сделай меня счастливой

ночь. старый склад. тишина слишком глубокая. слишком хрупкая. и вдруг взрыв тишины. дверь с грохотом слетает с петель. тени врываются в комнату: бойцы в масках, в чёрной форме. молча. хищно. четко. но девушки уже ждали. Вика, босая, но быстрая хватает стул и с силой бросает в ближайшего. Асмира перехватывает руку нападавшего, резко выкручивая локоть. они бьют, царапают, кричат. они не жертвы, они звери в углу. бойцы обученные, тяжёлые, снаряжённые. им плевать на ярость. они пришли не сражаться, а забирать. Асмиру глушат ударом в рёбра, она срывается на колени, но тут же пытается встать. Вику хватают за волосы, и она с силой вонзает ногти в горло одному из нападавших. — НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! — кричит она, но её заглушает кулак в челюсть. сзади слышны выстрелы, «Колибри»рвутся на защиту. Нияз с автоматом выбивает одного из нападавших, Карим орёт: — НЕ ДАЙТЕ ИХ УВЕСТИ! но уже поздно. одна из машин заводится. девушек заталкивают внутрь, грубо, словно вещи. они до последнего отбиваются, но эти бойцы действуют слаженно. через пару минут фургон исчезает в ночи. только кровь на пороге и пустота в воздухе. Карим, с разбитой бровью, плюёт на землю: — сука… они утащили их прямо у нас из-под носа. снова кто то утаскивает их прямо у нас из под носа блядь. Нияз стоит, тяжело дыша, рука сжимает оружие: — мы их найдём. снова. 

***

тяжёлый бетонный потолок, тусклый свет, запах ржавчины и пыли. Вика открывает глаза первой. рядом Асмира. обе молчат. нет криков, нет оружия, нет шума только ощущение ловушки. Вика садится медленно: — если на этот раз не колибри… тогда кто? дверь открывается.в проёме мужчина. высокий, в идеально отутюженной белой рубашке, закатанные рукава. татуировка на шее - змея. Асмира замирает. Вика резко вскидывает голову: — …Кадыржан. мужчина усмехается, подходя ближе: — приятно, когда меня узнают. значит, слухи всё ещё живы. Асмира встаёт, тело ноет, но голос твёрдый: — мы знали, что ты реальный, но не думали, что настолько наглый. — а вы, —Кадыржан останавливается в шаге от неё, — не думали, что за ваши трюки с побегами и убийствами никто не придёт. но я не “никто”. Вика бросает взгляд на Асмиру. короткое молчание знакомый сигнал. думать. ждать. считать. Кадыржан обходит их, как охотник свою дичь: —Карим и Нияз вас держали, а вы сбегали, как тень из подвала. они думали, что контролируют вас, — он наклоняется к ним, — вы не просто красивые, девочки. вы опасные, а это качество, которое либо покупают, либо ломают, — он выпрямляется, идёт к двери,— скоро решим, что с вами делать. дверь захлопывается. тишина. Вика выдыхает: — если он здесь значит, всё серьёзно. Асмира сжимает кулак: — он думает, что выиграл, но мы не в финале, а только в разогреве.

***

глубокая ночь. склад. полупуст. в воздухе гарь и кровь. Карим сидит на ступеньках, зажав тряпку к рассечённой брови. глаза красные, дыхание резкое. Нияз ходит по двору, не в силах стоять на месте. из рукава течёт кровь, рана, но не смертельная. — они просто зашли и вытащили их, — Нияз швыряет фонарь в дерево, — как будто мы вообще никто. — у них был план, — отвечает Карим хрипло, — координаты. сила. и наглость. это не наёмники. это не улица. — ты хочешь сказать… —Нияз останавливается, вглядываясь в темноту, — что это… кто? кто мог? Карим выпрямляется, вытирая кровь со щеки. в голосе появляется холод: — я не знаю. но я знаю одно. они пришли за нашим. значит, они теперь враги. Нияз медленно кивает, глаза налиты яростью: — мы их отбили однажды. и отбьём снова. Вика и Асмира… они наши, даже если они ад на двоих. — особенно потому что они ад, — скалится Карим. — они не просто девушки. они чертовы фурии в шелке. он достаёт сигарету, чиркает зажигалкой, закуривает, смотрит в небо: — найди машины. все, кто у нас есть под ружьё. звони бойцам. — координаты? — мы найдём. через кровь, через слухи, через черный рынок. мы из-под земли их достанем. а того, кто тронул их… мы не просто убьем. мы расплавим его имя до пепла, — Нияз закуривает рядом, огонь сигарет вспыхивает в темноте, и в воздухе затаённая ярость, — они ещё не знают, с кем связались.  теперь у них появился смысл  вернуть своё снова и на этот раз навсегда. любой ценой.

***

комната не для допросов, для подавления воли. сырой бетон, тусклый свет лампы под потолком. за столом Вика и Асмира. обе сидят развязно, будто им всё это давно надоело. на них рваная, грязная, полурасползшаяся одежда, с намёком на женственность, но с дикой злостью в каждом взгляде. Кадыржан входит. медленно. пальцы скользят по папке в руках. глаза изучают их не как людей, а как хищников в клетке. — вот вы где, — хрипло бросает он, — не думал, что увижу вас вот так: в пыли, в крови, почти голыми… и при этом такими грёбанно непобеждёнными. Вика усмехается, откидываясь на спинку: — тебе нравится шоу? а ведь даже не разогрелись, — Кадыржан кидает на стол фото чёрно-белое. две фигуры.  — провожают мамочку на самолет, вот только это не просто мамочка, это же чертова "белая фурия", как ее когда то называли, странно, что я сразу не понял, ты ведь Асмира, так похожа на мать, мои люди нашли это, — его голос становится холодным, — и знаешь, как? случайно увидели твою мать и сразу же узнали, а рядом вы. я тогда ещё не понял, а теперь ясно как день. вы не просто девочки, сбежавшие от «Колибри». Вика наклоняется к нему, глаза сверкают: — мы те, чьи имена не говорят вслух. и ты теперь это понял. поздно, но понял. Асмира, почти лениво: — теперь скажи, ты дрожишь от страха… или от возбуждения? Кадыржан улыбается. медленно. опасно. — от азарта. мне давно не было так интересно. знаете, что мне в вас нравится? — что, — бросает Вика. — вы в таком виде… — он медленно проводит взглядом по их телам, — в крови, пыли, рванье и всё равно выглядите так, будто сами выбираете, кого казнить, а кого трахать. он приближается, опираясь о стол: — но теперь выбор за мной. или вы работаете на меня… или вас порежут на куски и скормят тем, кого вы когда-то подожгли. тишина. Вика облизывает пересохшие губы: — выбери третий вариант. мы с Асмирой любим… когда жарко. Асмира встает: — и ты явно не понял, Кадыржан… мы не привыкли быть добычей. Кадыржан молчит несколько секунд. вся его внешняя расслабленность дымка. на лице выражение хищника, который впервые в жизни сомневается, кого перед ним: добыча… или будущая угроза. он вглядывается в девушек. Вика стоит, руки скрещены, подбородок приподнят. на ней грязная, разорванная рубашка, из-под которой виднеется кожа с ссадинами. Асмира чуть в стороне, босиком, спина прямая, как лезвие. две, мать их, тени войны. Кадыржан делает шаг ближе. тон почти ласковый, но сквозь него сочится яд. — у тебя был шанс, Вика, сбежать. а ты осталась, помогая своей чертовой подружке, в которой оказывается с самого начала была лишь жажда мести.  Вика хмыкает, подходит ближе: — потому что ты часть плана. твоё имя было в списке с самого начала. ты просто не знал. он резко хватает её за лицо, пальцы сжимают подбородок. — не забывай, кто здесь решает, сука. Асмира мгновенно делает шаг вперёд, но дверь за их спинами скрипит охранники наготове. Кадыржан оборачивается на звук, отпускает Вику и усмехается. — дерзкие. хищные. и всё же пойманные, — он снова обходит их по кругу, — я думал, вы просто умные бестии, которые сбежали от колибри, а оказалось вы выше этого. клан, власть, кровь на руках, список врагов, длиннее моей биографии. он останавливается перед Асмирой: — знаешь, кто всё понял первым? мальчишка, обычный блять бармен в том самом казино клуба. узнал по татуировке на твоей лопатке, которую стоило бы скрывать. он был из обычных его брат погиб на одном из налетов между мной и твоим отцом. пацан узнал, а я только сейчас. в голосе злость, но в глазах восхищение. — сука, вы реально обвели всех вокруг пальца. включая меня. Асмира отвечает спокойно, почти нежно: — добро пожаловать в игру, Кадыржан. ты только начал понимать, во что ввязался. он молчит. закуривает. затягивается глубоко. дым рассекает воздух. — заберите их обратно. и ни капли воды. никому, нигде, ни слова, кто они такие, — он смотрит девушкам в глаза, — я ещё не решил выживете вы… или будете моей новой артерией власти. он выходит, оставляя за собой тяжёлую паузу. дверь захлопывается.

***

комната, как клетка. голые стены, старая кровать, лампа с жёлтым светом под потолком. Вика сидит на полу, облокотившись на Асмира стоит у двери, прислушиваясь к коридору. тишина тянется слишком долго. Вика, устало, — ну вот и всё. план “а” накрылся. Асмира поворачивается, тихо, но жёстко, — он не просто нас раскусил. он сделал это раньше, чем мы вообще начали. Вика ударяет кулаком по полу, но сдерживается, — чёрт. всё должно было пойти иначе. сначала втереться, собрать данные, потом разнести изнутри. Асмира опускается рядом, руки на коленях: — нас перехватили. и теперь он знает, кто мы. — и не просто знает. он наслаждается этим, — добавляет Вика, — будто сорвал покровы с какой-то легенды. Асмира, глядя в потолок: — мы недооценили его. думали просто очередной кусок мафии, который можно сжечь и идти дальше. а он играет иначе. Вика кивает, прикрывая глаза: — он чувствует вкус власти. и теперь либо захочет нас подмять… либо распять, как предупреждение другим. паузу прерывает Асмира, хрипло, — если выберет второе, нужно быть готовыми умереть громко. тишина снова. Вика поворачивается к ней, голос ниже, серьёзнее: — а если выберет первое? Асмира не отвечает сразу. вместо этого достаёт из ботинка спрятанный острый обломок металла. кидает на пол между ними. — тогда мы будем рядом. и воткнём это ему в горло, когда он меньше всего этого ждёт. они смотрят друг на друга. без слов, понимание: нового плана нет. есть только реакция. инстинкт. время на подготовку ушло. теперь только импровизация. и жажда добить всех, кто встал на пути.

***

чёрная машина стоит у обочины, фары погашены. лес вокруг будто сжимается в кулак. Карим резко захлопывает дверь, матерясь. — пусто. их вывели чисто, как профессионалы. никакой возни, никакой суеты. чёрт. Нияз курит, опираясь на капот, глаза хмурые, руки дрожат от ярости: — какого хрена. мы же всё просчитали. они были под нами. под замком. в одной грёбаной комнате. Карим бросает взгляд на дорогу: — значит, кто-то был лучше нас. или… или знал, кто они такие на самом деле. Нияз резко: — да что ты несёшь? они просто ведьмы с характером. да, не раз сбегали. да, дерзкие. но мы их знали. годами. Карим, медленно, будто сам не верит: — может, мы думали, что знали. а они всё это время играли. Нияз замолкает. в голове обрывки моментов, взглядов, разговоров. слишком многое не складывается. слишком многое было слишком точно. — ты думаешь, — тихо спрашивает он, — что это… не просто девушки? Карим смотрит в темноту: — думаю, мы украли не просто “девушек”. а кого-то, на кого у других зуб был давно. Нияз сдавливает кулак: — если это так…нам хана. Карим кивает: — не если. точно. но я не отдам их, — говорит Карим жёстко, — не этим ублюдкам. не важно кто они клан, мафия, черти с паяльниками. они наши. и я заберу их. Нияз сбрасывает бычок, давит ногой. — надо вытащить всю инфу. кто, где, как, зачем. подключим своих. если это мафия, кто-то где-то уже проболтался. Карим усмехается: — и если проболтался мы это выжмем. с мясом.

***

ночь. логово Кадыржана спит, кроме тех, кто в форме. коридоры бетонные, тусклые, пахнут гарью и пылью. дверь камеры открывается на смену заступают двое охранников, плотные, грубоватые, скучающие. один зевает, другой лениво проверяет замок. Вика и Асмира на полу, в той же рваной, запылённой одежде. волосы спутаны, кожа в потёртостях, но глаза яркие, живые. слишком живые, как для пленниц. Асмира поднимается первой, неспешно, с опасной грацией. Вика следует за ней. обе приближаются к прутьям решётки. — эй, мальчики, — голос Вики скользит, как по льду, —вы же не дадите нам совсем тут сдохнуть? один из охранников смотрит на неё с усмешкой: — и что ты хочешь, красотка? маску из грязи? Вика играет, облизнув губу: — вообще-то, душ. вода, мыло, полотенце… ну, ты знаешь, женские штучки. Асмира подходит ближе, держа руки за спиной. на ней обтянутая порванная рубашка, сквозь которую видно больше, чем дозволено. и она знает, как это работает. — ты ведь не хочешь, чтобы Кадыржан увидел нас в таком виде?—её голос ровный, но тёплый, —если уж мы должны быть его трофеем, может, стоит приглядеть за тем, чтобы он был… доволен? второй охранник хмыкает: — вы что, серьёзно? Вика делает шаг ближе, кладёт пальцы на прутья, аккуратно обводя их: — мы просто хотим помыться. одна маленькая комната с душем. пять минут. без шума. — и без слов Кадыржану, — добавляет Асмира. — тебе же не хочется, чтобы он думал, что вы не контролируете ситуацию? они переглядываются. девушки слишком красивы, слишком уверены, слишком опасны. один из охранников кряхтит, открывая дверь: — пять минут. и не дай бог хоть один лишний звук. Вика проходит мимо него, едва касаясь плеча. Асмира следом, бросив через плечо: — знали, что ты умный. вода льётся из старого душа в полутёмной комнате. бетонные стены, тусклая лампа, слабый пар. все запахи логова, кровь, металл, пыль уходят в канализацию. впервые за долгое время вода, настоящая, тёплая. но это не свобода. это передышка. Вика стоит под струями, запрокинув голову, вода стекает по телу, смывая следы побега, побоев, грязи. рядом Асмира, медленно проводит рукой по мокрым волосам. две хищницы в состоянии перезагрузки. по углам стоят двое охранников. один курит, второй просто держит руки на автомате. они молчат. но смотрят. смотрят, как вода обнажает изгибы. как рубашки разорванные, мокрые прилипают к коже, будто их и нет вовсе. каждое движение гипноз. каждый поворот головы как удар. Вика замечает взгляд одного из них. улыбается холодно, по-змеиному. — что, мальчик, никогда не видел, как женщина умывает кровь с рук? охранник отводит взгляд, сглатывая. Асмира медленно оборачивается, волосы прилипли к спине. голос ледяной: — запоминай. потому что если нас снова тронут ты первый, кто захлебнётся в этой же воде. они моются, будто не чувствуют ни взглядов, ни оружия. каждое движение контроль, расчёт, соблазн с ядом на кончиках пальцев. утро. в комнате всё ещё пахнет сыростью и железом. девушки на своих местах, волосы высохли, но следы ночи остались на теле и в глазах. тишину резко прерывает щелчок замка, дверь открывается не с ленивым скрипом, как обычно, а уверенно и чётко. в проёме Кадыржан. в чёрной рубашке, расстёгнутой на груди, руки в перчатках, глаза холодные, точные, как выстрел. в руках аккуратно сложенная чистая одежда, откровенная, намеренно подчёркивающая каждую линию тела. он входит без охраны. без слов. тяжёлое молчание давит на стены. он кидает свёрток на кровать. — для вас. Вика поднимает бровь, тянет к себе ткань, пальцами раздвигает край. узкая юбка. короткий топ. кружево. всё откровенное, почти вызывающее. Асмира смотрит прямо в глаза Кадыржану: — сменили тактику? теперь с барского плеча? он усмехается: — если вы думаете, что можете играть моими людьми, обволакивать их своей “обаяшной” грязью и паром, вы сильно переоцениваете себя, — он делает шаг ближе, голос занижается, становится угрожающим, — я не держу рядом тех, кто ослушивается приказов. и тем более не прощаю тех, кто позволяет пленным играть с огнём, — паузу он делает намеренно. его слова не спешат они давят, — двое охранников, с которыми вы имели честь вчера, больше не выйдут на смену. Вика чуть дергается, но быстро скрывает это под усмешкой. — вы убили их? Кадыржан приближается почти вплотную к ней, — я устранил слабость. и предупреждаю: вы можете пудрить мозги своим Каримам и Ниязам, но здесь вы в моей игре. и я не влюбляюсь. он резко разворачивается, идёт к выходу. уже у двери: — приводите себя в порядок. вы сегодня мне нужны в форме. дверь закрывается с глухим щелчком. тишина возвращается. только одежда лежит на кровати, как новый уровень их тюрьмы. Вика, тихо: — он начал дышать ближе. значит… мы его царапаем. Асмира — взглядом пронзает ткань: — и если он думает, что мы просто два тела, он тоже ошибается. камера щелкает замком. девушки выходят тихо, уверенно, без слов. они больше не в тех рваных тряпках. на них то, что выбрал Кадыржан: Вике короткий кожаный топ, едва закрывающий грудь, и узкая чёрная юбка с высоким разрезом; Асмире обтягивающий комбинезон, словно влитый, с молнией спереди, которую она специально оставила приоткрытой. с мокрыми взглядами, они идут по коридору логова. люди Кадыржана замирают, когда девушки проходят мимо. кто-то с интересом, кто-то с опаской. но никто не смеет приблизиться. они не спешат. каждое движение подчёркнуто, медленное. Асмира говорит, не оборачиваясь: — он хотел, чтобы мы подчинились. вместо этого он дал нам сцену. Вика с усмешкой: — и зрителей. осталось только устроить шоу. двери в главный зал логова открыты. внутри Кадыржан и несколько его людей. они ждут. и, кажется, не готовы к тому, что видят. девушки входят, как на подиум. ни страха, ни скромности. только опасная уверенность, холодный блеск в глазах и хищный азарт в каждом шаге. они играют в чужую игру. но правила уже начинают менять сами. зал логова. густой дым сигарет, запах оружия, перегретые мужские взгляды. двери распахиваются Вика и Асмира входят, как грех, который слишком поздно остановить. на них откровенное, облегающее. тела выглядят как приглашение, но это западня. их глаза ледяные, убийственные. их походка издевательская.  у стены один из бойцов бросает под нос, не скрываясь: — таких нужно не допрашивать, а трахать, пока орать не начнут. другой с грязной ухмылкой: — думаешь, от боли заговорят? да они только от жёсткой по-настоящему растаят.  Вика останавливается, поворачивается к ним с усмешкой, в голосе ядовитый мёд: — милый, ты даже не сможешь найти, куда входить, пока мы не разрешим. так что прикуси язык, а то мы его отрежем и зажарим на костре вашей недомужской гордости. Асмира проходит мимо и проводит пальцем по груди одного из охранников: — ты дрожишь, малыш. в штанах тесно? боишься, что если подойдёшь ближе я посмотрю на твой ствол и засмеюсь? смех охватывает всю комнату, но он нервный. даже Кадыржан хмурится, явно понимая: эти девки не боятся. он сидит в кресле, развалившись. за спиной двое из его людей. вся обстановка будто кричит: «власть». но напротив него Вика и Асмира. две женщины, которые умеют заставить дрожать даже стены. Вика закидывает ногу на ногу, юбка скользит вверх. все видят. и все замирают. — ты говоришь, мы будем ломаться, — говорит она лениво, — а я смотрю, ты сам сейчас чуть не треснул по шву. смех по комнате нервный. один из охранников шепчет другому: — да у этой бабы язык опаснее, чем ствол. Вика поворачивает к ним голову, обводит взглядом, — вы все тут о чём думаете, а? о допросах? или о том, как бы запомнить, какого цвета у меня бельё? Асмира встаёт, медленно, нарочито. подходит к столу, наклоняется, руки упираются в край. вырез на груди раскрывает всё, что можно вообразить. и ещё немного. напряжение на пределе. — может, мы и пленные, — говорит она хищно, — но пока мы здесь вы все как на крючке. у вас слюна по полу капает, а вы всё ещё мечтаете, что сможете нас сломать? Кадыржан сидит с ледяным выражением лица. глаза в глаза. его голос ниже, чем раньше: — ты можешь говорить сколько угодно. но когда мы закроем двери ты запоёшь по-другому. и я хочу услышать, как ты стонешь не от власти, а от боли. Вика с вызовом: — ты хочешь слышать стоны? научись доставлять, а не запугивать. а то всё твои «угрозы» звучат, как дешёвый пролог к плохому порно. Кадыржан кивает охранникам: — уведите.

***

они нашли его случайно заправка на выезде из города, тип в чёрной кожанке, взгляд скользящий, цепкий. Нияз узнал сразу, — тату на шее, символ «Сицилии» . может он что то знает, надавим и узнаем, — Карим не стал тянуть подвал, стена, ствол к горлу. — где они? — кто “они”, мужик, ты о чём? — не прикидывайся. Асмира. Вика. где. парень плевал кровью, но сдался быстро. всё вывалил: —Кадыржан. он сам велел. они, типа… сами не те, за кого вы их держали. — говори нормально, — рявкнул Нияз. — они… они из мафии. дочери клана. одна точно. Асмира. её отец был главой “чёрного дракона”. Кадыржан его… убрал. грязно. показательно. а потом развалил весь клан. остались только они. тишина. Карим отступил на шаг, сжал кулаки. — ты уверен? — я видел их досье, босс хранил копии. они хотели внедриться, выдумали всё, чтоб подобраться ближе. но мы их перехватили первыми. они шли за Кадыржаном. Нияз опёрся о стену, выругался: — мать твою…они всё это время… они не просто сбегали. они шли по плану. Карим усмехнулся, но в голосе было железо: — и мы, идиоты, думали, что держим их под контролем, а оказалось это мы были частью их игры. — что делаем? — спросил Нияз. Карим медленно достал пистолет, проверяя обойму. — возвращаем и вытаскиваем их. если Кадыржан думает, что он загнал хищниц в клетку, пусть посмотрит, как клетка горит.

***

Кадыржан заходит в комнату, словно буря: тяжёлые шаги, охрана за спиной, дверь захлопывается с грохотом. Вика лежит на диване, закинув руки за голову, сигарета в зубах. Асмира сидит на подоконнике, одна нога на стекле, другая на полу, взгляд в сторону, будто его здесь нет. — вы окончательно охренели, — срывается Кадыржан, — вы в моих руках. я мог убить вас ещё вчера. — ну так почему не убил? — спокойно бросает Вика, не шевелясь, — потому что ты хочешь использовать нас. а мы тебе сказали уже: нет. Асмира поворачивает голову, смотрит прямо ему в глаза, — мы не будем работать на тебя. не будем шпионить. не будем убивать по твоему приказу. и не будем носить твою поганую печать. — ты предлагал нам стать твоими псами, — добавляет Вика, — сказочными девочками из мафии, которые будут улыбаться, трахаться, стрелять по твоему щелчку. — но мы не твои куклы, — режет Асмира, голос, как лезвие, — и уж точно не станем продавать честь “чёрного дракона”, чтобы стать частью твоего цирка. Кадыржан подходит ближе, лицо искажено яростью: — вы смеете… вы вшивые, грязные, в моей тюрьме отказывать мне? Вика резко встаёт, бросает сигарету ему под ноги: — именно. мы отказываемся быть твоими шлюшками с пистолетами. нам не нужна твоя «сила». ты просто трусливый ублюдок, который прячется за мужчиной с автоматом. удар. всё замирает. Вика пошатнулась, кровь на губах, но не издаёт ни звука. лишь усмехается, с вызовом. Асмира поднимается с подоконника: — ударив ее думаешь, ты стал ближе к победе? нет. ты стал ближе к смерти. Кадыржан тяжело дышит. он смотрит на них и впервые чувствует не власть, а страх. потому что эти девушки отказались быть пешками. и теперь он понимает: они не жертвы. они буря, которую он сам разбудил.

***

ночь в логове. тишина густая, как дым. тонкие лучи света от дежурной лампы ложатся на стены, где сидят они Асмира и Вика. разговоров нет, только редкие шаги охранников за дверью. Вика сидит, обняв колени, и лениво следит глазами за тенью за решеткой. Асмира у стены, голова откинута назад, взгляд направлен в потолок, но ни одна из них не спит. — смена новая, — тихо говорит Асмира. — те, что раньше, нас уже боялись. эти ещё не знают, с кем имеют дело. Вика чуть улыбается, — значит, пора познакомиться поближе, — она встает и подходит к двери. спокойно. не торопясь. останавливается напротив решетки, мягко опирается рукой о прутья. без вызова. просто по-человечески, — можно вас на минутку? ничего особенного. просто вопрос. в тени появляется лицо молодого охранника. он напряжён, но подходит ближе. — чего вам? — душ, — говорит Асмира, подходя к Вике. её голос ровный, даже чуть уставший. — нам не нужно поблажек. просто… мы были на допросе, в этой одежде двое суток. мы не просим свободы. только немного чистой воды. и полотенце. второй охранник подходит к напарнику, шепчет: — ты чего? Кадыржан ясно сказал ничего лишнего. — и мы не просим «лишнего», — тихо говорит Вика, не смотря в глаза, — просто… уважение. вы же сами люди. и тоже устаете. мы не угрожаем. просто просим. пауза. тишина. девушки не давят. они просто позволяют охране почувствовать себя сильными. почти благородными. и это работает. через пять минут дверь открывается. тихо, почти беззвучно. один из охранников смотрит в сторону, другой держит ключи, будто не верит себе. — быстро. никому ни слова. Асмира и Вика молча кивают. и в этот момент они уже победили. вода капает с потолка душевой. пар стелется по плитке. Вика и Асмира заходят внутрь босиком, в тонких полотенцах, взгляды молчаливые, спокойные. — подождём снаружи, — бросает один из охранников другому, вставая у двери. второй лишь кивает, усталый, не замечает даже, что замок на внутренней двери щёлкает не до конца. дверь захлопывается. тишина. капли воды. их взгляды встречаются. молчание тянется пару секунд. потом Асмира подходит к двери, едва касается замка. тот поддаётся. — идиоты, — шепчет Вика. она срывает полотенце, достаёт из-под него кусок пластиковой щетки заострённый, как лезвие. Асмира уже на цыпочках бесшумно отворяет дверь. за ней охранники, стоящие спинами к проходу. курят. один достаёт телефон. необученные. расслабленные. и теперь уязвимые. девушки не кричат. не бросаются с боевыми кличами. всё происходит в одну секунду: Асмира подкрадывается сзади, бьёт локтем в шею один падает сразу. Вика точно, резко в висок. второй хлопается об стену и оседает вниз. две минуты. максимум. они смотрят друг на друга. всего две пары глаз, но уже дико живые, острые. девочки молча хватают с поясов рации, ключи, один пистолет. — шанс только один, — говорит Асмира, пряча пистолет под полотенце, — и либо мы выходим отсюда живыми, либо нас хоронят под этими плитками. Вика поправляет волосы, улыбается: — ну, тогда пошли дожимать. и они исчезают в коридоре, растворяясь в тени, оставляя за собой пустую душевую и две безвольные фигуры охраны, что посчитали их просто пленницами. они бегут по коридору. в полотенцах. босиком. одна с ключами, другая с пистолетом, заткнутым за пояс из ткани. шаги по кафельному полу гулкие, но пока их никто не замечает. девушки знают: главное не останавливаться. за поворотом служебная лестница. спускаются вниз. ещё один коридор. теперь решётка. замок. — дай, — Асмира забирает ключи, быстро подбирает нужный. щёлк. и перед ними выход. чёрный ход, ведущий в тёмный лес. ветер сразу врезается в кожу. полотенца почти ничего не скрывают. но они даже не дрогнули. выходят в темноту, как в бой. — холодно? — шепчет Вика, кутаясь. — живы, это главное, — отвечает Асмира. и они бегут. по грязи, по траве, по ветру. с волос капает вода, тело покрывает мурашками, но взгляд острый. дыхание ровное. они сбежали. в полотенцах. из самого сердца вражеского логова. и теперь всё только начинается. лес. темнота. ветки хлещут по коже. Асмира и Вика бегут, запинаясь, тяжело дыша. полотенца сбились, едва держатся босые, растрёпанные, но живые. ещё несколько шагов и свет фар прорезает лес. резкий визг тормозов. девушки вскидывают головы. — серьёзно?.. — выдыхает Вика.  дверь машины распахивается. из тени выходят двое. — вы опять, — сквозь зубы произносит Нияз. Карим идёт за ним, смотрит на девушек с неприкрытой смесью ярости и… облегчения. Вика усмехается, с трудом выпрямляясь: — не рады? а мы к вам с подарком за нами вся сицилийская мафия. — блядь, — рычит Карим. — вы как вообще выжили? — потом расскажем, — спокойно кидает Асмира,— сейчас вы либо сажаете нас в машину, либо нас ловит Кадыржан. пацаны переглядываются. решение очевидно. — залезайте, — бросает Нияз, открывая заднюю дверь. девушки забираются внутрь, укрываясь чем найдётся курткой, старым пледом, всё, что есть. двигатель взревел, машина срывается с места. внутри напряжение режет воздух. но уже не то, что раньше. сейчас общее поле боя. — так, — Карим, не оборачиваясь,— кто вас, чёрт возьми, хотел убить и за что? Асмира улыбается уголком губ: — только не падай. мы из мафии. и мы хотим уничтожить «Сицилию» Вика добавляет, глядя в окно: — и заодно отомстить за «чёрного дракона». тишина. потом долгий выдох Нияза:  — ну заебись. пацан не соврал.