星尘 – Звёздные осколки

      В обычные дни такой тихий и немногословный, ты первым заговариваешь со мной:       — Сюэ Ян, ты не из тех, кому учение даётся легко. Тем удивительнее решение, которое ты принял. Если в тебе проснулась жажда учиться, ты мог бы заниматься каллиграфией или писать картины, прямо сейчас пойти на занятие в наш дворец творчества. Своими глазами видеть это таинство: капли туши падают с тихой песней, распространяя благоухание сосновой сажи, кисть танцует, нападает, склоняется. Со временем написанные твоей рукой свитки могли бы украсить любую комнату… Почему же ты выбрал шрифт для незрячих?       Настоящая даосская проповедь. Мороз украсил румянцем щёки цвета молочно-белого нефрита, но и это не делает выражение менее обеспокоенным.       — Твои намерения мне не до конца ясны. Позволишь рассмотреть тебя поближе?       Тонкие пальцы накрывают моё лицо невесомой сетью. Не двигаться, задержать дыхание — не выйдет! Как ни пытаюсь сохранить лицо отстранённым и непроницаемым, уголки рта сами собой ползут вверх, ноздри сильнее втягивают воздух.       Кончики пальцев — необыкновенно пытливые и чувствительные — очерчивают брови, касаются кончиков ресниц, проводят вдоль спинки носа. Когда твои пальцы начинают с той же тщательностью исследовать губы, нестерпимый жар приливает к моему лицу, улыбка становится всё шире — совсем иная, так сильно отличающаяся от обычной горькой ухмылки. Несколько раз дотронувшись до уголков моего рта, улыбаешься в ответ.       Я словно оказался под увеличительным стеклом — не только потому, что полностью открылся твоему взору — казалось, что если ещё один луч твоего тепла и внимания коснётся меня, то этот необыкновенно сильный жар охватит меня полностью.       Разве этого тебе мало, даочжан?       Осторожно отпустив моё лицо, ты берёшь мои руки в свои, с тем же прилежанием прослеживая каждую линию, каждую неровность, каждый случайный шрам.       — В чём дело? Ты умеешь гадать по ладони? — произношу с нарочитой весёлостью, но голос дрогнул. Из последних сил сдерживаюсь, чтобы не выругаться.       Слишком бережно, слишком осторожно твои пальцы окружают пустой сустав, гладят давно затянувшуюся рану.       Наконец, божественный судья готов вынести свой приговор:       — Ты не солгал. Твои намерения чисты. По крайней мере, я не увидел, что ты хочешь обмануть или сыграть со мной шутку.       Не слишком ли опрометчиво с твоей стороны доверять проходимцу вроде меня?       — Спасибо, даочжан. Я постараюсь быть достойным учеником.