение и король целует сомастника, беря освободившейся кистью второй кулак. Аккуратно, коротко, но они оба всё понимают. Происходит новое целование, но уже более длинное. Оба удовлетворённо глядят друг на друга и сжимаются в объятьях.

•••

      Стрелки часов недавно перевалили за одинадцать. За окном всё ещё метель, но она выглядит сильней и суровей. Дверь, как и просили хозяева, закрыта не на щеколду. Пятый давно спит, посапывая на восьмом, он же смотрит на своего возлюбленного, любуясь. Нарезанное оливье стояло в лотке в холодильнике и лишь оно было готово. Оставшиеся овощи хоронились в той же кастрюле. Всё было прибрано. На заднем плане горела гирлянда, которая медленно мигала то красно-жёлтыми цветами, то с зелёно-синими. Всё было тихо и мирно. Наконец у них ни в мыслях, ни в сердцах, ни в душах не происходит нервная путаница. Наконец-то.