Безответный поцелуй

Лежали, ели мандарины, смотрели Нетфликс, - так бы Минхо описал вчерашний вечер, который он провел с Ханом. И все же, была ещё одна вещь, которая вынудила его пережить сложные ощущения, вылившиеся в длительный мысленный диалог. Минхо чмокнул Хана. Легкий неосознанный поцелуй в скулу возле виска. Короткий чмок с взглядом, устремленным на экран. А потом мгновение осознанности совершенного действия. Зачем? Нафига? Почему? Обычно Минхо никого не целовал так. Ему были чужды нежные проявления чувств. Исключения составлял Феликс, с которым он нянчился и нежился по-разному, может, которого тоже чмокал так же неосознанно. Но это Феликс! Это роднуля, любимый младший брат, с которым прожита вся жизнь, и которого помнишь (грубо говоря) с пеленок. Но Джисон… Джисон не Феликс. Джисон может стать любовником, его он будет трахать и грубо целовать… Тогда почему он лежал с ним в обнимку, зачем был заботливым и милым, и вел себя также, как с Феликсом? К Джисону Лино уже давно относился как к родственнику. Он не задумываясь давал им обоим (ему и Феликсу) на карманные расходы, готовил для них завтраки и ужины, делал ланчи. У него даже в мыслях все делилось на троих. Минхо помнил графики врачей Хана, знал, когда тому нужно на профилактический осмотр, знал размеры его одежды и обуви, а также любимые крема и к чему чувствительна его кожа. Он сам записывал его к парикмахеру и психологу (если выпадала необходимость), подбрасывал на тренировки и стажировки, в общем, вел себя с ним как старший брат, как родитель. И тут вдруг любовники… "Ох, где-то я сильно ошибся", - думал Минхо еще тогда на диване. Делать любовника из "брата" была плохая идея. Все могло рухнуть в любой момент. Это вначале казалось, потрахаются, Джисон встряхнется, скажет: ну, ок, я перерос свои чувства к тебе, готов идти дальше… и… вдруг возьмет и уйдет. Встретит свою половинку, и они с Феликсом останутся вдвоем… Но ведь вдвоем они не были уже целых два года! Минхо даже счета распланировал на них троих, у него был план по выплате кредита за учебу Хана, и это при том, что у того была своя семья, и родители… пусть в другой стране, но все же! Вчера он придушил эти мысли, сказав себе, что как взрослые люди они все обсудили с Джисоном, что осознанно шли на этот шаг, но сегодня сомнения вновь одолели его. Хорошо, если бы Минхо любил Джисона. Как возлюбленного. Как того, с кем хотел бы не только секса, но и чувств. Тех самых, которые ноют где-то внутри, превратившись в хроническую боль, и мешают рационально мыслить, из-за которых даже ему, также безответно влюбленному в того, чье имя он никому не назовет, иногда хотелось тихо выть и рыдать (но он пока держался). И этим бы чувствам давно пора пройти, у влюбленности есть срок годности, он об этом читал, но почему-то после некоторого затишья они вновь вспыхивали и порой с большей силой, принося еще больше мучений. Он привык с этим жить, может это его способ избежать сложностей в отношениях с человеком, который может ответить взаимностью, или он просто боялся реальной близости и прикрывался безответными чувствами - Минхо не хотел в этом копаться, он смирился со своим положением… Но положение уже изменилось. Статус кво нарушен. Он предложил интимные отношения человеку, которого принял в семью и полюбил платонически. И у этого будут последствия. Наверняка это будет совсем не то, ради чего начиналась вся эта ерунда: побудем любовниками, это нам обоим выгодно. Нет, все гораздо сложнее. Отступать поздно. Ответственность уже лежит на нем. Так что делать дальше, когда такие риски и личные конфликты? Было бы идеально влюбиться в Джисона. И проблема бы исчезла. Но как влюбиться на заказ? Как оставить те чувства и мечты о человеке, которые стали частью его жизни, которые пропустили корни во все уголки подсознания? Он не знал как, и вряд ли станет пробовать. И он не станет вырезать это болезненное безответное чувство к другому, словно злокачественную опухоль. Это часть его тела, часть его души, часть того, что заполняет его жизнь смыслом. И если жить - это значит страдать, то он принимает этот вызов. Так же, как принял этот вызов Джисон.