Say «please»

Это был вечер пятницы. Обычно вы проводили его вместе, почти всегда, за исключением редких случаев, когда Чан задерживался на работе. Сегодняшний вечер был посвящён совместному просмотру фильма. Ты почти час потратила на нахождение подходящего фильма, но так и не найдя, просто нажала на первый попавшийся. Это была романтическая комедия. Вообще у тебя появилось желание смотреть ужастики, но Чан предпочитал романтические мелодрамы. Смотрели по очереди. Захватив с собой две кружки горячего чая и попкорна в солёной карамели (тебе очень нравился этот вкус), вы уселись на диване. Ты была между его ног, твой затылок утыкался ему в грудную клетку, мерно вздымающуюся при каждом его вдохе. Его одна рука запихивала в рот попкорн, другая гладила мягкую кожу на твоём животе, иногда касался твоих рёбер, чем слегка вызывал щекотку. Впрочем, как всегда. Конечно, ты обсуждала с ним фильм и сетовала на глупость персонажей, и хвалила их за хорошо отыгранные роли в некоторых моментах. Чан же усмехался твоему скептизму и, когда ты ворчала, то чуть похлопывал по животу или тормошил ладонь, задевая топ. Вы уже давно встречаетесь и не стесняетесь эмоций и касаний. Кажется, вы с самого начала отношений и даже раньше, когда он был твоим другом, чувствовали уют, не было ни капли дискомфорта. Вы позволяли друг другу касаться себя. Чан и сейчас, не заметив за собой действий, гладил внутреннюю сторону твоих предплечий. Для него эта часть была самой нежной и тёплой, для тебя же эти касания вызывали щекотку и мурашки. Не подумай, что он любил только эту часть, он любил всё твоё тело, без исключений, всё зависло от ситуации, но чаще он трогал тебя именно там. — Хочу попкорн, — звучит мило и почти по-детски над твоей головой. Не отвлекаясь от фильма, ты вбираешь в свою руку несколько штучек попкорна и протягиваешь вверх, к его губам. Он гладит костяшками пальцев открытую кожу предплечия и одновременно ловит попкорн губами. Хрумкает он с мягкой улыбкой и кивком, как бы благодаря. Когда ты опускаешь руку обратно, чтобы взять ещё попкорна, доступ к предплечию Чану закрыт, но он не огорчается и переходит к твоему запястью. Ему безумно нравится проходиться подушечками пальцев по твоей бархатной коже, его это умиляло, иногда он сжимал челюсть. А иногда, переполняясь нежностью к тебе, несильно сдавливал кожу, буквально на доли секунды. Редко, но бывало он начинал мягко царапать аккуратно подстриженными ногтями. Как сейчас. В такие моменты ты чесала ему за ухом или просто зарывалась пальцами в его волосы. Если его фетишем могла быть кожа, то твоим — его кудри. Ещё будучи друзьями, ты не стеснялась делать комплименты кому угодно, тебе нравилось этим смущать людей. Чан же всегда был твоей целью, которую хотелось смутить. Часто ты это делала неуместно, но случайно, например, когда он играл в игры с друзьями или делал сложный проект и его серьёзное лицо выглядело до умопомрачения привлекательно. И чаще ты засыпала комплиментами его пушистые кудри. Но ты редко их касалась — тебе думалось, что это за гранью дозволенного. Зато ваш первый поцелуй как раз произошёл благодаря его волосам. Ты взъерошила Чану волосы, когда была у него на ночёвке, а он только успел одеться после душа. Его волосы были темнее и пахли очень приятно, ты просто не смогла сдержаться. После он признался, что твоё движение вскружило голову — и поэтому он поцеловал тебя. Такие спонтанные действия вовсе не про него, но вам двоим нравится, когда ты доводишь его до такого состояния. И да, он совсем не смущался, когда ты гладила его голову. Просто голова — его эрогенная зона. Он боялся, что это его может возбудить и потому запрещал прикасаться к волосам. Но всё это было только до первого поцелуя. Возвращаясь в реальность, ты начала чесать ему за ухом. Его хватка на твоём запястье ослабла и почти спала. Он убрал руку, дабы отключить звук, когда началась очередная реклама. Тёплое касание легло на твой живот, теперь только большой палец оглаживал кожу. Наверное, ты ещё долго будешь удивляться тому, насколько он нежен и открыт. И тому, что вы ничего не стесняетесь, хотя секс был всего несколько раз. Вам как-то даже не до него. Чан достаточно взрослый уже для постоянного желания твоего тела, ему просто нравились касания, тебя же всё устраивало. — Началось, — говоришь ты. Твою кожу временно покидает тепло, а возвращению сопутствует звук фильма. — Дай ещё, — просит он, ты поднимаешься выше до его гулкого вздоха и кладёшь голову ему на ключицу. С твоей руки, которую вновь держит Чан, исчезает попкорн. Он целует тебя в макушку и оставляет мимолетное касание на тыльной стороне ладони. На этом поцелуи не заканчиваются, когда он проглатывает сладость, а заживают своей жизнью на твоём плече. Носом зарывается в твои вкусно пахнущие волосы; возвращаясь к плечу, он закусывает лямку топа и безудачно пытается опустить её. Ты на это коротко смеёшься, оглядываешь его лицо и прежде чем успеваешь снять лямку, её убирает Чан. Он просто целует тебя, почти лениво, иногда поднимает взор к телевизору. Его левая ладонь гладит твою косточку на запястье, правая проходится по косточкам рёбер, а ты не можешь не перебирать его волосы. Рука Чана опускается к животу и сразу после — к бедру. Край шорт приподнимается, под ними кожа теплее и ещё мягче ближе к внутренней стороне. — Кажется, тебя это заводит? — шепчешь ты. Вообще, он постоянно вот так легко тебя касается, за исключением интимных мест, но в этот раз в его движениях лидирует скорее не нежность, а жадность или ненасытность в лёгкой форме. Чан не сразу отвечает. Наверное, он и сам забылся в ощущениях. В ответ он чуть прикусывает твоё плечо. Действия говорят лучше слов. Кусался он тоже редко. Этот приём показывал то, что он либо смущён, либо его заводит данная ситуация. Ты уверена в последнем, но никак не действуешь в ответ. Просто позволяешь ему играться с тобой, как с игрушкой. Его рука сжимает твою кожу, немного щипает, другая переключилась к твоим ключицам и, казалось, дразнила, хотела спуститься ниже — к груди. И чёрт бы его побрал, но жар, вспыхнувший в животе, заставляет содрогнуться и совсем размякнуть. Совсем-совсем скоро ты ёжишься и не можешь усидеть на его коленях. Тебя слишком легко возбудить, давно пора это признать. Чан это понимает и улыбается, не понятно даже, игриво или хитро. Именно сейчас появляется тот самый редкий случай, когда его улыбка слабеет, а глаза темнеют. В его зрачках совсем чуть-чуть отражается синий монитор телевизора. Ты всегда стесняешься зрительного контакта, но в такие редкие моменты грех не смотреть и не пытаться запомнить до следующего такого случая. И с полной уверенностью можно назвать это искушением. Его глаза более ничего не отражают и выглядят полностью чёрными, едва он опускает взгляд на твои губы. До этого нижняя была сжата меж зубов, и когда ты отпускаешь её, то она заливается алой краской... и Чан облизывается. — Пытаешься найти мои чувствительные места? — уголок губ приподнимается. Чан опускает голову, следя за своими действиями на твоих ногах. Твой парень прочищает горло и после выдаёт: — А я не нашёл их? — Ещё нет. Ты ожидала, что он начнёт гладить твои ноги, но его ладонь спустилась вниз и слегка надавила на клитор. Твои ноги и плечи содрогаются, с твоих губ слетает выдох: — Э-эй, так не честно! — и хватаешься за его руку. — Только здесь тебе не щекотно, — усмешка так же не понятна: то ли добрая, то ли хитрая. Обычно он смеётся, да ещё так, будто пытается подавить свой порыв. Тёплая ладонь возвращается к бёдрам и тихо поглаживает, согревает. Но тебя это не успокаивает, точнее, не тебя, а влажные выделения там, где он только что касался. Вообще Чан никогда не искал у тебя эрогенных зон. Этому есть своя причина: он держит границы. Он касается тебя, но только не в интимных местах, только если при сексе. Но как же хорошо, что он не знает, как всё твоё тело — особенно живот, — если их трогать, заставляют внутри всё приятно трепетать. Он не знает, что он может возбудить даже мимолётным утренним поцелуем в плечо. Твоя рука направляет его обратно к клитору, и он безприкословно гладит пальцами то место. Ты погружаешься полностью в своё тяжёлое дыхание и наблюдаешь за его крепкой рукой, покрытой речками-венами. Не сразу замечаешь, как уже его левая спустилась к груди под топ. Судорожный выдох срывается с твоих приоткрытых губ, и твой носик утыкается ему в висок. — Так нравится? — Ч-что? — С твоего пьяного вопроса на вопрос Чан усмехается. Твоей руки касается кудряшка его волос, напоминая, что ты вовсе забылась. Даже звук с телевизора отошёл на задний план. Бан оглаживает набухший сосок и с энтузиазмом играет с ним, замечая, что здесь кожа ещё мягче, она более гладкая и, скорее всего, чувствительная. Твоя рука начинает снова зарываться в его чернильные волосы, притягивать к себе, чтобы он наконец повернул голову и накрыл твои требовательные губы своими. И это действует безотказно, только его кудри превращаются в сплошной хаос, едва он углубляет поцелуй. Вы явно ощущаете накал атмосферы. Ты не медля меняешь положение под его стон, садишься к нему лицом и, запуская пальцы в волосы, целуешь. Возможно, ты слишком быстро поддалась, ведь обычно играешь роль недотроги, но в этот раз забываешь обо всём. У Чана нет времени удивиться столь переменчивой тобой, и его руки начинают быстро блуждать по телу, пока не доходят до поясницы и не опускают на колени... — Так быстро? — спрашиваешь ты, ощущая на своём бедре его эрекцию. Ты опускаешься ниже, делая вам двоим приятно. — Это всегда сразу, просто ты не замечаешь, — он мажет губами по твоим, — или это притворство? — Может быть. И он действительно стесняется, как бы не хотел этого скрыть. Он не пытается равняться с тобой, а только ниже опускает лицо. Его руки наоборот — не опускаются ниже поясницы, только если на бёдра и колени. Зато он не скрывает своего сбитого дыхания, едва ты начинаешь тереться. И вас разделяет эта раздражающая одежда. Ты тихо скулишь, давая понять, что хочешь избавиться от лишнего, что пора приступать к следующему уровню, что тело требует его и как можно скорее. — Say «please», — шепоток проносится рядом с твоим виском, за который Чан заправляет прядку волос. Чёрт, а он изучил новые приёмчики! И как же это сладко звучит с его голосом... Ты вновь закусываешь губу и облизываешь, ощущаешь мимолётно солёную карамель от попкорна и вспоминаешь про фильм. Фильм... Вы совсем забыли про него, и исходящий шум отвлекает тебя. Чан своим телом приближается к тебе, придерживает талию, но только чтобы захватить пульт и отключить звук, оставить только мигающий свет. Крис откидывается обратно на спинку дивана, совместно притягивая к себе тебя. Твои волосы свисают вниз, и Чан прикрывает глаза, улавливая их аромат. Момент его хитрого прищура бесследно изчезает, остаётся только лёгкая улыбка. Веки поднимаются, и он долго смотрит, будто изучает. На самом же деле он ждёт твоей инициативы. — Не стесняйся трогать меня там, — шепчешь ты в приятной тишине. — Это не смущение, — он сглатывает и продолжает. — Просто вдруг тебе не понравится, или это будет неуместно? — А спрашивать? — А попросить? Ты несдержанно улыбаешься, он заражается этим. Пальцы вновь массажируют кожу его головы, и ты целуешь его. Мягко и медленно, пока Чан не вытягивает шею, углубляя поцелуй. Он делает это спокойно, уверенно и чувственно. Возбудиться снова не составляет и малых усилий. — Please. Достаточно одного слова, просьбы между поцелуями, и Бан взбирается ладонью под шорты, но только под шорты, не под бельё, и гладит влажные трусики. — Ты тоже быстро, — выдыхает. Он сдвигает в сторону мокрое бельё и смачивает пальцы твоей влагой. До чего же ты гладкая и мягкая, там в особенности жарко, и Чану приходится дважды сглотнуть, прежде чем протолкнуть два пальца внутрь. Это даётся ему легко — ты свободно принимаешь столько в себя и насаживаешься. Но как же этого чертовски мало. Поначалу он медлит, слегка раздвигает пальцы, однако в тебе слишком узко. Ты и представить не можешь, как его это возбуждает. Ты целовала его шею, но остановилась, сосредоточившись на его пальцах. — Всё хорошо? — Да, но могло быть лучше... Крис, — ты зачем-то произносишь его имя, но даже не знаешь, что сказать. Его желание тебя подразнить растёт в прогрессии. Ты ведь просишь, зовёшь по имени и нуждаешься. Это ещё один возможный фетиш. Он ускоряет движения и ты непроизвольно сжимаешься, тогда же он с лихвой раскатывает твои соки по дрожащим стеночкам и вновь ускоряется. Ты простанываешь что-то невнятное, уткнувшись лбом в его ключицу. Ты хочешь поскорее ощутить замену пальцам, но солжешь, если скажешь, что тебе не нравятся эти игривые подразнивания. — Чан, — ты знаешь, что ему нужны твои мольбы, он их хочет. — Чан-и, м-мх, хватит... — Ты знаешь, что говорить. Судорожный вдох и ты вновь сжимаешься: — Пожалуйста, — Чан цокает с усмешкой. — Please. Теперь же он не просто трёт, но и давит, и движит почти беспорядочно. — Please, Channie... Чан придавливает большой палец к комочку нерв, доводя тебя до шипения и громкого вдоха. Ты явно на пределе и не можешь дольше ждать. Неожиданно тёплые руки покидают твоё тело, только чтобы снять ненужные вещи с тебя. Ты вновь садишься на него и отрываешь своё личико от его плеча. Глаза на долю секунды улавливают небольшое тёмное пятнышко на домашних штанах парня до того, как он спустит их с остальным. Его рука обхватывает истекающий член и быстро трёт, пока его грудь содрогается. Другая рука придвигает тебя ближе и подставляет твой клитор. Он дышит тебе куда-то в щёку, по одному дыханию видно, что он тоже на пределе, но не спешит толкнуться внутрь. Только водит по половым губам, будто смачивая. — Мы впервые не используем защиту и смазку, — выдыхает Чан тебе в ухо. — Уйдём в спальню? — Н-нет, забей, — ты вновь проходишься вспотевшими ладошками по волосам и целуешь куда-то в нос. Вводит он медленно, постепенно. У вас давно не было секса, и это может быть болезненно. Но даже в прошлые разы это было достаточно не сложно. Тебе нужна всего минута-две. Ты немного шипишь, но останавливаешь его, когда он хочет выйти. Он аккуратно растягивает, делает протяжные толчки, чтобы легче протолкнуться, и заполняет тебя до конца. Ты задерживаешь дыхание при приятной наполненности и расслабленности до того момента, пока не начнутся плавные толчки. — Так лучше? — он склоняет голову в сторону и целует в уголок губ, ты кратко киваешь и даёшь себе время привыкнуть. Главное это комфорт, и Чан дорожит им и твоим наслаждением. Инициатива переходит в твои руки, точнее в твои ноги, на которые ты упираешься по бокам бёдер Чана, и насаживаешься глубже. Боль давно прошла. Плавные толчки вверх-вниз приносят только удовольствие. Когда ты поднимаешься выше, то твоё лоно почти что выталкивает член, но он входит вновь до громкого хлюпанья. И так понескольку раз, пока Чан не сожмет в руках твои ягодицы и не начнёт вести свой средний темп. Крис знает, что ты любишь долго, с быстрым темпом. Сам же он предпочитает средний и так же долго, но каждый раз первый заход у вас медленный. Он вновь оглаживает твою грудь, проводя пальцем по соску сквозь шёлковый топ. Его бы снять, но не хочется из-за такой мелочи прерываться. Ты чувствуешь, как напрягается диван под вами, когда Чан наклоняется к тебе, приобнимает и целует шею. Его крупная спина прикрыта такой же мешающей одеждой, твои цепкие пальчики подхватывают её и поднимают вверх. Чан отстраняется на пару секунд, позволяя снять черную футболку, и с новым рвением зацеловывает мягкие предплечия, изящную шею и тонкие ключицы. Ты лишь тяжело и громко дышишь, редкостно переходя на стон. Он местами ускоряется, и тебе приходится держаться за него крепче, расцарапывая его спину, под кожей которой перекатываются мышцы. Чан дышит тяжело, иногда задерживает дыхание и вздыхает почти со стоном. Он с упоением целует точно мокро, до мурашек жадно кусает. Он — ненасытный волк, жаждущий большего. На секунду ты теряешь понятие «гравитация» и сваливаешься спиной на сиденье дивана. Чан нависает сверху, всё ещё внутри тебя, гладит рукой твою щёку и мягко целует. Ты не знаешь, зачем он в такие моменты пытается быть нежным, будто это поможет ему сдержаться и не начать тупо вдалбливать тебя в диван. Это ваша любимая поза, даже если не брать в расчёт более глубокое проникновение и доступ ко всем частям тела, кроме твоей спины. — Чан, быстрее, пожалуйста, — хрипло просишь ты и заключаешь его ладонь в свою потную. Чан не отвечает — он сразу делает. Предварительно подняв твои колени и уложив на свои плечи, его свободная рука держит твою талию и, пролезая под спину, приподнимает тебя. Ты хватаешься за плед или спинку дивана — за что угодно, громко и судорожно дыша. Со временем ноги обвиваются вокруг его туловища и всё равно, как бы не старалась, разъединяются. Он прекрасно помнит, что когда ты царапала его спину, Крис убирал твои руки и прижимал к подушке над твоей головой. Твои руки и сейчас где-то в районе спинки, и Чан целует внутреннюю сторону предплечий. Со временем кусает, всасывает, не слушая твой скулёж. Ты сама просишь оставлять на тебе засосы, он всего лишь выполняет твои пожелания. Прошло, по ощущениям, полчаса, но он только сейчас перестал переодически замедляеться и лишь стал быстрее. Ты тихо пискнула и прижала ладонь ко рту, запрокидывая голову. Ты чувствуешь, как твой топ натягивают и поднимают. Грудь больше не придерживается чем-то и, кажется, выглядит пышнее без топа. И так сильно стыдит то, как она движется под толчки. — Эстетично, — улыбается Крис. Теперь это не стыд, а смущение. Приятное. Ещё приятнее, когда он облизывает соски и заигрывает с ними. Разочаровывает лишь то, что его темп из-за этого замедлился. — Чан-и, — хнычешь ты и спутываешь его и без того запутанные волосы. Крис возвращается к главному и довольно грубо толкается, пока твоя хватка в волосах не ослабнет. Ещё немного — и ты определённо кончишь. Ты хлопаешь по его ладони, пока он не сожмёт твою, и переносишь к животу. И как он мог забыть? Но он быстро понимает твой каприз и прижимает ладонь к низу живота, наслаждаясь тем, как пульсацией отдаётся каждый толчок. О да, это, пожалуй, самое лучшее из всего, что может сделать Чан перед твоим завершением. Это буквально сносит крышу вам двоим и помогает закончить быстрее, как бы Чан не любил оттянуть этот сладкий момент. Ты ловишь новый прилив энергии и удовольствия, когда Чан, не прекращая бешеного темпа, запрокидывает голову, склоняет её в бок и смотрит сверху вниз на то произведение искусства, которое он сотворил с тобой. Боже, как же ты прекрасна, милая, — читается в его довольном взгляде. И он стонет, уж слишком плотно ты сжимаешь его. Это крайность — Крис шлёпает тебя, желая отвлечь, а может он просто захотел. Перед концом, если вы не пользуетесь смазкой, трение усиливается, но это терпимо. Ты начинаешь хныкать от мелкой боли. Чан вовремя выходит из тебя и кончает на живот. Ты понимаешь, что кончила, когда ощущаешь хлынувшую тёплую струйку, вытекающую изнутри. Чан делает глубокий вдох и резко выдыхает. Его голова опускается рядом с твоей, а бёдра, прижатые к тебе, мелко дрожат. Он громко и беспорядочно дышит, опаляя твоё плечо, и пытается привести себя в норму. Твоя голова и кожа горят, но спустя минуту вам становится легче. Ты мягко обнимаешь его, когда он ложится на бок. — Подожди, я принесу салфетки, — Чан было приподнялся, но ты обняла его крепче, стараясь не прижиматься животом. — Всё хорошо, давай ещё немного так полежим, — ты блаженно улыбаешься и целуешь его в нос. Чан вновь тяжело вздыхает и ложится обратно, убирая твои волосы в сторону, перебирая пальцами. Окончательно отдышавшись Крис целует твои припухшие губы и лицо в целом, а вглядываясь, шепчет: — Хочешь повторить?