Все кувырком

*** Конечно, тогда этого дерева здесь не было, оно может быть еще только подрастало, чтобы свалиться так удобно прошлым летом под ураганным ветром. Зато были друзья, и босоногое детство со всеми играми, и Вадик. Любимый старший брат, надежда и опора, классный, веселый, уверенный. Очень увлеченный своей радиотехникой и музыкой. Пример, образец для подражания, почти кумир. Все оборвалось так резко и неожиданно несчастным случаем в стройотряде — перевернулась машина, бортовой грузовичок со студентами. Кто-то отделался переломами, кто-то ушибами. Не повезло только Вадику — «травмы, не совместимые с жизнью» оборвали жизнь прилежного студента, активиста, участника самодеятельной музыкальной группы факультета. Горе подкосило здоровье мамы, заставило резко повзрослеть младшего брата, которому только-только исполнилось пятнадцать… Глеб вздрогнул, как от толчка — быть может от чуть задремал, погруженный в воспоминания и размышления? То ли отблеск прожектора, то ли вспышка фейерверка заставили встрепенуться. Он зябко передернулся и поднялся, разминая застывшее тело. Глянул напоследок в темную бездну карьера и поплелся обратно. *** Он слишком давно не видел брата наяву, так близко — все как-то на фото, в трансляциях и записях. Правильно говорили, что камера искажает и старит, потому что вживую тот выглядел очень даже хорошо. Вадим старательно не смотрел в его сторону, ни единым словом или жестом не выразил свое удивление. Глеб тоже помалкивал, как будто всё так и было задумано, сидел нахохлившись, смотрел по сторонам, пошмыгивая носом. Совсем не смотреть на него не получалось: пока они не выбрались из города на трассу, приходилось посматривать по сторонам на узких улочках. Взгляд поневоле задевал сидящего рядом, и Вадим украдкой любовался его четким профилем и тонкими чертами лица. — Пристегнись, пожалуйста, — Глеб послушно потянулся за ремнем, неловкими движениями вытянул и никак не мог попасть в разъем. Вадим почти не глядя, одним движение защелкнул замок, задев при этом его пальцы — они были холоднющие. — Спасибо, — тон был совершенно спокойный, обыденный, как будто он поблагодарил совершенно незнакомого, действительно незнакомого человека. — Замерз немножко. Вадим скосил глаз, даже голову повернул, чтобы посмотреть: что-то было не так. Либо это некое наваждение, либо очень изощренная игра его брата. — Подними крышку, — Вадим хлопнул по боксу между сидениями. — Там термос и вроде пирожки. *** Первые странные ощущения возникли у Глеба, когда он возвращался с карьера. Сначала протоптанная тропинка привела его совсем не туда, куда он ожидал. По дороге домой всё было какое-то не такое, иное, на что он не особо обращал внимание, связывая это со своей обычной рассеянностью и общим самочувствием. А еще он забыл ключи — это в лучшем случае, а в худшем они выпали из кармана где-то там… хрен знает где. Дверь жена не открыла, ее телефон «выключен или вне зоны действия» — похоже, что она обиделась всерьез и уехала в Екат к детям или родителям, не дожидаясь своего непутевого супруга. Оставалось или навязываться в гости к кому-либо из приятелей, или отправляться вслед за женой. Решение было очевидно — кому в предпраздничной суете нужен старый ворчливый неудачник, кроме как родным? В своей хронической невезучести Глеб убедился еще раз, когда не смог никому дозвониться. Или что-то с мобильной связью, или глючит его телефон. Еще одна проблема на его голову возникла с билетами на автобус — оплатить картой не получилось, и налички у него не оказалось. Глеб прошелся вдоль платформ автовокзала, просто так, без надежды попасть на автобус — чтобы договориться с водилой, все же нужны были хоть какие бумажки. Оставалась надежда на автостоп, быть может, подвернется кто-нибудь в хорошем настроении и добром расположении духа, чтобы подвести его просто так, то есть даром. Едва ли этот благодетель будет на дорогом авто, поэтому такие машины он даже не пытался остановить. Черный внедорожник притормозил совершенно неожиданно, даже сдал немного назад, чтобы оказаться ближе — Глеб смотрел в сомнении, когда перед ним распахнулась дверь и водитель скомандовал садиться. Либо ему наконец повезло, ведь должны же быть светлые полосы в жизни. Либо наоборот. Этот мужик так и не спросил, куда ему надо, только попросил пристегнуться, серьезный такой. Даже помог неумехе. От случайного прикосновения его горячих жестких пальцев дрожь прошла по телу. Глеб понял, что замерз и проголодался, когда незнакомец предложил ему горячий чай и пирожки. Тогда тот и взглянул первый раз на него прямо, глаза такие хорошие, теплые и печальные. Глеб наблюдал за ним украдкой, делая вид, что смотрит в окно. Красивый мужик, примерно его ровесник, модный, со стильной стрижкой, аккуратной седой щетиной. Может он задумал что-то нехорошее? Слишком аккуратный, руки ухоженные, парфюмом пахнет и дорогим табаком. Хотя что взять с простого преподавателя истории в колледже искусств, кроме его самого? Забавно: завезет куда-нибудь, сделает своим рабом… Усмехнулся таким фантазиям — эта чертова социальная реклама толерантности извращает его воображение. Неожиданная забота была очень приятна, Глеб и думать забыл о чем-либо нехорошем. Ну едут они куда-то, похоже, что по трассе в сторону Екатеринбурга, куда и надо, собственно говоря. Чай крепкий, ароматный, с лимоном, именно такой, как он любит, пирожки вкусные. Глеб спохватился, что еще немного, и он выпьет все. Инстинктивно, не раздумывая о церемониях, протянул термокружку. — Будешь? А то я сейчас все прикончу… Как-то неожиданно для себя, вопреки своим правилам и привычкам, он обратился к незнакомцу на ты. Сам себе удивился. Впрочем, тот первый начал, так что все в порядке. Это все погода, состояние, беззаботная предпраздничная атмосфера. — Да, — странно, но он взял без колебаний, сделал пару глотков и вернул обратно. — Допивай, я позавтракал. Пить на двоих из одной кружки, это как обмен поцелуем, резкое сокращение дистанции. Этот мужик опять посмотрел так странно, быстро обжег угольками темных глаз. Не важно, они скоро расстанутся, зато мимолетная встреча оставит легкие приятные воспоминания. — А можно радио включить? — молчание совершенно не напрягало, так хорошо молчать можно не с каждым. Но это можно делать и под музыку. Водитель послушно ткнул пальцем в панель магнитолы. Тише, души на крыше Медленно дышат перед прыжком. Слышу все твои мысли То, что нам близко, все кувырком… Глеб замер от пронзительных слов, звук аудиосистемы в машине был чистый и мощный, все вместе с музыкой пробирало до костей. Почему он раньше это не слышал? — Что-то новое? Кто это поет? — снова получил взгляд искоса. Перед этим холеным красавчиком не хотелось выглядеть совсем провинциалом. — БИ-2. — Ааа… родитель номер один, родитель номер два… — Глеб хмыкнул чуть разочарованно. Наверное, если так откровенно не декларировать себя, то сейчас не пробьёшься, даже с хорошей музыкой. Его попутчик тоже хмыкнул, чуть растянул губы в улыбке, впервые продемонстрировав какие-то эмоции. У Глеба так и не получилось стать рок-звездой. Не хватило умения, терпения, настойчивости. Все его попытки собрать группу быстро разбивались об организационные и финансовые проблемы. Он потрепыхался еще какое-то время после окончания школы, чисто из принципа, в память о детской мечте его и брата, но… Помещения не было, инструментов и оборудования не хватало, раскручивать их задаром никто не собирался, даже за красивые глазки. По настоянию мамы поступил на исторический… Стихи в старых тетрадках пылились в столе, постепенно перемещаясь все дальше и глубже. Свои песни Глеб иногда пел под гитару в дружеской компании, для девушек, покорил так свою будущую жену. Семья, быт, работа, дети, угасающая на глазах мама… Он хлюпнул носом и яростно куснул пирожок, чтобы не давать воли грустным мыслям и сожалениям. В том числе, что так и не научился водить машину — больше из-за собственной лени, чем из-за зрения. Рулил бы по очереди с женой, так же изящно-небрежно, как и этот его сегодняшний водитель. Под такую же хорошую музыку — странно, что это радио, обычно там такого не крутят. Согревшийся и сытый, Глеб расслабился, сел посвободнее, вытянул ноги, снял шапку и бросил ее на переднюю панель.