Певчая птица и брошенный пёс
13 декабря 2022 г., 17:14
— Не разобрать и строчки.
Тихий смех звенит в морозном воздухе. Почему эти простые слова прозвучали как приговор, почему звуки смеха — такого беззлобного, совсем ребяческого — словно раскалёнными иглами впиваются в кожу? Если я оставил совесть на кончике левого мизинца, то отчего не могу вдохнуть?
Перед глазами проносится белая вспышка: сами собой сжимаются кулаки, челюсти смыкаются до боли. Впустую, всё впустую! С силой вырываю записку из твоих рук — мелкие обрывки разлетаются по пустынному саду, смешиваясь с хлопьями снега.
— Тише, прошу тебя.
Ты хватаешь моё запястье — пальцы настолько тонкие и цепкие, что рука напоминает птичью лапку. Дикая птица, чьё оперение так таинственно, чья песня так тиха и сокровенна — дозволено ли мне однажды услышать её полностью?
Вырваться и убежать? Не имеет смысла. Куда бы я ни пошёл, меня будет преследовать образ этих смеженных век, отзвуки этого смеха. Я так хотел стать ближе к тебе, так стремился достичь твоего взгляда — и всё напрасно. От меня меньше толку, чем от собаки-поводыря — всего лишь никчёмный брошенный пёс.
— Сюэ Ян, постой!
Белее снега, чище лепестка — ты делаешь шаг вперёд, раскрывая объятия — так, что мы скрываемся под пледом вдвоём.
— Ты хотел написать это для меня, верно? Чтобы именно я мог прочитать?
Шелковистые пряди касаются моей щеки, прежний едва уловимый аромат окружает спокойствием. От твоих волос едва ощутимо пахнет весенним ветром, цветами, сорванными для подношения неизвестному божеству. Дрожь унимается, кулаки разжимаются сами собой — я словно осенён невидимым светом.
— Давай попробуем вместе, — продолжаешь ты невозмутимо, доставая из кармана конфету. — Побудешь моим учеником?
— Твоим — буду, — слаще карамели из этих рук была только мысль о том, что я странным образом смог заслужить внимание даочжана. — На лекции не пойду, хочу чтобы ты меня учил.
***
Сад вновь пустеет, впуская синеву декабрьских сумерек — лишь две пары следов тянутся по заснеженным дорожкам и дремлют, тихо вздыхая, венчающие крышу беседки драконы. — Почему ты всё время без трости? — вопрос, кажущийся таким неуместным, вырывается сам собой. — В этом нет необходимости. Я хорошо освоился здесь и словно могу чувствовать всё, что меня окружает. По крайней мере, помню все дорожки. И всё-таки сильнее опираешься на мою руку. Комната встречает сонной тишиной и тусклым светом лампы. Нахожу место, чтобы расправить промокшие от снега пальто и плед, снова отправляюсь поставить чайник. Я всё ещё не пойму, почему в груди так странно щемит от твоей улыбки. Почему мне так спокойно от того, что мы вернулись домой вместе. Может быть ты знаешь ответ, даочжан?
