Redemption

      Утром Гарри проснулся в постели один. Он уснул, стоило голове коснуться подушки, даже не дождавшись Тома. И самое удивительное было то, что Гарри не снилось ничего. Словно он не вино пил, а снотворное.       Умывшись и одевшись, он спустился на кухню. Том оставил для него завтрак и записку с обещанием приехать сразу, как закончит дела. И смайлик. Гарри невольно улыбнулся, представив, как Том выводит своим аккуратным почерком сначала строчки, а затем смайлик, который никак не вязался с его образом. Однако почему-то этот крохотный жест казался даже более значимым, чем весь этот помпезный особняк.       Гарри не представлял, чем себя занять. У него с собой не было даже планшета, а разрядившийся телефон Гарри, кажется, забыл в машине.       Вот тебе и жизнь в духе мадам де Бовари.        Но, как ни странно, он очень быстро втянулся. Сначала бродил по дому, находя все новые и новые комнаты, наткнулся на библиотеку, а затем решился на небольшую прогулку по саду. Время пролетело подозрительно быстро, и вот уже снова сгустились сумерки, которые разрывали фары паркующейся машины.       – Как прошел день? – Том занес в дом несколько сумок и снял с плеча чехол для ноутбука. – Я привез некоторые твои вещи. Что с твоим телефоном?       Гарри развел руками.       – Сел еще вчера. И мне кажется, он остался в машине.       – Пришлось звонить Эйвери, чтобы узнать, что у тебя все в порядке, — нахмурился Том.       – Это тот парень, что не хотел выпускать меня с территории? – уточнил он в том.       – Да, начальник охраны. Извини, я не отдал особых распоряжений, и они действовали по протоколу, — сказал Том, подходя ближе. – Мы с тобой обязательно прогуляемся и познакомимся с соседями.       Гарри кивнул, не видя смысла ругаться из-за того, что кто-то выполнял свою работу. Хотя поначалу, конечно, бунтарский дух призывал его перелезть через забор и слинять отсюда. Благо, что ему уже давно не семнадцать лет. В том возрасте он так бы и поступил.       – Как провел день? – спросил Риддл, выуживая из пакетов продукты, которые Гарри тут же брал с кухонного острова и убирал в холодильник.       Прекрасная команда.       – Странно, — признался Гарри. – Но неплохо. Погулял по саду и наткнулся на библиотеку. И на одну закрытую дверь. Надеюсь, ты там не прячешь своих бывших жен? Мне и одной предостаточно.       Том хмыкнул, подкинув в ладони манго.       – Синяя борода, — протянул Риддл красноречиво. – Хочешь получить мой замок и юную пастушку?       Гарри улыбнулся.       – По-твоему, мое любопытство может привести к интересным последствиям?       Том приподнял бровь.       – Не думаю, что в моем кабинете ты найдешь что-то настолько жуткое, — сказал Том, улыбаясь уголками губ. – Ну, может, чуть менее.       Гарри рассмеялся, забирая фрукт, шутливо толкая Тома в плечо.       – А я уж было собрался искать волшебный ключ.       Лучше бы у Тома в кабинете были тела бывших жен или головы убитых врагов. Да что угодно! Только не сложенные аккуратной стопкой в глубине ящика документы. Гарри наткнулся на них случайно.       В доме отключился интернет, а он только устроился с ноутбуком в гостиной. Поломка длилась недолго, но чтобы снова подключиться, нужно было ввести пароль. В лондонской квартире Том всякую такую мелочёвку хранил в ящике стола: мелкие купюры, какие-то карточки, визитки, парочку зажигалок и всякие записки с паролями или номерами телефонов, которых не должно быть в электронном варианте. На всякий случай. У Гарри к этому ящику всегда был доступ, поэтому он без зазрений совести пошел в кабинет Тома. Видимо, Том спешил или просто забыл закрыть дверь кабинета, хотя Гарри не рассчитывал на такую удачу.       Тут, конечно, обстановка несколько отличалась от лондонской. Кабинет был мрачным, с тяжелой мебелью, по которой Гарри провел рукой.       Идеальная чистота.       Гарри подошел к огромному рабочему столу, который, казалось, своей тяжестью впился в паркетные доски, и откинул крышку ноутбука, сверкнувшего надписью: “Пароль”. Он тут же захлопнул его и пролистал тонкие страницы записной книжки, лежащей рядом.       Ничего интересного.       Однако было заметно, что Том бывает здесь не слишком часто, как и в этом доме в принципе. Он вздохнул и вернулся к первоначальной цели.       Гарри наклонился и стал открывать ящик за ящиком. Некоторые были пустые. В других тоже не было ничего особенного. Оставался последний, прямо под правой рукой.        Заперто.       Но Гарри не собирался сдаваться. Том, конечно, его потом убьет за царапины на дереве, но он не собирался торчать без сети до вечера, поэтому он выудил скрепку, решив попытать счастье. Он столько раз проделывал такое в юности, когда искал письма из школы в кабинете Сириуса, да и просто любопытствовал.        Замок был простой, как ни странно. Видимо, покупатели таких столов не рассчитывали на взлом, что не удивительно. Гарри нетерпеливо потянул за ручку, чувствуя, что подается ящик с трудом.       Пистолет.       Он резко выпрямился, уставившись на вороненую сталь ствола, тускло отражающего свет. Вроде ничего пугающего, а по спине пробежала холодная дрожь. Тело покрылось липким потом.        Любопытство, настороженность и удивление боролись в душе Гарри, но он все же протянул руку и взял оружие. Тяжелый. В фильмах пистолеты казались более легкими. Он попробовал вытянуть руку, но пистолет потянул вниз, не давая сконцентрироваться на одной точке. Гарри поморщился, отложил оружие на стол и снова заглянул в ящик, доставая темно-синюю книжечку. Паспорт и пистолет.       – Ну просто Гай Ричи, — пробормотал он себе под нос, но охота шутить пропала моментально, стоило ему увидеть, кому принадлежит паспорт. Фотография Тома и строгие буквы фамилии: Гонт.       Гарри нервно усмехнулся, не веря увиденному.       Ну это же просто невозможно.       Просто глаза его обманывают, он разучился читать, попал в параллельную вселенную, в конце концов он умер и попал в ад. Иначе это объяснить он не мог. Гарри отбросил паспорт, словно это была ядовитая змея, и снова зарылся в ящик, вытаскивая оттуда еще какие-то карточки, документы, и с каждого на него смотрело “Гонт” либо изящной подписью, либо печатными буквами.       Гарри зажмурился, чувствуя, как кружится голова. Он попытался найти этому какое-то объяснение, но было глупо пытаться себя обмануть.       Гонт – это Том? Его Том. Но как? Но почему?       Гарри взъерошил волосы, снова схватил паспорт и жадно перелистал все страницы, надеясь, что это какая-то ошибка. Но паспорт, казалось, был настоящим. Как и пистолет на столе.       И хуже всего было то, что Гарри ни черта не понимал. Пытался понять, пытался осознать, но любое предположение было нереальным, абсурдным и страшным по своей сути. Он с силой прикусил нижнюю губу, ощутив металлический привкус крови.       Нет, это должна быть ошибка. Чудовищная.       Он тяжело опустился в кресло, уставившись перед собой невидящим взглядом. Том - это не Том. Мысль была ядовитой и болезненной. Она проникала в разум и обжигала болезненно, но неумолимо, заставляя смириться.       – Том Марволо Гонт, – выдохнул Гарри, пробуя имя на вкус.        Горько. Кисло. Лживо.       Он перевел взгляд на пистолет, затем на ноутбук. Гарри не знал, что ищет. Он вновь откинул крышку и попробовал ввести несколько паролей Тома. Один подошел. Гарри стал просто листать разные сохраненные документы: договоры, счета, акты, а на почте тут же запутался в объеме корреспонденции. Он уже потерял было интерес, когда иконка в углу рабочего стола привлекла его внимание. Звуковой файл без имени, но расширение Гарри узнал. Видел такие у Грейвса в компьютере, когда тот демонстрировал, как ведет расследования с прослушкой.       Один быстрый щелчок мыши, затем краткая секунда загрузки, и Гарри услышал голоса. Свой и Сириуса.       – Здравствуй, крестный!       – Здрвствуй, Гарри, рад тебя слышать!       Гарри содрогнулся, уперся ладонями в стол. Сердце защемило болью, стоило ему услышать голос Сириуса. Шум на фоне, немного пьяный, но родной голос, наполненный болью и сожалением. Тогда Гарри этого не заметил. Он был ослеплен своим любопытством, а теперь каждое слово Сириуса воспринималось иначе. Сириус чувствовал свою вину за смерть его родителей.       Гарри прижал ладони к лицу, ощутив влагу слез. Он даже не почувствовал, когда начал плакать, задыхаясь от почти физической боли.       Ничего внезапного, не так ли, профессор Снейп? Как и то, что запись оказалась у Гонта.       Гарри оставалось потянуть за последнюю ниточку, чтобы наконец клубок распутался. Он схватил со стола пистолет, быстро вышел из кабинета.       

***

      Том припарковал машину около дома в Wentworth Estate, подхватил папку с документами, лежащую на пассажирском сидении, и вышел из автомобиля. Он нажал на кнопку блокировки дверей. Несколько патрульных коротко кивнули ему – новая смена, зашедшая несколько часов назад, – и он в ответ тоже кивнул, взглядом выискивая начальника службы безопасности, который должен был быть где-то на территории. Тот обнаружился за домом, почти у гостевого домика. Отчитывал новых сотрудников.       – Эйвери, – привлек его внимание Том, подходя ближе.       Эйвери посмотрел на него, перевел взгляд на сотрудников и произнес:       – Все свободны. Патрулируем периметр, – и они оба стояли, дожидаясь, пока останутся наедине и не будет лишних ушей. Он наблюдал за удаляющимися спинами и, убедившись, что те отошли на достаточное расстояние, начал говорить:       – Что бы не случилось, он должен будет уехать. Это ясно?       Эйвери молчал достаточное количество времени, точно обдумывая слова, прежде чем спросить:       – Босс, вы уверены?       Для себя он уже принял все решения. Еще когда подписывал утром бумаги после голосования GRharm.       – Да, решение принято, – Том задумчиво цокнул. – Больше двадцати лет прошло.       Он повернулся и кинул взгляд на дом, подумав о Гарри. Правда – бомба, которая убивает не только того, в кого ее кинули, но и бросившего. Их отношения нельзя было назвать простыми, но и усложнять их еще больше он больше не видел смысла. Они подошли к точке невозврата, когда нужно было что-то решать. Делать выбор.       – Если он выйдет, никто не должен стрелять, – вынес окончательное решение Том. – Это приказ.       Эйвери вздохнул, и хотя Том видел, что Эйван с ним согласен, он выполнит приказ. Никто не собирался оспаривать его решения – прошлое показало, что чаще всего они были верными.       – Я понял. Донесу до остальных. Говорить больше было не о чем, поэтому Том прошел в дом, слушая тишину повсюду. Как будто дом вымер. Он ступал осторожно. Внутреннее ощущение кричало, что что-то происходит, а он привык доверять интуиции больше, чем рациональному мышлению. Сколько раз в его жизни все случалось слишком быстро: сделка, казалось, шла прекрасно, и со стороны выглядело отлично, но потом все переворачивалось с ног на голову, и они едва успевали уйти живыми.       Боялся ли он смерти?       В юности – да, но на каком-то этапе принял это. Ведь то, чем они занимаются, связано с повышенными рисками, да и все люди смертны. Он понимал, что чем больше ты бежишь от нее, чем вероятнее она тебя настигнет.       Он продолжил прислушиваться. В голове даже появилась непрошенная мысль: не сделал ли Гарри с собой что-то непоправимое, но Том ее быстро отринул. Да, у Поттера всегда был взбалмошный характер, но даже в минуты отчаяния тот оставался бойцом – не в его характере было опустить руки сейчас.       Том распахнул дверь, ведущую в кухню-гостиную, и непонимающе выгнул бровь: Гарри сидел за кухонным островом на высоком барном стуле в компании бутылки виски.       – И что у нас за праздник такой? – напряженно уточнил он, неторопливо заходя внутрь. Глаз зацепился за Глок, лежащий перед Поттером.       И где только достал?       Том нарочито медленно подошел к шкафу, заполненному посудой для напитков, и достал два стакана для виски, прежде чем поставил их перед Гарри.       – Если мы что-то празднуем, то стоит делать это красиво, а не пить из горла, – протянул он напряженно.       – Уже никакого смысла, – грустно вздохнул Гарри и показательно сделал глоток из бутылки, чем вызвал его явственный вздох.       Том еще раз кинул внимательный цепкий взгляд на пистолет, лежащий на столешнице.       Похож на тот, который был в закрытом ящике его кабинета. Вскрыл или все-таки нашел ключ?       Он присел рядом, коснулся пистолета и перехватил его, краем глаз заметив, как невольно вздрогнул Поттер.        Неужели он так боится, что Том его убьет? Если бы он хотел, то давно бы это сделал. Что стоило увезти доверчивого маленького мышонка далеко-далеко?       Он откинул эти мысли на середине и направил дуло на Гарри, усмехнувшись, и выдохнул:       – Пиф-паф! Все, ребенок, ты убит.       Гарри пару секунд растерянно хлопал глазами, прежде чем распахнул их, и схватился за сердце, драматично сползая вниз на пол с барного стула.       Кому-то больше не стоило пить. Или он стал свидетелем подступающей истерики?       – Ах. Ты ранил меня в самую душу, – хрипло и слегка наигранно выдохнул Поттер, закрывая глаза. Том был не в силах сдержать мимолетную улыбку.       – Переиграл.       – Да? – тот прищурился и сел на паркетный пол, склонив голову набок, мрачнея на глазах.       – Когда начал петь про душу и хвататься за сердце. Уж слишком драматично, – его уголки губ дрогнули в подобии улыбки.       – Хорошо, потренируюсь еще, – почти выплюнул Поттер.       Том провел пальцами в задумчивом жесте по папке, которую успел положить на столешницу рядом, но не раскрыл, решив, что еще не время. Пальцы дотянулись до открытой бутылки, и он плеснул виски на два пальца в один из пустых стаканов.       – Так почему ты пьешь здесь в одиночестве?       – Потому что мне нужны ответы, – Гарри на секунду задумался. – Хотя ответы у меня уже почти все есть. Тогда, может, потому, что я сожалею о многом?       В его голосе сквозили нотки на грани зарождающейся истерики. Звенящие и уловимые.       Он не верил, что когда-то дойдет до момента, когда придется рассказать под требовательным пытливым взглядом все, что Гарри хочет. Этого разговора он всегда пытался избежать и делал все, чтобы тот момент не настал. Но, видимо, рано или поздно всему приходит конец.       – И что ты хочешь узнать?       – Все.       – Это долго, малыш.       – Я разве куда-то спешу? Мне казалось, что мы разговариваем. Я либо получу все ответы, либо… – Гарри прервался под внимательным, немного ироничным взглядом Тома.       – Либо ты еще не придумал, – с некой язвительностью продолжил за него Том.       – Мне нужны ответы. Прошу тебя, Том Риддл… или лучше сказать, Том Гонт? – Поттер почти выплюнул это с болью. – Зачем?       – Что именно?       – Все наши отношения! Ради того, чтобы уничтожить меня? Растоптать полностью? Тебе нужно было что-то от меня?       Том поморщился недовольно и поджал губы.       – Малыш, не драматизируй. Это жизнь. Тогда мне казалось, что я поступаю правильно. Да и сфера такая: стоит на секунду дать слабину и все: ты уже мертв, – он подхватил стакан с алкоголем и сделал глоток.       – Именно это случилось с моими родителями?       – Не совсем. Ты вообще в курсе, чем занималась ПоттерФарм?       Гарри вскинул на него совершенно обескураженный взгляд, такой будто Том спросил у него что-то простое и понятное: этакий совершенно детский вопрос. Он продолжал выжидательно смотреть на Поттера, пока тот не ответил:       – Лекарственными препаратами, – Гарри кое-как поднялся с пола, видимо, устав смотреть на него снизу вверх. – Это же понятно.       – Да? Лекарства – это было основное прикрытие нелегального производства синтетических наркотических средств, – хмыкнул он. – Такое глобальное побочное производство. Неужели тебе никто из тех, кто столько поведал, не сказал?       – Мои родители не могли этим заниматься!       – Твои родители сколотили состояние на этом, Гарри, – отрезал Том.       Пусть слушает, раз уж хотел правды.       – И где же это состояние? Абрахам Поттер доживает свою жизнь почти в нищете. Где все деньги моих родителей? – повторил Гарри свой вопрос дважды. – Я жил вполне скромно, как и Сириус.       – О, что, уже не так жалко родителей, малыш?       – Не смей! – взвился Гарри и прошипел: – Продолжай говорить!       – Да о чем? Нам было по двадцать, когда я познакомился с твоими родителями. Джеймс тогда вошел в управление компанией, почти убыточной и на грани банкротства, доставшейся ему от Флимонта, – Том на секунду замолчал. – Флимонта и Юфимию скосила какая-то болезнь. Прости, я не вдавался в подробности. Мы познакомились через Блэков, которые всегда сотрудничали с Поттерами как раз по медицинскому направлению. Тогда мы с Беллой были еще помолвлены, и я отчаянно искал возможность заработать, чтобы выделиться в глазах ее семьи. У меня тогда были одни амбиции. А ее семья много лет, еще с двадцатых, держала этот город. Банды Лондона и все такое. Денег там было много, а желания выдавать старшую дочь за амбициозного ребенка – мало. А Белль… всегда была падка на внешнюю красоту. Хотя, думаю, может быть, что-то увидела, кто ж знает.       Гарри склонил голову на бок, слушая внимательно, и все равно не удержался, чем вызвал у Тома грустную улыбку, и спросил холодно:       – То есть ты на их деньги построил строительную компанию и влез в бизнес моей семьи?       – Тогда от бизнеса твоей семьи оставались крохи, Гарри. И я построил на деньгах Блэков нечто большее, чем строительную компанию – империю. Но это не должно так сильно тебя волновать, – фыркнул он, чем вызвал поток негодования со стороны Гарри, но приложил указательный палец к его губам, намекнув, что пора помолчать. – Вернемся к твоей семье. Я познакомился с Поттерами, и тогда у меня возникла идея сотрудничества: Джеймс производит, а я занимаюсь крупным сбытом одновременно с натуральными препаратами. У меня уже тогда была небольшая сеть сбыта такого вида продукции. Так мы проработали два года, забрав под себя весь город. Выглядит идеально, вот только в один из дней Джеймс решил, что ему мало того, что он имел, – он вздохнул, глубоко погруженный в собственные мысли. – Питер был тем гонцом, что принес плохие вести.       Гарри подхватил бутылку дрожащими пальцами и под неодобрительным взглядом откупорил ее, сделав несколько больших глотков и закашлявшись. Видимо, обожгло горло.       – Ты убил моих родителей?.. – в голосе Поттера сквозила непоколебимая уверенность.       Это мало было похоже на вопрос.       – Не своими руками, Гарри.       – Кто?       – Разве Петтигрю тебе не сказал, что это был он?       Хоть что-то крысеныш решил утаить.       Том был уверен, что это Питер все растрепал. Из тех, кто остался, у Петтигрю был язык без костей. Изначально это бы была идея Питера: убрать Поттеров, пока не стало совсем поздно. Он не снимал с себя вину, ведь Том был тем, кто это поддержал.       Гарри зарылся пальцами в волосы, ероша и без того торчащие пряди, и потянул их, будто пытался хоть каплю прийти в себя.       – Это похоже на сон. На дерьмовый сон, который должен закончится, но никак не кончается.       Том беззлобно усмехнулся.       – Ты ведь хотел правду, Гарри, а она редко бывает красивой, – глубокомысленно изрек он. – Продолжаю?       Тот просто кивнул, наверное не смог выговорить ни слова, но ему этого было достаточно, чтобы продолжить. Том за это время не сдвинулся с места, но в какой-то момент начал постукивать пальцами, тем самым как будто пытаясь структурировать мысли.       – С родителями все ясно. Что насчет Сириуса? Его ведь ты тоже убил?       – Я защищал свою семью и свою жизнь. Все не так просто, как кажется на первый взгляд. Нет хороших и плохих. Нет, не подумай, я себя не оправдываю ни в коей мере.       – Как ты мог врать мне? Спать со мной! Делать вид, что между нами есть что-то большее, чем ложь! я… я.. люб…– Гарри оборвался на полуслове, закусив губу.       Точно останется синяк.       – Пойми, когда я познакомился с тобой в кабинете у Риты, я не знал, что ты тот самый сын Поттера. Для меня ты был симпатичным мальчишкой по имени Гарри, с которым я даже не планировал что-то серьезное. У меня была семья и ребенок немного младше тебя, поэтому я даже не сразу стал о тебе что-то узнавать – это просто было бессмысленно. Это было моей ошибкой. Одной из. А когда узнал, мы с тобой уже слишком далеко зашли. Прости, но у меня не было в планах бросать жену и ребенка ради другого ребенка, которого я трахал.       Гарри сверкнул взглядом своих зеленых глаз. Он был такой злющий и одновременно разбитый. Том видел это на дне его глаз.       – Тогда почему ты выбрал меня? И я уже был совершеннолетним, вообще-то.       – Разве это непонятно? Ты стал моим. Но тогда для меня это ничего не меняло: ты был юнцом, едва старше моей дочери. Надеюсь, мы с тобой это разрешили, – он замолчал, показывая, что, в общем-то, все рассказал.       – Объясни мне, зачем?       – Зачем что?       Гарри сильно катало по эмоциям: от непривычного ледяного спокойствия до почти истерики.       – Не делай вид, что ты не понимаешь! Зачем ты убил Сириуса?       – Тогда начну издалека. Блэки всегда были частью всей этой схемы с Поттерфарм. Поэтому Сириус и получил достаточное количество акций. А за то, что не будет сильно болтать на каждом углу – возможность воспитывать тебя. И твои деньги. Назовем эти средства отступными.       – Ты врешь! Не было никаких денег! – перебил его Гарри.       Он завелся в одно мгновение, услышав эту фразу из уст мальчишки.       Вдох и выдох. Нужно было сохранять спокойствие.       – Не смей меня ни в чем обвинять. Все вопросы к твоему крестному, который все, что можно было, спустил на красивую жизнь, женщин и казино. Я и так шел ему на уступки и спонсировал развлечения, когда он прикрывался тем, что тебе нужны деньги. Блэк знал о моей слабости, – выплюнул он раздраженно, потеряв контроль над собой.       – И ты убил его, когда он что? Начал тебя шантажировать? Когда захотел больше? Что, Риддл? Все вокруг прогнившие мрази, один ты – невинная овечка. Это ведь сделал ты! Не смей отрицать.       Он и не собирался. Технически он хотел убрать Блэка, а то, что это сделала Беллатрикс, уже не имело значения.       – Я оберегал тебя от правды.       – Не могу поверить! Ты у нас еще и Бог, Риддл, чтобы все за всех решать, – воскликнул неверяще Гарри, почти выплюнув фразу. – Подведем итоги: ты убил моих родителей, ты убил Сириуса – единственного близкого мне человека, убрал с дороги Питера, когда он перестал быть тебе нужен. Что дальше? Убьешь меня? Как убил его!        Гарри смотрел ему в глаза, в которых еще плескалась медленно угасающая надежда. И Том видел, как тот с каждой секундой становится все дальше от него.       – Детка, прошу. Если бы я хотел, то мне легче было бы убрать тебя еще много лет назад, еще до того, как я настолько в тебе погряз.        Это, по крайней мере, было честно по отношению к Гарри. Как не было многое другое. Даже сейчас. Говоря о Блэке, он не жалел. Возможно, именно это Гарри и чувствовал: отсутствие раскаяния.       Он много думал о том, куда они оба пришли за последние месяцы их отношений. Гарри продолжал копать, желая выяснить правду собственного прошлого и был вопрос времени, от кого и когда он узнает ее всю. Том же считал, что в текущих реалиях, как бы ему не хотелось сохранить все в тайне, лучше он подаст собственную версию правды, чем кто-то расскажет свою. Только нужно было это сделать значительно раньше. Одна и та же ситуация может выглядеть по-разному, а когда у нее два рассказчика – вопрос восприятия.       – Как я вообще в это вляпался! – Поттер о чем-то думал, смахнув злые слезинки с глаз.       Он даже не заметил, когда они появились в глазах Гарри.       – Малыш, я не дьявол во плоти, ты же знаешь. Я все тот самый Том, а ты… ты просто полез в слишком мутную историю, – он немного помолчал в середине фразы, подбирая слова.       Гарри шокировано смотрел ему в глаза. На дне зрачков Поттера плескались обида и непонимание, разочарование и боль.       – О Боги! Ты столько всего сказал! Может быть, ты еще и во взрывах в Лондоне виноват? – полувопросительно воскликнул тот.       Повисла напряженная тишина, прерываемая только звуком тикающих часов. Все было ясно без слов.       – Не могу поверить! Немыслимо! – Гарри всхлипнул. – Ты не дьявол! Ты хуже! Ты уничтожил всех, кого я любил, ты идешь по головам, считая, что тебе все позволено! Ты играешь с чужими жизнями, как будто это разменная монета! – тот опустил глаза, сильно закусывая губу.       – Я… – Гарри замолчал, словно не зная, что еще сказать.       Некоторое время они просто молчали, пока Том не прервал затянувшуюся паузу:       – Хочешь мстить?       – Я не знаю, – как-то бесцветно ответил Гарри. – Моя жизнь рухнула. А чего хочешь ты?       Этот вопрос, адресованный ему, заставил по-настоящему растеряться.       Чего он хотел?       – Искупление, – вздохнул Том тихо и устало. – В папке решение совета GRharm об утверждении нового состава акционеров. Совет передал тебе голосующий пакет акций, но теперь ты обязан являться на собрания.       – Считаешь, что можешь меня купить таким способом? После всего, что ты сделал.       – Нет, скорее забочусь о твоем будущем.       Послышался полный грусти смешок со стороны Гарри.       – Я хочу уйти.       Том отрицательно качнул головой.       – Все не так просто. Ты искал ответы, и ты их получил. Однако определенного рода знания всегда несут в себе груз ответственности.       – Ты намекаешь, что уберешь меня, как только я ринусь за порог? Поэтому я сижу здесь взаперти? А ты все продумал, – Гарри посмотрел на него каким-то безжизненным взглядом.       Надежда в его глазах окончательно угасла. Это невозможно было не заметить.       – Мы опять повторяемся.       Да и сказанные слова уже не выражали эмоций. Чувствовал ли Том сожаление? Пожалуй, немного, однако оно было тесно переплетено с частичным смирением. Все получилось не так, как он задумал.       Немного разочаровывающе.       Он не любил терять то, что принадлежит ему. Но стоило ли позволить уйти? А что будет дальше? Он готов был к тому, что разговор повернется таким образом, недаром отдал указания Эйвери, но в действительности отпускать не желал. Их жизни давно переплелись, чтобы сейчас он вырвал кусок. Но если тот так хочет, то путь был один. Том не был уверен, что Гарри об этом было известно. Хотя судя по лежащему на столешнице Глоку… Он мотнул головой, прогоняя мысли. Том сделал свой ход.        Шах.       

***

      Боль, казалось, разрывала изнутри на тысячи мелких частей. Еще недавно ему казалось, что он не сможет пережить смерть Сириуса, но то, что происходило сейчас, оказалось еще болезненнее. Та боль никуда не делась. Скорее слегка поутихла, но то и дело отдавала тянущим ощущением в сердце. Однако сейчас он ощущал, как ощущения, вязкие и похожие на болото, затягивают его. Предательство.       Можно ли это пережить? Можно ли простить все то, что человек сделал?       Весь его мирок был порушен в одночасье, растоптан и перемолот. Он утопал в этом ощущении, задыхаясь от боли, но внешне стараясь оставаться спокойным. Хотя бы поддерживать видимость. Ведь так он его учил? Продолжай улыбаться, когда все летит к чертям.       Возможно, он выглядел в этой некрасивой раздирающей сцене слишком спокойным, но зачем истерики, когда внутри такая нездоровая боль? Дыра, которая, возможно, никогда не затянется. И осознание, что ты продолжаешь любить монстра, разрушившего абсолютно все.       Это единственное, о чем он сейчас мог думать. В голове шумело сердцебиение сбитым ритмом. Вся его жизнь была обманом. Было хоть что-то настоящее? Это сводило с ума.       Он успел что-то переварить за то время, что Риддла не было. О чем-то он догадался, о чем-то напридумывал и пытался заглушить это алкоголем. Единственное, что ему сейчас по настоящему было нужно – свобода. Гарри не чувствовал, что сможет переступить все и простить, а Тому же нужно было искупление.       Ему казалось, что он постарел за эти несколько часов. Он помнил, каким эмоциональным был в день, когда узнал о смерти Сириуса, а потом в день похорон… и потом, но сейчас как будто все разом вырубили. Может, это было последствие алкоголя, который все притупил, а может, он просто был истощен переживаниями и сомнениями. Тогда умерла частичка его души вместе с Сириусом, а сейчас медленно умирал он весь.       Гарри даже не заметил, как ногтями начал раздирать кожу на запястье, оставляя длинные борозды – так пытался как-то заставить себя вернуться.       Что делать, когда ты любишь, но уже никогда не сможешь быть рядом?       Он всхлипнул, задавив зарождающуюся истерику.       – Отпусти меня, – повторил он с ледяной злобой. – Я хочу уйти.       – Есть только один выход, малыш. Догадываешься?       Боль стиснула сердце тисками. Были ли у него предположения какой? Конечно. Но он не был уверен, что сможет это сделать.       – Нет, Том. Просто дай мне уйти. Один раз ты меня отпустил, позволь уйти еще раз.       – В Нью-Йорк? Не смеши. Я продолжил присматривать за тобой.       Это тоже было верно. Каким же наивным маленьким идиотом он был. Восторженным.       – Ненавижу тебя, – выплюнул он.       – Тогда сделай это и сможешь уйти.       Том был похож на дьявола, как будто проверял его и границы того, куда он мог зайти ради собственного желания. Как будто слишком хорошо знал каждую мысль и каждый его шаг.       Что происходило? Может, то самое искупление, о котором они и говорили. Символично. Книга Сириуса тоже должна была называться также. Видимо, всем втянутым в эту историю оно было необходимо. В историю, где не было положительных героев, а только изломанные жизни, алчность и боль.       – Я уйду, – решительно сказал он и кинул взгляд на дверь.       – А я буду преследовать тебя. И мы будем ходить по кругу. Ты — сбегать, а я - догонять, делать тебе больно, потому что не могу иначе.       И что на это скажешь? Гарри не знал. Он хотел в этот момент свободы и видел только одну возможность ее получить. Как бы он ни боготворил этого человека. Как бы ни любил его.       Он на мгновение прикрыл глаза, чтобы не смотреть в глаза Тому, зная, что может пропасть в этом омуте: темном и страшном. Прерывисто вздохнул, и ему показалось, что он ощутил фантомный запах крови. Металлический и противный. Он никогда его не любил. Его затошнило. Наверное, это был знак. Дрожащей рукой он взял пистолет и направил дуло на Тома.       – Предохранитель, – спокойно подсказал Риддл.       Наверное, он считал, что Гарри не сможет. Иначе как еще можно было объяснить эту фразу?       Он облизнул пересохшие губы, снял пистолет с предохранителя.       – Ты… что-то скажешь мне?       – Мне кажется, я все сказал, малыш.       Он не понимал Тома в этот момент. А его самого разрывало на части. Происходящее мучило, словно внутри что-то копошилось, разъедая внутренности и вырывая их наизнанку.       – Значит, ты все решил? – спросил Том мягко, когда между ними возникла пауза.       – Конечно, – он качнул головой из стороны в сторону.       Гарри почувствовал, как по щекам потекли слезы.       – Я наверное плохой человек.       – Нет, малыш. Ты замечательный человек. Мой любимый человек.       Пальцы дрогнули, и дуло повело, но Гарри тут же возвратил его обратно.       – Правда, иногда становишься таким эгоистом, – фыркнул Риддл.       Он грустно рассмеялся, шмыгнув носом, все еще ощущая влагу на лице.       – Ну что?       Гарри протянул руку и коснулся своей рукой ладони Тома, лежащей на столешнице. Его пальцы чуть сжали ее. Он не сводил взгляд с Риддла. Тот, собранный и серьезный, смотрел на него так проникновенно, заставляя колебаться. Но в этот момент он, наверное, и понял все. Словно озарение нашло на него, добавив ему глухой решимости.       Он сглотнул и прошептал:       – Ты уже готов.       И нажал на курок. В тишине кухни-гостиной выстрел прозвучал раскатом грома. С громким стуком пистолет упал на пол. Гарри ничего не видел перед собой. Слезы застилали глаза. Он просто зажмурился, как ребенок, чтобы спрятаться от всего, что его пугает. От алого пятна на белоснежной рубашке на груди Тома. От какой-то печальной улыбке на посеревшем вмиг лице…       “ – Я…я…– запнулся Гарри, растерянно смотря на испачканную кофе рубашку незнакомца.       – Мне, наверное, повезло, что кофе был теплым, да? – мягко улыбнулся Том, немного склонив голову набок.”       Рывком он заставил себя подняться, устремиться прочь. Ноги заплетались. Внутри, в районе солнечного сплетения, тянуло от боли. В горле стоял ком, от которого он никак не мог избавиться.       Дверь за дверью, шаг за шагом. Прочь.       Наконец он шагнул из дома. Свежий воздух обжег мокрые щеки.       Шум от всполошившейся охраны, лай собак и шаги доносились до него, словно сквозь толщу воды. Он запрокинул голову, смотря в такое бесконечное небо, и слабо выдохнул:       – Спасибо.              The end.