Коралина в стране кошмаров

      Натаниель не привык отмечать праздники. В его семье просто не было принято это делать. До их побега отец часто дарил ему необычные подарки, например, набор ножей или дартс, но в три или четыре года Натаниель постоянно лишь вредил себе, так что отец перестал делать ему хоть какие-нибудь подарки, ограничиваясь лишь поздравлением. После того, как Мэри забрала его из дома, ему исполнялось семь, однако отмечать они не стали. Не до того было. Иногда ей все-таки удавалось купить ему тортик или пироженку, и тогда Натаниель чувствовал себя счастливым. Остальные же праздники они игнорировали.       Хотя Натаниель помнит, как единственный раз праздновал что-то по-настоящему, ему тогда было около девяти. Это было в Германии, в Штутгарте, ребята в местной школе праздновали Хэллоуин. Натаниель тогда ни с кем особо не общался, потому что еще плохо говорил по-немецки, и очень удивился, когда двое мальчиков и одна девочка позвали его с собой. Мэри тогда немного перебрала с алкоголем, поэтому разрешила ему погулять по городу в странном костюме, подобранным новыми знакомыми. В тот вечер ему вправду было весело, они бегали от дома к дому и просили конфеты. Ребята тепло к нему относились, и Натаниель много смеялся в их компании.       Из Штутгарта они уехали сразу же, как только та девочка узнала его в супермаркете и подошла поздороваться. Видимо Мэри не помнила, что разрешала ему уходить, так что не на шутку перепугалась, когда узнала, что он ходил один по всему району. На следующий день у них была новая внешность, новые имена и новые истории жизни.       В день, когда ему исполнилось двенадцать, они гнали по шоссе из Канады со скоростью под сто тридцать километров в час. Люди его отца нашли их в одном из бедных городов и преследовали вторые сутки. Если кто-то спросит, какой день рождения был самым худшим, то Натаниель определенно вспомнит этот. Он не думает, что сможет забыть, как впервые зашивал маме простреленную ногу. Даже занесенный на него тупой топор Натана на шестилетие, оставивший на его спине огромный рваный шрам, не способен затмить ту январскую ночь.       Зато Новый Год они никогда не забывали отметить. Празднованием это назвать было трудно, но Мэри старалась покупать сок или газировку, а Натаниель крал из булочных и кондитерских разные пироги и сладости, а затем они сидели в заброшенном пустом доме и вспоминали забавные вещи, случившиеся за этот год. Натаниель не знал, с чем было связано хорошее настроение матери, однако был рад возможности посмеяться вместе с мамой.       Перед тем как лечь спать они оба думали о том, как прекрасно, что они смогли прожить еще один год.       А в апреле, когда Натаниелю было тринадцать, их все-таки нашли, а Мэри была убита. Парня привезли в Балтимор, где отец любезно «подарил» ему еще два шрама на спине и груди, а затем отправил его в Эвермор.       В Гнезде было плохо. А без мамы еще хуже. Привыкать к новому режиму дня было сложно — шестнадцати-часовая система выжимала из него все соки, а дни недели постоянно путались. Он каждый час сна прокручивал ее последние слова и вбивал в свою память ее наставления. Спать у Натаниеля получилось плохо — ему снились ее оторванные руки, ноги и молящие о пощаде темные глаза. Ее крики заставляли Натаниеля каждый раз проспаться в холодном поту и бежать к туалету.       В одну из таких ночей он впервые рассказал кому-то о себе правду, открыл свою историю, захлебываясь в слезах. В ту ночь он полностью развалился, а в ответ получил искреннюю поддержку и руку помощи. Тот мальчик, который был продан своей же семьей, понимал его чувства. Именно Жан Моро и стал его первым настоящим другом.       Так как в Эверморе была парная система, то Натаниель и Жан объединились и везде ходили вместе. Все свободное время они находились на корте и отрабатывали приемы. Хоть Жан и не слишком любил экси, но от его игры буквально зависела его собственная жизнь, так что он каждый день тренировался до изнеможения.       Моро плохо говорил по-английски, так что Натаниель решил выучить французский, чтобы было легче общаться друг с другом. После немецкого родной язык Жана казался немного трудным, но после того, как выяснилось, что другой язык раздражает Рико Морияму, капитана команды Воронов в Малой Лиге, Натаниель стал учить его усерднее.       Недели летели незаметно, месяц проходил за месяцем. Каждый день был похож на прошлый. За все время Нил и Жан успели сдружиться с Кевином Дэем, названным братом Рико. На удивление парень был добрым, но трусом и боялся протеворечить Морияме.       Несмотря на то, что его сослали в Эвермор, Натаниель отказывался подчиняться Тецудзи и Рико, из-за чего нередко получал по ребрам клюшкой или острой тростью. Веснински не был мазохистом, просто не любил, когда к нему относятся как к собачке на привязи.       Он не раз устраивал словесные перепалки с капитаном, а потом Жан и Кевин помогали ему прикладывать холодный компресс к расцветающим на коже синякам.       В конце декабря, в канун Нового Года, весь состав детской команды был приглашен на выездную игру студентов Эдгара Аллана против Троянцев. Матч был потрясающий, Натаниель даже в какой-то момент засомневался в победе Воронов — настолько хорошо играли противники. В итоге игра окончилась со счетом 12:13 в пользу Воронов, однако Троянцы не были расстроены. Они смогли урвать целых двенадцать очков у чемпионов. Хотя сами эверморцы были недовольны. Такой результат лишь доказывал, что появился достойный конкурент.       Рико, как истинный Ворон, был взбешен сложившейся ситуацией. Он кусал губы, а ногти впивались в его ладони. Иногда Натаниелю казалось, что он слышал скрежет зубов на каждый забитый Воронам гол. Тогда Веснински вспомнил его реакцию на прошлогодний матч с Лисами. Хоть они уже как три года потеряли статус чемпионов, но смогли дойти до двузначного числа. Однако этого им все равно не хватило, чтобы выйти в полуфинал. Зато впечатления от этой игры фанаты экси запомнили надолго.       Как и Натаниель запомнил выплеснувшуюся ярость Рико на своих сокомандников, хотя нормально причину для этого найти не смог. Больше всего досталось самому Веснински — он не позволил поднять Морияме руку на Жана, принимая удары на себя. Впрочем, ради Моро он был готов стерпеть любую боль и унижения.       Наблюдая за разозленным Рико, Натаниель готовился к худшему, но на удивление после матча он больше капитана не видел. Уже в Эверморе, когда они разошлись по своим комнатам, Кевин зашел к ним и сказал, что Морияму ждать не стоит — его позвали студенты отмечать победу, а заодно и Новый Год. — Чтобы вы тут не скучали я взял с собой это, — Кевин достал из кармана карточные игры, а в рюкзаке он принес две коробки сока, — а еще позвал с собой Айрис.       Словно по сигналу в дверь их комнаты постучали, и, не дожидавшись ответа, девушка с приветственным криком ворвалась к ним. — С наступающим Новым Годом, ребятки! — в одной руке она держала две бутылки шампанского, а на другой висел белый большой пакет. — Этот год будем праздновать вместе!       Айрис Браун не была их другом, но и врагом ее назвать было сложно. Она была неким посредником между Воронами и этой троицей. Айрис никогда не принимала участия в перепалках команды, однако нередко помогала оклематься пострадавшей стороне (чаще всего это был Натаниель). К Свите, куда входили Кевин, Жан и Натаниель, она относилась более благосклонно и терпимо, ведь была их старше, считая их своими младшими братиками.       Она была невысокого роста, а ее волосы выкрашены в яркий голубой оттенок. Браун играла на позиции вратаря, ее завербовали еще два года назад. Ей тогда только исполнилось четырнадцать. Айрис была рада возможности сбежать от абьюзивных родителей и жить вдали от них, так что с радостью приняла предложение от Эдгара Аллана. — Угадаете, что у меня тут? — она потрясла своим пакетом и загадочно ухмыльнулась. — Давай показывай, не томи, — весело протянул Жан, протягивая к ней руки. Девушка лишь отскочила и поставила на тумбочку шампанское. — Вот у меня вопрос поинтереснее, где ты достала алкоголь? — Кевин с горящими глазами смотрел на бутылки. — Старшеклассники выпросили у Тецудзи разрешение на поход в магазин и закупились на неделю вперед, — она довольно улыбнулась, — у меня получилось стырить у них две бутылочки!       Ее заливистый смех поднял настроение всем находящимся в комнате.       Айрис кинула пакет на кровать к Жану, а тот, мгновенно среагировав, поймал его. Засунув внутрь руку, он начал ощупывать то, что там было. Его глаза загорелись, как только он что-то схватил, а затем он посмотрел на Браун.       Та в ожидании наблюдала за его реакцией, и, встретившись с ним взглядом, немного покраснела. — Подруги прислали мне набор для вязания, так что… — Айрис, это просто супер! — Жан достал вязаные круглые игрушки в виде животных.       Кевин и Натаниель подошли поближе и начали рассматривать аккуратную работу девушки. Небольшие петельки и красивый рисунок — все было сделанно четко, без единой ошибки. Благодаря набитому внутрь синтепону зверушки были мягкими и очень приятными на ощупь. — Для каждого отдельное животное, — проговорила Айрис, — я делала их по ассоциациям, так что для вас задание: отгадать владельца. — Ставлю на то, что хомячок для Жана, — задумчиво потер подбородок Кевин. — Поддерживаю, вряд ли кто-то из нас двоих подойдет, — согласно кивнул Натаниель. — Тогда Кевину пингвина, — Жан весело ухмыльнулся и кинул его в Дэя. — Поаккуратней, Моро, — Браун пригрозила французу и, заметив недоумевающий взгляд нападающего, ответила ему. — Для меня ты такой же неповоротливый и тупой, как эти птицы. Вот когда выйдешь из тени Мориямы, тогда сделаю для тебя ворона, обещаю. — Тогда это.? — Натаниель у нас хитрая лисица, — Айрис хмыкнула и развела руками. — Сначала кажешься красивым рыжим очаровашкой, а затем вонзаешь свои словесные клыки прямо сердце. Настолько хитро уворачиваться от наказаний Тецудзи получается только у тебя.       Веснински улыбнулся и посмотрел на вязаную мордочку. Айрис вместо бусинок, имитирующих настоящий цвет глаз, сделала темные маленькие шарики, и Натаниель не знал, почему был так рад этому. Может быть привычка скрывать все, что связано с отцом, текла по его венам вместе с кровью. Все-таки в Эверморе ему запрещали перекрашиваться из натурального цвета и носить линзы, из-за чего он перестал смотреться в зеркала и чувствовал себя оголенным. — Спасибо тебе, — Натаниель тепло взглянул на девушку. — Спасибо, Айрис, — хором проговорили Жан и Кевин. — Где ты этому научилась? — спросил ее Моро. — В школе, где я раньше училась, был кружок вязания, но потом его закрыли и я пошла на шитье. Это помогает мне расслабиться после трудного дня.       Они поставили игрушки на тумбочку. Кевин дотянулся до колоды карт и предложил сыграть. Сначала они играли в «Дурака», Айрис была сильным противником и победила шесть партий из десяти. Натаниель сначала держался на втором месте, но в конце смог сбить беспроигрышную партию Браун. Зато Дэй и Моро постоянно оставались один на один и оставляли поочередно друг друга в дураках, обещая отыграться в следующем раунде.       Когда на часах стукнуло одиннадцать, они отложили карты, и Айрис взяла с тумбы бутылки шампанского. — Пью только я и немного Кевину можно, — Натаниель лишь откинулся на кровати, а Жан недовольно хмыкнул. — Отставить кислые мины, вы еще маленькие. Как подрастете, так и налью вам целый бокал! — Мне уже четырнадцать! — буркнул Жан, на что Веснински улыбнулся. — Я и говорю, еще маленький. Вон Натаниель на год тебя младше, а ведет себя лучше, — она тыкнула пальцем в Моро.       Ничего ей не ответив, Моро сполз на пол. Неудачно повернувшись, он задел спиной угол кровати, а затем согнулся, зашипев. После тренировок у всех оставались синяки на теле, но Жану и Натаниелю всегда доставалось больше. — Тост! — Айрис нарушила воцарившееся молчание. — Желаю нам всем выбраться из этого поганого места! — Подожди, у нас был сок, — Натаниель встал со своего места и прошел к шкафу. Снизу за одеждой стояла коробка персикового сока. — Наливай, mon chéri, — Жан достал еще два бокала и поставил их на стол.       Веснински подошел к друзьям и разлил себе и Моро до краев. — Давайте, за исполнение желаний! — Айрис подняла бокал вверх. — Да! — хором крикнули парни, чокнувшись с девушкой, и выпили залпом.       После этого они еще немного подурачились. Браун попросила научить ее нескольким ругательствам на французском языке, а та в свою очередь рассказала им про испанский. Ее дедушка живет в Мадриде, поэтому она бегло знает пару фраз.       Когда стрелки часов показывали больше двух, они все чувствовали себя уставшими. Айрис попрощалась с парнями и, немного пошатываясь, ушла к себе в комнату. Кевин, захмелев, признался, что не хотел идти в пустую комнату, так что Натаниель предложил ему остаться.       Моро решил сдвинуть две кровати вместе, чтобы им троим хватило места. Достав из шкафа дополнительный плед, Натаниель кинул его на импровизированную постель. Они по очереди сходили умыться, а Кевин ушел переодеться в свою комнату. Перед тем как уйти, он переживал, что может встретить Рико, однако, к счастью, его до сих пор не было.       Выключив свет, они улеглись на кровати: Натаниель у стены, Жан посередине, а Кевин с краю. Было немного тесно, но они ощущали тепло друг от друга и чувствовали себя в безопасности. — О чем вы мечтали в детстве? — неожиданно спросил Дэй. — Хотел сходить на Эйфелеву башню, но моя семья жила в другом городе. Мы были бедны, да еще и в долгах, поэтому не могли себе позволить такую поездку, — Моро, закончив говорить, лишь тяжело вздохнул. — Я мечтал о том, чтобы отец никогда нас не нашел. — Я хотел, чтобы мама была жива.       Они лежали в полной тишине, ничего не говоря, не жалея друг друга. Жалость — это не то, что им было нужно, и не то, что они могли бы дать. Они просто молча поддерживали друг друга, лежа вместе, деля одно пространство.       Вскоре слеза выкатилась из темных глаз, а затем и вторая. Никто не знал, да и знать не хотел, кто начал, но вскоре на подушках появились мокрые пятна. Они молча глотали соленые капли, пришмыгивая носом. Постепенно Жан и Кевин начали погружаться в сон, обняв друг друга, в то время как Натаниель отвернулся от них и прижался спиной к спине Моро. Так ему было комфортнее.       Сон не шел к нему, зато слезы неконтролируемо лились из глаз. Лежа в таком положении, он вспоминал время в бегах и то, как они спали с Мэри. У нее под подушкой лежал пистолет, а у парня раскладной нож.       Это был первый Новый Год, который он празднует без нее. Осознание этого внезапно выбило из него дух. Она не смогла. Не прожила еще один год. Не выжила. Ее догнали. Она мертва, мертва, мертва. Он ей не помог, не спас, не защитил. Ее тело сожгли, а кости он закопал на пляже в Калифорнии.       Во сне Жан пихнул его ногой, выдернув парня из своих мыслей. Сторона подушки, на которой он лежал, была полностью влажная. Вытерев соленые дорожки слез и напоследок шмыгнув носом, Натаниель попытался успокоиться.       В ту ночь Веснински дал себе обещание: он выживет любой ценой. Неважно, что произойдет в будущем — он будет жить. Неважно, что его ждет — он никогда не сдастся.       Повернувшись лицом к Жану, он начал засыпать. Перед тем как окончательно отрубиться, он дал себе еще одно обещание.       Натаниель защитит этих двоих во чтобы то не стало.