сделай меня счастливой

салон машины, ночь. дворники лениво скребут по стеклу. шоссе пустое, фары выхватывают только дорожную разметку да силуэты деревьев. Вика и Асмира сзади. обе завернуты в пледы, но всё равно подрагивают. влажные волосы прилипли к коже. губы посиневшие. взгляд тусклый. Вика обнимает себя за плечи: — мне так холодно, будто я внутри льда. голос хриплый, почти не слышен. Карим, не оборачиваясь, протягивает руку назад, держит пачку сигарет и зажигалку: — на. — спасибо, — глухо говорит Асмира. она прикуривает рука дрожит. затягивается, глаза прикрываются. Вика принимает сигарету из её пальцев. глубокий вдох, но вместо облегчения приступ кашля. — даже дым не греет, — выдыхает она. — терпите, — тихо говорит Нияз спереди, — мы почти на месте. машина внутри тёплая, но девушки не могут согреться. холод уже не в теле он в костях, в голове, в дыхании. пледы скользят, полотенца почти не держатся. они держатся друг за друга бедром, плечом, спиной. просто чтобы напоминать: они живы. Вика опускает голову на плечо Асмиры : — я хочу просто лечь и не шевелиться. Асмира отвечает, почти шёпотом: — и выкурить ещё пачку. Карим оборачивается на секунду. глаза задерживаются на них и резко возвращаются к дороге. он молчит. он тоже всё понимает. машина продолжает ехать в темноту. и в этой темноте два огонька. две сигареты в пальцах тех, кто выжил. но ещё не отдохнул. машина резко тормозит у небольшого бревенчатого дома, спрятанного в лесной глуши. фары гаснут, ночь обнимает укрытие. тишина только на секунду, потом хлопают двери. Вика вылетает из машины первой, натягивая плед на плечи,— господи, живы! — и ни один чёртов охранник не бежит за нами, — добавляет Асмира, вылезая следом,— уже праздник. они поднимаются на крыльцо, смеясь. Карим открывает дверь и в лицо им бьёт волна тёплого воздуха. внутри лампа, диван, старая печка, бутылка виски на столе, будто ждущая их всё это время. — ну что, леди, — говорит Нияз , проходя внутрь, — выбирайте: горячий чай или крепкий удар по мозгам? — удар по мозгам, пожалуйста, — не раздумывая отвечает Вика. они скидывают пледы и полотенца на спинку кресла, оставаясь нагими перед парнями, и не скрывая своей наготы, каждая молча встает рядом с парнем, и взглядом требуя , чтобы им наконец дали одежду. парни же в свое время, не думая, снимают футболки с надеждой в глазах на продолжение. — не так быстро птенчик, — говорит Вика. девушки забирают футболки с рук парней и натягивают их на себя. слышится смех лёгкий, немного нервный, но настоящий. Вика плескает виски в стаканы, даже не спрашивая. передаёт один Асмире : — за наше великолепное выживание. — и за идиотов, что не смогли нас удержать,— добавляет Асмира, чокаясь. первый глоток обжигающий. второй уже приятный. сигареты снова в пальцах, дым стелется по комнате. — ты слышала, как тот охранник взвизгнул, когда я его локтем врезала? — смеётся Вика, затягиваясь. — да у него голос выше, чем у меня, — усмехается Асмира. Карим и Нияз переглядываются. они не ожидали такого после того, что было. но девушки словно воспряли: в глазах блеск, в движениях сила. — кто бы мог подумать, — тихо говорит Нияз. — они как будто питаются адреналином, — добавляет Карим. — а вы думали, мы развалимся по углам и будем плакать? — бросает Вика дерзко, садясь на стол, — нет уж. — ещё успеем, — говорит Асмира, — но не сегодня. они выпивают ещё по глотку. виски жжёт, но теперь это приятная боль. виски почти допит. комната в полумраке, только лампа под потолком и отблески от печки. в воздухе дым, алкоголь и странное электричество, будто что-то вот-вот вспыхнет. Вика босиком, с сигаретой в губах, переключает старенькую колонку, искажённый бас разносится по комнате. в рваной майке, с растрёпанными волосами она выглядит как рок-звезда, сбежавшая с обложки глянца. — ну что, птенчик, — говорит она, оборачиваясь к Кариму, — потанцуем? он только усмехается: — ещё скажи, хочешь станцевать на моём лице. Вика делает глоток из бутылки и игриво кидает её в сторону дивана, — оставь свои мечты при себе, пока я добрая, — она тянет его за руку и вот они уже в центре комнаты. движения дерзкие, лёгкие. Вика прижимается, потом отталкивается, крутится вокруг него и смеётся, — у тебя моторные функции вообще есть? — а у тебя тормозные? — отвечает он, хватая её за талию чуть крепче, чем надо. в это время Асмира, сидя на подоконнике, закуривает ещё одну сигарету. Нияз подходит к ней, чуть наклоняется: — а ты что, не в пляс? она смотрит на него сверху вниз, сквозь дым: — я вообще-то лучше стреляю, чем танцую. — но у тебя хорошая растяжка, — невозмутимо парирует он. — хочешь проверить? — у меня есть верёвка. — у меня нож. — значит, ничья, — улыбается он. она смеётся и всё же спрыгивает с подоконника. движения уверенные, пружинистые. они с Ниязом начинают двигаться в ритм, неотрывно глядя друг другу в глаза. как два хищника на одном танцполе. смех, алкоголь, музыка, огонь в печке. они все смеются, двигаются, бросают друг другу фразы, будто на грани флирта и драки. это не мир, не перемирие, но момент, где пульс бьётся в унисон. музыка стихает. Вика, немного раскрасневшаяся, с сигаретой в руке, выходит на крыльцо воздух прохладный, звёзды над головой. она зевает и тянется, футболка приподнимается, открывая тонкую линию бедра. Карим выходит за ней, держа в руке полотенце. — озеро рядом, — говорит он, прислонившись к перилам, — хочешь смыть с себя всё это? Вика смотрит на него с прищуром. затягивается. потом выдыхает дым в сторону: — а ты будешь держать полотенце? — если надо и тебя, — отвечает он хрипловато. она усмехается, сбрасывает босиком тапки с крыльца и, не оборачиваясь, говорит: — пошли, но если подглядишь откушу ухо. — с какой стороны? — с той, где будешь дышать громче. они идут в сторону озера, по еле освещённой тропе. ветки царапают плечи, воздух влажный и тёплый. озеро, как чёрное зеркало. Вика сбрасывает футболку прямо на траву, оставаясь обнаженной. брызги. смех. — ты идёшь, или будешь нюхать хвойный лес? — бросает она через плечо, обернувшись. — думаю, стоит удостовериться, что ты не утонешь. — или не сбегу, — усмехается она. он бросает полотенце на камень, сбрасывает одежду и заходит в воду. Вика уже далеко, блестит в темноте, как русалка. вдруг она подплывает ближе, хватает его за руку и резко тянет под воду. Карим всплывает, отплёвываясь, а она смеётся и уплывает прочь: — что, думал, это будет романтично? — ты хаос в форме женщины, — отвечает он, медленно подплывая ближе. она прижимается к нему спиной, скользя вдоль плеча: — ты всё ещё меня хочешь, хотя я уже раз пять пыталась тебя убить. — я бы начал волноваться, если бы ты этого не делала. — значит, мы квиты? он крепче сжимает её руку: — нет. но почти. вода вокруг тёплая, но их дыхание всё равно прерывистое не от холода, а от взгляда, от близости, от того, что слишком много накопилось. Вика медленно плывёт дальше, потом снова ближе, глаза чуть прищурены. волосы прилипли к лицу, губы влажные, дыхание ровное, но напряжение читается в каждом движении. она будто бы дразнит его, скользя рядом, касаясь плеча, а потом снова отплывая. Карим замирает, когда она в очередной раз проплывает совсем близко и хватает её за запястье. Вика резко оборачивается: — что, не выдержал? — нет. он притягивает её к себе и срывается грубо, резко, будто всё, что он сдерживал, вырвалось в один момент. губы к губам с силой, с напряжением. Вика сначала замирает, потом отвечает так же хищно, дерзко, будто бросая вызов. вода плещется вокруг, её руки цепляются за его шею, его пальцы в её мокрых волосах. — а ты не такой уж и хладнокровный, — шепчет она между поцелуями. — ты сведёшь меня с ума, — отвечает он глухо, касаясь губами её подбородка. она отстраняется, смотрит в глаза: — и ты думаешь, я это делаю случайно? он сжимает её крепче: — чёрт, Вика… — не продолжай, — улыбается она, — ты всё равно не знаешь, чего хочешь. и на берегу сверкают капли воды, трава прилипает к ногам. они молча выходят из озера, оборачиваясь назад, как будто ища ответов в тишине. одежда сырая, волосы мокрые, дыхание быстрое. но Вика улыбается: — было холодно. но весело. — ты такая только в воде? — я такая всегда. дверь в укрытие открылась с лёгким скрипом. Карим и Вика вошли внутрь, оставляя за собой капли воды на деревянном полу. волосы у неё были мокрые. глаза блестящие, дерзкие. он шёл за ней чуть позади, молча, но с тем напряжением в теле, которое выдают только что не сгоревшие нервы. внутри тепло, мягкий свет, дым от сигарет. Асмира сидела на подоконнике, закутавшись в плед, сигарета в зубах. в её взгляде сразу промелькнула усмешка: — ну? утонули, или всё-таки поплавали? Вика фыркнула, бросила полотенце на спинку кресла и, проходя мимо, хлопнула Карима по плечу: — он плохо держится на воде. пришлось спасать. — в смысле, я тебя вытащил, — буркнул он. — да-да, герой, — отмахнулась она, оглядываясь на бутылку на столе. — а теперь налей мне чего-нибудь горячего. или я начну снова вызывать гром. Нияз , стоя у стены, взглянул на Асмиру и приподнял бровь: — а эти двое, похоже, внезапно нашли общий язык. — или языки друг друга, — пробормотала Асмира, и сигарета чуть дернулась от её усмешки. Вика села на край дивана, потянулась к бутылке виски и сделала глоток прямо из горлышка. Карим сел рядом, молча, бросив на неё взгляд, от которого в комнате снова стало чуть жарче. теперь между ними всё читалось с полуслова, с полукасания. они не были вместе. не были на одной стороне. но теперь были в одной искре. и это чувствовали все. — ещё одна такая ночь, — сказала Вика, закутываясь в одеяло, — и я начну жалеть, что нас вообще похищали. — да подожди, — усмехнулся Карим, — веселье только начинается. Вика улыбнулась дерзко, опасно, как всегда: — я на это рассчитываю. Вика уже в третий раз сделала глоток из бутылки, которую только что открыл Нияз. смех срывался с её губ слишком легко, щеки горели, а взгляд стал размытым, но всё ещё цепким. она уже не держала дистанцию, сидела на диване, поджав ноги, и швырнула тапок в сторону, потому что «мешал думать». — ей хватит, — бросил Карим, подходя ближе. он осторожно взял бутылку у неё из рук, но Вика, слегка пошатываясь, резко схватила его за запястье: — ты чё… я ещё не договорила. — ты уже дважды спела гимн мафии и трижды назвала меня “чуваком с глазами как у волка”. — а разве это не правда? — усмехнулась она, откидываясь на спинку. Карим вздохнул, подхватил её на руки легко, уверенно, как будто она весила меньше воздуха. — ну ты и зануда, — пробормотала Вика, уткнувшись ему в плечо, — я просто… я наконец расслабилась. — расслабляйся в кровати, — отозвался он, — пока ты не полезла драться с Ниязом за то, что он не дал тебе второй бокал. дверь спальни скрипнула. Карим осторожно положил её на кровать, хотел развернуться, но её рука, цепкая несмотря на опьянение, вцепилась в его рубашку. — стой. он посмотрел на неё. — чего? — не уходи, — прошептала Вика, — останься, просто… побудь рядом. глаза её блестели, но не от слёз, от жара, алкоголя и чего-то другого. всё было невыносимо странным, враг, похититель… и вдруг, якорь. — Вика, ты пьяна. — я дерзкая, а не пьяна, — усмехнулась она, притянула его ближе, — и я всё помню. всё, что ты делал. всё, что не делал. она прошлась пальцем по его щеке, по скуле, легко. Карим остался стоять, опираясь руками о матрас с двух сторон от неё. — если останусь… — ты уже остался, — перебила она, не сводя с него взгляда. тишина повисла, густая, как пар в ванной. Вика тянется и касается его губ, почти невесомо, почти невинно, но в этом прикосновении больше электричества, чем в сотне слов. Карим не двигается. она снова шепчет: — ты боишься, что снова потеряешь контроль? — нет, — отвечает он тихо. — я боюсь, что не захочу его возвращать. тишина между ними стала почти осязаемой. Карим всё ещё стоял над ней, как будто сдерживая бурю, которая давно просилась наружу. Вика медленно провела пальцами по его руке, по венам, что проступали под кожей. её губы тронула едва заметная усмешка, ленивая, пьяная, но в ней всё ещё была её фирменная дерзость. — так что теперь? ты просто постоишь и будешь смотреть? он подался ближе, опираясь локтем о подушку рядом с её головой. — я просто… думаю. — о чём? — о том, насколько ты опасна. — и всё равно не уходишь? Карим смотрел на неё, будто впервые по-настоящему видел. не как похищенную, не как проблему. а как женщину. опасную, умную, ускользающую. и при этом сейчас такая настоящая, ранимая и открытая. — не могу, — произнёс он почти шёпотом. и наконец его губы нашли её. вначале медленно, будто проверяя, действительно ли это происходит. Вика ответила тут же, прижав его к себе, и поцелуй стал другим, глубоким, насыщенным, пропитанным всем, что между ними накопилось. она провела руками по его спине, чувствуя, как он напрягается от её прикосновений. в её поцелуе была игра, вызов, страсть и непокорность. и он отвечал на это сдержанным, почти болезненным желанием, которое едва держал в узде. он скользнул ладонью по её бедру, слегка приподняв край футболки , которую она так небрежно накинула после воды. её дыхание участилось, но она не отстранилась. наоборот подалась навстречу, обвивая его ногой. — скажи, — прошептал он, касаясь её шеи, — что ты потом не сделаешь вид, что этого не было. — скажи, — ответила она, проводя ногтями по его груди, — что ты не решишь, будто я теперь “твоя”. пальцы Вики дрожали, когда она расстёгивала его рубашку, не от неуверенности, а от адреналина. от того, что всё это происходит на самом деле. Карим тяжело дышал, наблюдая за каждым её движением, будто запоминал каждую секунду, каждый миллиметр оголённой кожи между ними. она провела ладонью по его груди, остановилась на шрамах, скользнула губами чуть выше…и тут он перехватил инициативу резко, так, как будто больше не мог ждать. он прижал её к матрасу, запустив пальцы в мокрые волосы, и снова поцеловал. по-другому. глубже, требовательнее. поцелуй, от которого кружится голова. Вика вздрогнула, выгнулась навстречу, и его руки прошлись по её талии, по бедрам будто он хотел убедиться, что она настоящая, что она здесь, с ним. — ты специально это делаешь, — выдохнул он, проводя губами по её шее. — что? — срываешь мне голову. — а ты думал, я случайно такая? он усмехнулся низко, хрипло, и в следующее мгновение её футболка скользнула вниз. она не сопротивлялась. наоборот тянула его за собой, в жар, в напряжение, в эту ночь, которая не прощала слабости. — черт, — прорычал Карим. он поднял ее и, откинув простыню, которая прикрывала тело, перевернул. Карим опустил Вику на кровать и прижался к ней, ни на секунду не прерывая поцелуй. Карим прикусил ее нижнюю губу, отчего Вика застонала. он лизнул место укуса, чтобы облегчить боль, и завладел ее ртом. сердце билось так сильно, что она могла делать только маленькие вдохи. одной рукой Карим провел по ее волосам и сжал их в кулаке на затылке, наклоняя голову, чтобы еще больше углубить свои всепоглощающие поцелуи. он прильнул к шее мягкие покусывания сменились влажными поцелуями, от которых наверняка останутся синяки. — пожалуйста… — выдохнула она. — черт, ты издаешь самые лучшие звуки, — пробормотал он. рука покинула ее волосы и спустилась к горлу, нежно сжав. Вика захныкала, а ее соски запульсировали, — ты даже не представляешь, что они делают со мной, Вика. он страстно прошелся языком по рту, словно мог выпить эти звуки. стоило ему прижаться к ней, она почувствовала твердый член. Карим сдавил горло чуть сильнее и провел ладонью вниз, к груди, и Вика выгнулась навстречу прикосновению. Ей нравились его руки, особенно когда он коснулся соска большим пальцем. — твои сиськи просто охренительны, Вика, — сказал он, глядя на свою ладонь, сжимающую плоть. — они не дают мне спать по ночам, ты знала? — Карим не мог оторваться от ее груди. он осторожно покрутил сосок между пальцами, и веки Вики затрепетали. с каждым движением по телу пробегали волны электричества, — не двигайся, детка, — прошептал он и большой ладонью обхватил ее бедро, чтобы усмирить, — блядь, — она извивалась, поэтому он сжал бедро крепче. — Карим… пожалуйста… он безжалостно терзал ее грудь, мял, пощипывал, посасывал и покусывал. боль только усиливала ошеломляющее наслаждение от прикосновений его рук и языка. с губ срывались стон за стоном, а лоно сжималось все сильнее и сильнее. — о боже,— всхлипнула Вика. она была почти на грани, ей нужно было еще совсем немного. — вот так, детка, — похвалил он ее снова, не отрываясь от груди, — кончи для меня. после его слов и сильного щипка Вика кончила. — такая хорошая, — промурлыкал он, любуясь ее освобождением. его руки продолжали нежно ласкать грудь, пока Вика переживала оргазм. Карим слегка потерся о ее ногу, и она почувствовала сочащийся влагой член. внутренние мышцы сжались, продлевая удовольствие. когда волны утихли, Карим мягко поцеловал ее восхитительную грудь и присел на корточки. — идеальная, — сказал он, глядя на Вику с выражением, которое можно было назвать не иначе как голодом. бледный, длинный, толстый. готовый и обещающий доставить бесконечное удовольствие. она разглядывала крупную вену, тянущуюся от основания до головки, а когда Карим обхватил член ладонью и начал двигать ею вверх-вниз, на кончике выступила капля смазки. Вика облизала губы. она хотела попробовать его на вкус, провести языком по вене и узнать, насколько глубоко в горло сможет принять его. он еще раз провел рукой по члену, собрав каплю на головке и размазав по всей длине. Вика резко поднялась, чтобы наконец-то взять его в рот, но Карим бросился вперед и прижал ее к кровати. — нет, — прорычал он. — я знаю, что ты хочешь сделать, но, если ты обхватишь меня своими прелестными губками прямо сейчас, я не продержусь долго и не трахну тебя, —он не переставал поглаживать себя одной рукой, костяшками пальцев задевая ее живот, пока медленно водил кулаком вверх и вниз. — а мне нужно трахнуть тебя, Вика, — он убрал руку и потерся о нее членом. — я хочу погрузить свой член в твою идеальную киску, Вика, — он с силой прижимался к ней, и она почувствовала прилив возбуждения. член скользил по влажным складкам, каждый раз задевая клитор. ее просящие стоны становились громче с каждым толчком его бедер. — мне нужно трахнуть тебя так, как ты того заслуживаешь, детка. головка еще раз скользнула по клитору, и Карим полностью вошел в нее. Вика выкрикнула его имя, когда очередной оргазм охватил ее, а стенки сжались вокруг члена, — такая хорошая девочка, — промурлыкал он ей на ухо, — так идеально кончаешь на моем члене, — он начал двигаться, следя за тем, чтобы она не упустила ни секунды удовольствия. он отстранился, и Вика захныкала от потерянного тепла, но Карим тут же схватил ее за бедра и, перевернув на живот, поставил на четвереньки, погружаясь внутрь. — черт! — Вика услышала его глубокий и низкий стон. — о, детка, я мечтал об этой позе, — он благоговейно провел руками по ее заднице. он обхватил плоть, мял, раздвигал ягодицы. возбуждение накапливалось, пока ноги дрожали от желания. она толкнулась бедрами. удар. его ладонь соприкоснулась с ягодицей. — терпение, безумная — отчитал он. Вика застонала от боли. Карим тоже застонал. — блядь, я знал, что тебе понравится. она едва не оттолкнулась от него, чтобы он шлепнул ее еще раз, но Карим провел ладонью вдоль ее позвоночника. дойдя до лопаток, надавил, чтобы она прижалась грудью к матрасу. — вот так, — прошептал он. Вика, согнувшись пополам, приподняла задницу. Карим резко потянул ее на себя, и она почувствовала, как глубоко он вошел. — да-а-а. он слегка раздвинул ее колени, и Вика выгнула спину еще сильнее. отстраняясь, он восхитительно скользил по передним стенкам. Карим тянул ее на себя, входя еще глубже. Вика вскрикнула. теперь он был невероятно глубоко внутри. она крепко обхватила его. Карим двигался осторожно, давая Вике возможность привыкнуть, медленно насаживая ее на себя. но ей не потребовалось много времени, чтобы захотеть большего. — пожалуйста, — взмолилась она. он начал двигаться навстречу, с каждым разом все быстрее и быстрее. вскоре ей пришлось упереться рукой в спинку кровати, поскольку скорость и сила его движений возросли. — так идеально подходишь мне… — бормотал он между толчками. Карим самозабвенно трахал ее, потеряв всякий контроль над собой. она могла только ухватиться за кровать и принять это. стенки влагалища начали сжиматься. тело Вики готовилось к новой волне оргазма. звуки соприкосновения кожи с кожей, их громкие стоны эхом разносились по комнате. тело Вики гудело. она вот-вот достигнет высот, о которых даже не подозревала. Карим прижал пальцы к клитору. ее ноги задрожали. — так чертовски сильно сжимаешь мой член. кончи для меня, Вика, — он задыхался от резких толчков. Вика держалась. Карим еще раз провел ладонью по ее заднице. удар, — сейчас! — рыкнул он. удерживающая ее нить оборвалась, и в глазах потемнело. невероятный оргазм пронзил ее. что-то хлынуло между ног, когда те полностью подогнулись. тело билось в конвульсиях от нескончаемых импульсов наслаждения. оба без сил. выпитый алкоголь дает о себе знать и Вика практически сразу засыпает. Карим накрывает ее пледом, некоторое время лежит и в итоге просто засыпает рядом.

***

ночь только начинала сгущаться, когда Асмира бросила взгляд на дверь и вдруг резко сказала, — пошли. Нияз оторвался от стены, на которой лениво облокотился, — куда это “пошли”? — озеро. хочу смыть весь этот сраный день. он усмехнулся, скользя взглядом по её спине. — одна не пойдёшь. — кто меня остановит? — я. они шли в сторону леса по тонкой, почти заросшей тропе. Асмира уверенно ступала босыми ногами по траве, несмотря на холод, будто вообще не чувствовала дискомфорта. Нияз шёл чуть позади, с сигаретой в зубах, наблюдая. его бесило, как грациозно она двигается, бесило, как будто она не боится, и одновременно это сводило его с ума, — ты ведь знаешь, что я бы тебя догнал, если бы ты снова решила сбежать, — сказал он, не поднимая голоса. — ну, не в первый раз бы догонял, — бросила она через плечо,— только вот всё равно бы не поймал. он фыркнул, — уверена в себе. — а ты неуверен в себе, раз продолжаешь таскаться за мной. — может, я просто не люблю, когда кто-то уходит. — или когда тебя обходят. тишина. они вышли к озеру. вода отражала свет луны, тишина вокруг была вязкой, будто сама ночь затаила дыхание. Асмира скинула футболку, не заботясь, смотрит ли он. конечно, он смотрел. и не отводил глаз. — иди или стой тут с этой своей сигаретой, — бросила она, уже заходя в воду. Нияз кинул сигарету в траву, скинул рубашку, — чёрт с тобой. — не впервые слышу. они шагнули в озеро, и холод воды взорвался по коже, но ни она, ни он не дрогнули. слишком горели внутри. и дальше страсть, столкновение, тишина и поцелуй, что был не романтикой, а войной. две натянутые струны. две души, которые могли бы убить друг друга, но сейчас лишь тонули вместе. их поцелуй был не спонтанностью, а наконечником ножа, к которому оба шли давно. вода касалась их тел, как вторая кожа, прохладой подстёгивая тепло между ними. Нияз прижал её к себе резко, жадно, будто боялся, что она снова исчезнет. Асмира не сопротивлялась, она вздохнула сквозь поцелуй, провела пальцами по его мокрым волосам и усмехнулась прямо в его губы, — ты всегда так спешишь, или это только я вызываю у тебя такие приступы? он стиснул челюсть, — ты вызываешь у меня желание заткнуть тебя. — ну, давай. попробуй, — прошептала она, подбираясь ближе, проводя ногой вдоль его бедра под водой. взгляд Нияза потемнел. руки его легли ей на талию, скользнули вниз, к бедрам, прижимая к себе. Асмира обвила его ногами, вода качнула их, и на мгновение мир исчез. не было ни побега, ни мести, ни мафий. только двое в этой тёмной, молчаливой воде. в этом столкновении дыханий, взглядов, чуждых, но одинаково упрямых характеров. — ты всегда такая дерзкая? — ты всегда такой неуправляемый? их дыхание смешивалось с туманом над водой. каждое прикосновение вызывало дрожь, не от холода, каждый вздох становился глубже, он целовал её шею, плечи, водя по коже тёплыми губами. она выгибалась к нему навстречу, будто провоцировала: ещё. ближе. глубже. но вдруг она отстранилась, в глазах лукавый свет, — всё, что ты хочешь, ты не получишь до конца. — это ты так думаешь, — прошептал он, притягивая её обратно. — но сегодня я ближе, чем был когда-либо. Нияз быстро наклоняется, зарываясь ладонью в её непослушных волосах и целует, лишая возможности пошевелиться. волна жара, вихрем пронёсшаяся по всему телу, посылает импульс в мозг, указывая расслабиться. и она подчиняется. выдыхает, осмеливаясь приоткрыть рот и немного наклонить голову. для Нияза это становится очевидным призывом к активным действиям. его язык отправляется в атаку, уже через секунду сталкиваясь с языком Асмиры, сплетаясь воедино, словно бы ведя какую-то жестокую борьбу, в которой не может быть победителей. Асмира тихо стонет ему в губы, цепляется за его руку, сдавливает кожу, и он тут же отстраняется. она видит его раскрасневшиеся губы. затем облизывает свои, до сих пор ощущая вкус, которым одарил её Нияз. — этого недостаточно,— с хрипотцой говорит Асмира. —соглашусь, — на одном дыхании произносит он. ладони Асмиры зарываются в волосы Нияза, пропуская мягкие пряди сквозь пальцы. а его руки опускаются ниже, к талии, а дальше и к бедрам, чтобы удобнее ее взять и понести ее к берегу. Нияз, наслаждаясь тем, что Асмира начала сама обхватывать его бедра, своими стройными ногами, закатывал глаза от того, как болезненная эрекция упирается в ее промежность. получая хоть какое-то трение. еще два шага и он кладет девушку аккуратно на мокрый песок, выпрямляясь. смотрит на неё, наклоняя голову. на то, как быстро и часто вздымается её грудь. он чувствует, что может кончить от того, что будет просто наблюдать за ней. быстро опускается, разводя её ноги в стороны. — извини, малышка, но сейчас обойдемся без прелюдий. — переживу, — говорит Асмира ему в губы и целует, падая обратно, как только его член скользит по её влажным складкам и оказывается внутри. они замирают на несколько мгновений, а затем возобновляют движения. Нияз стискивает её талию ладонями, начиная бешено вбиваться в её хрупкое и податливое тело. наблюдать за тем, как она закатывает глаза и громко стонет, облизывая губы. он собирается овладеть не только её телом, но и душой. поглотить её без остатка и сделать так, чтобы эта несносная и самая потрясающая девушка больше никогда от него не ушла. Нияз наклоняется, не прекращая движений. целует, но более медленно и нежно, создавая идеальный контраст. Асмира что-то бормочет ему в губы, а затем впивается ногтями в плечи, притягивая его ближе. ор облизывает её шею, кайфуя от того, как соски Асмиры трутся о его грудь. как её ноги обхватывают поясницу. как губы нежно целуют в скулу, а пальцы проходятся по позвоночнику вверх и вниз. Нияз замирает и медленно выходит из неё, уже начиная чувствовать холод и пустоту, окутывающие его. ложится на спину, помогая Асмире усесться сверху. она кусает нижнюю губу, проводя руками по его торсу, приподнимается, направляя член в себя и опускается, позволяя себе заполнить озеро своим сладким голосом. его руки опускаются на бёдра, начиная задавать темп, помогать двигаться. и Асмира старается смотреть ему прямо в глаза, поднимаясь вверх, а затем опускаясь и полностью насаживаясь на член. ускоряется, создавая дополнительное для себя трение. стонет, и этот звук растворяется в шлепках их тел. по её затылку начинает струиться пот, но Асмира хочет двигаться ещё быстрей, потому что её оргазм так близок, что она не имеет права его упустить. запрокидывает голову назад, сосредотачиваясь на ощущениях внизу живота. чувствует руки Нияза на своей груди. делает ещё несколько движений и практически падает вниз, опуская голову на его грудь, начиная содрогаться всем телом от приятных спазмов, которые покалывают нервные окончания. Нияз замирает, давая ей несколько мгновений для того, чтобы прийти в себя. а затем тянется к её губам, возобновляя толчки, шумно кончая, до синяков впиваясь пальцами в ее кожу. какое-то время они лежат без движения. Асмира чувствует себя растекшейся массой, которая даже не может слезть с Нияза и пройти в домик. его руки так приятно обвивают её тело, отдавая свое тепло и одаривая её нежностью, на которую, как она думала, он сейчас совсем не способен. она прижимается к нему сильнее, позволяя себе на мгновение забыть обо всём. но в следующую секунду что-то в ней дёрнулось, то ли прохладный ветерок, то ли слишком явная тишина вокруг. Асмира медленно открыла глаза и повела взглядом по тёмной кромке леса. сердце пропустило удар. там, между стволами, мелькнула тень. слишком чёткая, чтобы быть игрой света. слишком неподвижная, чтобы быть случайной. кто-то стоял и смотрел.