Увести его девушку или «как влюбить в себя парня»

С той знаменательной субботы прошло около двух месяцев. Уже два месяца, как они встречаются. Сынмин тем же вечером позвонил Ликсу, сообщив хорошие новости, пищя от радости. А на следующий день, Ликс снова устроил вечеринку в честь этого, однако уже только в компании всех друзей. Никаких клубов он больше не планировал. Ну может только потом. Вечеринка прошла, можно сказать, скромно, только круг друзей, только дешевое пиво и порой глупые разговоры. Сынмин иногда чувствовал себя неловко, хоть и понимал, что все их приняли. Чего уж там, они всеми силами пытались их свести, лишь бы не слушать постоянное нытьё, и в принципе, им это удалось. А да, Киму было очень и очень  неловко, когда старший клал руку на его бедро слегка сжимая. Иногда он брал ладонь Кима в свою и держал под столом, укладывая себе на бедро. Уши нещадно горели каждый раз, когда Хван шептал, что-то сладкое, пока все были отвлечены от невинной парочки. Хван ведь не упустит момент, чтобы шепнуть, что-то смущающее, слегка прикусив мочку уха младшего. Хенджин любит поиграть. Да, да… Невинная парочка. Кима вполне все устраивало в их отношениях, но смущало, что Хван до сих пор не подпускал его ближе. Все, что у них было это легкие поцелуи перед сном, грязные слова, барабанящие эхом и не доведённый до конца петтинг. Сынмин хочет нечто большее. Хочет до звёздочек перед глазами, до томных стонов и до мокрых и развязных поцелуев, да так, чтобы кислород закончился в лёгких. Сынмин хочет Хенджина и надеется, что это взаимно в полной мере.  И даже было бы неправильно сказать, что Сынмин не представлял как берет Хенджина в супер сексуальной позе, не представлял как у того с губ срываются то глухие, то звонкие стоны иногда переходящие на крик. Все эти влажные фантазии оставались проглоченными глубоко и подальше, оставляя после себя болезненный стояк.  Как бы не старался Ким, Хван был непреклонен, что вынудило младшего обратиться за помощью к лучшему другу. И Ликс, как самый настоящий друг, накинул пару идей «как развести своего парня на секс». Время - деньги, но в нашем случае — время - секс, не правда ли?

🐶🦙🐶🦙

В доме везде выключен свет, но все же  единственным источником освещения небольшой комнаты является яркая картинка на телевизоре. Ночь кино, а именно просмотр ужастиков. Послушав друга, Мин решил, что если покажет свою беззащитность и напуганность, то вполне себе сможет лишить Хвана бдительности, да и не только ее.  Картинки в телевизоре мелькают быстро, сменяясь одним страшным моментом на другой. Ким пищит и жмурит глаза, когда актёр давится искусственной кровью от тяжелого ножевого ранения, жмётся ближе к Хвану, крепче держась за его талию. Хенджин лишь посмеивается с реакции младшего, гладит по голове и шепчет что-то, что должно успокоить Кима. Хвана забавляет реакция Мина, ведь именно он выбирал фильм для сегодняшнего вечера, а в итоге пропускает самое «интересное».  — Джиннииии…. – тянет младший, – мне тааак страшно… – Ким дует губы и заглядывает в глубины смоляных глаз. Там пляшут чертовы демоны. Они танцует. В глазах вспыхивает страсть. — Что случилось, малыш – Минн-и, м? Напуган фильмом? – руки Хвана проникают под легкую ткань домашней футболки. Холод пальцев заставляет младшего дернуться. Пальцы Хвана холодные, а тело Мина горячее, снова этот невероятный контраст температур. Хван гладит талию, поднимаясь вверх, очерчивая линии чуть заметного пресса, пересчитывает чуть заметные рёбра. Тело младшего подрагивает, губы дрожат. Хенджин облизывает собственные губы и незамедлительно целует Мина, втягивая в свой рот его нижнюю губу. Проталкивает свой язык в чужое пространство, встречаясь с языком Кима. Старший проходит по верхнему ряду зубов, слыша глухой стон прямо в губы. Отстраняется чтобы вдохнуть побольше воздуха в легкие и снова припасть к губам, покусывая чужие губы. Отстраняясь на долю секунды, Ким разом седлает бёдра старшего вновь углубляя поцелуй. Руки Джини глядят, сжимают до красных отметин на бёдрах и талии младшего, плавно скользят под резинку домашних шорт, а далее и боксеров сжимая упругие ягодицы и ловя стон своими губами. Отстраняясь, он облизывает распухшие губы и ловит помутневший взгляд его Минни, в глубине зелёных глаз плещется желание. Хван хватает взглядом открытую шею и красивые острые ключицы из-под оттянутой футболки, смотрит, как тяжело вздымается грудь перед ним. Снимает с желанного тела футболку и оставляет на молочной коже красные бутоны, прикусывает и сразу же зализывает нежную и чувствительную кожу, ловя ласкающие слух стоны. Опускается поцелуями-бабочками вниз, хватая и втягивая в рот бусину соска, играя и прикусывая ее. — Джинни… Боже стой.. – дыхание сбитое, грудь все ещё тяжело вздымается, а член готов взорваться прямо сейчас не дойдя до самого интересного, – подожди немного, я хочу кое-что показать тебе. Ким сначала дарит поцелуй не давая его углубить и спускается с крепких бёдер вниз. Хван давится воздухом от такой картины. Прямо сейчас стоя на коленях его Минни собирается сделать что-то невообразимое. Ким аккуратно поддевает резинку домашних штанов старшего, тянет вниз открывая вид на чёрные боксеры с заметным бугорком.  — Хенджин-а, я буду осторожен, – улыбается лукаво, облизывает губы и громко сглатывает вязкую слюну, снимая боксеры с парня оставляя его только в свободной футболке. Ким берет вставший член в одну руку, размазывая сочащийся предэякулят из головки  по всему основанию, ловя глухой утробный стон. Ким зря время не теряет, касается губами налитой кровью головки, обхватывает ее в кольцо губ и медленно спускается вниз по основанию, чувствуя каждую венку своим языком.  Слышали? Что-то с грохотом упало вниз. Это сердце Хвана. Он и представить себе не мог, что когда нибудь Мин будет сидеть меж его ног с членом во рту. Внутри горячо, мокро и до одури хорошо. Хван давится воздухом, когда Ким втягивает щеки несколько раз, когда увеличивает темп помогая себе рукой у основания. Хочется взять его грубее, запустить руку в тёмные шелковые волосы, схватить у корней и с силой дернуть вниз, но пальцы его сжимают только плед на диване. Ким плавится от всего происходящего. Слюна и естественная смазка смешались, течёт по подбородку, комната наполняется пошлыми хлюпающими звуками, рычанием и глухими стонами. Киму хватает ещё пару раз втянуть щеки и он уже чувствует, как член во рту пульсирует изливаясь прямо в горло. Ким отстраняется, сглатывает все до последнего и утирает губы тыльной стороной ладони, чувствует сжатые пальцы на затылке, тянувшие его вверх. Хван целует дико, впитывает свой вкус вперемешку с губами Мина, дышит через раз. Ким чувствует прохладу на губах и слышит горячий шёпот прямо у уха: — Давай же, Минни, трахни меня, – горячо, пошло и сносяще крышу. Ким снова давится воздухом, ведь Хван Хенджин сведёт его в могилу, вырытую им же самим. — Перевернись на живот, малыш, – тихо и властно звучит в комнате. Хван сглатывает тягучую слюну, послушно переворачиваясь и утыкается носом в подушки, поднимая задницу вверх. Ким растирает смазку на пальцах, сжимает круглые ягодицы рукой и раздвигает половинки, касаясь пальцем входа. Легко толкает палец внутрь, загоняя на две фаланги, стенки легко поддаются и Мин добавляет второй палец, массируя и раздвигая мышцы на манер ножниц. Ким думает, что больно уж легко все это ему даётся и в голове мелькает догадка, а улыбка ползёт на лицо. Он нависает над Хваном едва касаясь его спины своей грудью, не вытаскивает пальцы, а лишь добавляет третий, слышит приглушённый стон и  шепчит на ухо:  — Мой малыш готовился, да? – в ответ слышит мычание в подушках, усмехается сам себе и продолжает, – тогда папочка наградит тебя, за твои старания.  Ким отлипает от парня, разрывает блестящий квадратик, раскатывая презерватив по своему члену. Толкается пальцами ещё глубже в нутро и утыкается в заветную точку. Тело Хвана пробивает электрический заряд от кончиков пальцев ног до корней волос, он протяжно стонет содрогаясь телом. Ким вытаскивает пальцы и касается входа горячей головкой. У Хвана в голове взрываются мысли, все превращается в кашу лишь от предвкушения наполненности. Мин медленно входит, растягивая податливые стенки, входит до основания, давая привыкнуть его парню. — Малыш готов? – Ким ждёт до слабого кивка, удовлетворившись ответом шепотом произносит: – Давай детка, нам будет хорошо, – выходит из тела и резким толчком вгоняет член снова до основания, ударяясь прямо по простате. Хван дрожит, и громко стонет, ему так хорошо никогда не было. Мин сжимает ягодицы старшего раз за разом втрахивая в матрас. Внутри Хвано горячо, узко и просто потрясающе. Ким стонет в унисон со старшим, ускоряет темп, проезжая несколько раз подряд точно по простате, Хван дёргается и надрывно выстанывает имя своего парня. Его одним движением переворачивают на спину вгрызаясь в губы, ловят задушенные всхлипы и стоны, держат под коленями и нависают всем телом даря наслаждение. Руками он цепляется за плечи Мина, оставляя на плечах следы от коротких ногтей. Рука тянется к своему изнывающему члену, но ее тут же одергивают фиксируя над головой. — Малыш, должен кончить без своей помощи, попроси меня. Давай же. Ким замедляет темп ловя на себе мутный взгляд старшего. Он смотрит на эту картину и не может оторвать глаз. Чёрные волосы разметались на подушках, губа закушена, а в глазах черти пляшут. — П-пожалуйста… я хочу .. – он обрывает слова, надеясь, что до младшего дойдёт его просьба. Хван шепчет, умоляет всем видом.  — Нет, малыш, попроси нормально. Я тебя не понимаю, – Ким оглаживает скулу, надавливая большим пальцем на нижнюю губу, заставляя губы разомкнуться. – Ну же) — Пожалуйста, папочка… твой малыш хочет кончить, – Хван сглатывает и тут же давится своим стоном. Ким резко толкается в него, вновь набирая сумасшедший темп, ударяется по простате. Хвана прошибает всего, оргазм настолько сильный, кажется, что он вот-вот умрет. Он изливается на свой живот, сотрясаясь в приятной дрожи. Ким с рыком кончает следом в презерватив и выходит из мягкого тела.  Поднимаясь с кровати он выкидывает презерватив в мусорку, вытирает себя и Хвана салфетками и укладывается рядом на смятые простыни зарываясь в чёрные, как смоль волосы, вдыхая едва уловимый аромат духов, пота и секса. Слышит мирное сопение, целует в лоб и шепчет:  — Я люблю тебя, Джинни, – проваливаясь следом в сладкий, как патока сон.