Redemption

      В больнице пахло чистотой: стерильной и больной. Гарри старался не особо смотреть по сторонам, но в глаза все равно то и дело бросались таблички с именами; мимо быстро проходили врачи и медсестры, санитары провозили на колясках больных, и откуда-то слышался звук работающих приборов. Почему-то было страшно услышать тот самый долгий пронзительный писк, означающий чью-то смерть. До тошноты страшно. Поэтому хотелось развернуться, выскочить отсюда вон, но когда Гарри преодолел очередной переход и толкнул дверь, то оказался в полнейшей тишине. Она оглушила на мгновение, но затем он наконец-то расправил плечи и выдохнул. Гарри продолжил свой путь, теперь целенаправленно выискивая номер палаты.       Кабинеты сто шесть, сто восемь, сто десять… Таблички аккуратные, с округлыми цифрами, будто бы приветливыми, словно из детской книжки. Гарри был близок, когда ему на глаза попалась табличка с именем профессора С. Снейпа. По разговору Дамблдора с этим человеком Гарри понял, что профессор был не особо рад просьбе, но по старой дружбе согласился помочь. Он мгновение колебался, но все его сомнения разрешились сами собой, когда дверь открылась, выпуская посетителя или пациента в сопровождении высокого мужчины с длинными черными волосами и выразительным лицом: с крупными чертами лица, словно застывшими в маске недовольства и высокомерия. И Гарри с удивлением обнаружил, что узнает это необычное и запоминающееся лицо. В выпускном альбоме отца сложно было не обратиться внимание на угрюмого, мрачного парня. Имя Гарри тогда даже не посмотрел, но сейчас отчетливо узнавал в том школьнике Северуса Снейпа.       — Вы ко мне? — требовательно спросил тот.       Гарри торопливо кивнул. Снейп обежал его внимательным взглядом от кед до растрепанной макушки, задержался только на лице — на глазах, — затем поджал губы и отступил в кабинет, пропуская Гарри внутрь. Он вернулся за свой стол, притянув к себе одну из папок.       — По какому вопросу?       — Я от Альбуса Дамблдора, — ответил Гарри.       Он остановился перед большим рабочим столом, заваленным различными распечатками: старыми, свежими, с заметками, сделанными размашистым почерком, и несколькими распахнутыми книгами с загнутыми уголками вместо закладок. А на краю стола — небольшой молескин, раскрытый на искусно нарисованном цветке какого-то лекарственного растения с мелкими пометками о его пользе.       — И что же вам все-таки нужно? — Гарри не заметил в тоне Снейпа ни любопытства, ни интереса, даже из банальной вежливости.       — Семейные дела, — неловко пробормотал он, но все же позволил себе поинтересоваться: — Вы ведь знали моего отца? Джеймса Поттера.       Снейп бросил на него короткий взгляд и поджал губы, словно само упоминание этого знакомства было для него если не болезненным, то неприятным. Гарри уже пожалел, что спросил, поскольку не представлял ни в каких отношениях был отец со своим одноклассником, ни общались ли они уже в зрелом возрасте. Гарри никогда не слышал о Северусе Снейпе, даже от крестного, который любил рассказывать о друзьях и знакомых юности.       — Вы пришли к Петтигрю, задайте свои вопросы ему, — Снейп снова опустил взгляд в папку, хотя Гарри был уверен, что тот ни строчки не прочитал.       Ответ был резким. Он поджал губы, чувствуя всколыхнувшиеся в груди злость и обиду, ведь вопрос был простым. Можно было бы ответить и вежливее.       — Почему он здесь?       — Так же, как и у некоторых других пациентов, у него проблемы с психикой. Внезапно сошел с ума.       Внезапно.       Гарри нахмурился, подивившись такой формулировке.       Как можно сойти с ума внезапно? Это какая-то болезнь? Или шок? Или от чего ещё вдруг можно поехать крышей?       — Такое часто бывает?       Снейп раздраженно захлопнул папку, отложил её в сторону и положил ладони на стол, пристально смотря на Гарри.       — Увы, но внезапно происходят самые разные вещи, мистер Поттер, — произнес профессор, затем веско добавил: — Только порой все не настолько явно, как кажется.       Эти слова были сказаны не просто так, и Гарри интуитивно понял их потаенный смысл. Его словно ударили под ребра. Жестким хуком, выбивающим воздух из легких, заставляющим сердце сбиться с ритма, потерять пару тактов, а затем пуститься вскачь, чтобы разогнать кровь для вдоха. Профессор не мог сказать больше, чем уже сказал. Этого и не требовалось. Гарри видел в его глазах жалость и какое-то печальное понимание, а также необычные смирение и вину.       Он хотел знать больше, и он готов был вытрясти правду из кого угодно, чтобы наконец перестать быть таким беспомощным и потерянным. Сколько еще крупиц правды ему нужно вытащить из гор грязи и нечистот, из которых, как оказалось, состоит его жизнь. Сплошная ложь. Даже от самых близких. Только Тому он мог доверять целиком и полностью.       Гарри стиснул пальцы, подавив в себе желание схватить телефон и позвонить Тому, чтобы тот приехал и разобрался. Забрал его отсюда.       — Что вы хотите узнать у Петтигрю?       — Как он причастен к смерти моих родителей, — четко сказал Гарри.       Он столько раз формулировал этот вопрос в своей голове, но пока не представлял, какой ответ хочет услышать.       — Тогда идите, Поттер, — устало вздохнул Снейп, словно этот разговор вымотал его. — Надеюсь, вам удастся получить ответы на свои вопросы. Палата 41. Вас пропустят к нему.       Северус потянулся к телефону.       Гарри поднялся, понимая, что оттягивать момент больше не имеет смысла. В палату Питера он вошел уже без колебаний. Он быстро обежал взглядом безликую комнату со светлыми стенами, узкой койкой у стены и тумбочкой. На кровати, прямо на покрывале, лежал Питер. Петтигрю не спал: его глаза были открыты, но тело было вялым и неподвижным. Только губы шевелились, заставляя прислушаться.       — Лондонский мост падает, моя милая леди, — разобрал Гарри слова детской песенки.       — Мистер Петтигрю, — позвал он, но никакого ответа или даже малюсенькой реакции не добился.       — Лондонский мост падает, падает, падает, — начал Питер заново.       И так несколько раз. Один припев. Снова и снова. Пока у Гарри эта песенка, пропетая на грани слышимости, не въелась куда-то на подкорку мозга.       — Мистер Петтигрю, меня зовут Гарри Поттер! Мне нужно задать вам несколько вопросов! — повысил он голос вновь, и тут Питер словно преобразился.       Петтигрю живо подскочил на кровати, его лицо исказилось и он ощерил неровные передние зубы, став максимально похожим на крысу, зашипев:       — Я убил тебя, Поттер! Поэтому не ври мне! Я считал тебя другом! А ты всегда предпочитал мне Блэка! Из-за его состояния?.. Поэтому это сделал я! Тот, от кого ты не ожидал этого!       Его лицо перекосилось от злобы и торжества.       Гарри вздрогнул, услышав эти слова про безумное предательство. Его словно мотнуло к стене и окунуло в какой-то мутный бездонный омут.       Абрахам Поттер, Питер Питтегрю — оба говорили с призраком его отца, видя в Гарри того, кто стал виновником всех их бед и страданий. Это причиняло почти физическую боль. Ему казалось, что его наотмашь бьют по щекам, но сил поднять руки и прикрыться у него не было.       — Но ты пришел… Пришел за моей жизнью? А где же Сириус? Где Бродяга? — Питтегрю мерзко захихикал, подскочил на кровати и прижался спиной к стене, задрав голову. — Я знаю! Он в том же котле! Слышу, слышу его собачий хохот!       Гарри сорвался с места и быстро подошел к нему, схватил за ворот и с силой дернул.       — Зачем ты это сделал? Зачем убил моего отца? Сириуса? — почти прокричал Гарри, стараясь заглушить бредни Питера.       Взгляд Петтигрю будто бы на миг прояснился.       — Он приказал. Все делается по одному его слову, — прошептал Петтигрю. — Он запер меня здесь! Чтобы я молчал! И я замолчу! Ради моей леди замолчу! Ради моей леди!       — Кто приказал? Это Гонт? Ради кого? Скажи!       — Ради моей Бель! — почти взвыл Питер        Гарри с ужасом отшатнулся, когда тот высунул язык и со всей силы сжал челюсти. По подбородку Питера потекла кровь. Её было так много, что Петтигрю стал булькать и кашлять ею, продолжая жевать кусок.       — На помощь!        Гарри кинулся к двери, распахнул её и выбежал в коридор, пытаясь позвать санитаров.       Тут же началась суматоха, но Гарри не мог больше находиться здесь, побежал по коридору прочь, выскочил на пожарную лестницу и сбежал вниз, перепрыгивая через ступеньки. В дверях больницы он чуть не столкнулся с кем-то, вскинул руки, словно боялся запачкать того кровью, которую он словно ощущал на ладонях, и шарахнулся прочь, тяжело дыша.       — Извините, — пролепетал он.       — Смотри, куда прешь!       — Извините, — повторил Гарри заторможенно.       Он устремился дальше, едва ли соображая, куда он двигается, когда внезапно оказался в кольце знакомых нежных рук.       Теперь он был в безопасности. ***       Том кинул взгляд на часы, осознавая, что прошел уже час с того момента, как он ждет Гарри. Он слишком много думал о том, как они вообще оказались в этой точке, и раз уж Гарри сам дошел до этого, Том дал ему возможность поговорить с Питером. Если, конечно, тот еще что-то мог сказать. В этом Том сомневался, но отпускать мальчишку сейчас, как только тот вылетит из Мунго, было бы глупо. Слишком много дел он мог наворотить.       Но что можно было делать у Питера, который уже давно заблудился в лабиринтах собственного разума, так долго?       Жаль Петтигрю не было. Увы, но это были последствия принятых Питером решений. Также, как есть последствия у принятых им самим решений — это было то, чему жизнь, ударяя по лбу раз за разом, научила. Однако ему было жаль собственного времени, которое он терял, позволяя Гарри слегка поиграть в детектива. Признаться, в чем-то он недооценил Поттера: не думал, что тот что-то разузнает и как-то доберется до Петтигрю, но тот, несмотря на свою взбалмошность, оказался более упрямым.       Это было связано с Сириусом? Гарри так копал из-за этой смерти, ставшей оплошностью или отправной точкой для раскапывания давно забытого прошлого — с таким ослиным упрямством — послужило что-то раннее произошедшее? А он так оберегал Гарри от правды.       Он цокнул от собственных мыслей, отгоняя их в сторону. Том решил, что подумает об этом позднее, а пока ему стоит сосредоточиться на текущем состоянии дел, а уже потом решать, что со всем этим делать.       Его пальцы пробежались по блестящему лакированному капоту машины, к которой он стоял, прислонившись, а затем он поднял взгляд от собственных пальцев, в мгновение, словно почувствовав, и заметил, как Гарри пулей вылетает, почти ничего не видя перед собой. Тот даже столкнулся с каким-то посетителем, заторможено извиняясь.       И что же тот узнал такого, что его поведение сейчас настолько несвойственно обычному?       Ответов у Тома пока не было, но это не значило то, что он не собирался их получить.       Он оттолкнулся от машины и быстрым шагом преодолел расстояние, разделяющее их с Гарри, прежде чем поймал его в объятия и прижал к себе.       — Малыш, — шепнул он, погладив Гарри по волосам.       Поттер вскинул на него взгляд, несколько раз моргнул, и только тогда в его глазах появилась осмысленность.       — Том? Что… что ты здесь делаешь? — с заминкой спросил Гарри, слегка хмурясь: так, что между бровей залегла складка.       — Мне сказали, что тебя видели здесь, — улыбнулся Том. — Поэтому я решил сделать тебе сюрприз и приехать за тобой. Может, поедем домой и ты расскажешь мне все, что тебя гложет?       — А тебе докладывают о каждом моем шаге? — он склонил голову на бок, слегка выворачиваясь из его рук.       — Сейчас да. Ты видишь, что творится в вокруг? Совсем недавно были теракты, город все еще в напряжении.        Том не соврал, а скорее выдал ту полуправду, которая бы устроила Гарри.       — Пошли в машину, — перевел он тему. Том понимал, что сейчас стоило ограничить свободу передвижения Поттера. Набегался. Возможно, не слишком гуманно, но тот точно втянет их обоих в неприятности. То, что уже случилось — дело прошлого, поэтому Том не видел смысла думать об этом, а вот их собственное будущее заботило его значительно больше. Он распахнул дверь машины перед Гарри, и тот сел внутрь. Только после этого Том обошел автомобиль, кивнув людям, сидящим в машине, припаркованной сразу за его, чтобы следовали за ним. — Мы едем за город, — он сказал это сразу, как только сел за руль. — Почему туда, а не в квартиру? — Гарри непонимающе нахмурился, отчего небольшая складка появилась на переносице.       Он некоторое время просто смотрел на Гарри, любуясь, прежде чем коснулся кончиками пальцев этого места и разгладил морщинку.       — Что? — фыркнул Гарри, мигом теряя все свою подозрительность.       — Ничего, малыш, — хмыкнул Том. — И отвечая на твой вопрос: сейчас слишком неспокойное время. Там много охраны, которая, в случае чего, тебя защитит.       — Меня не нужно защищать.       Том бросил говорящий взгляд на Гарри, но никак не прокомментировал. Все было понятно без слов. Поттер некоторое время сохранял тишину, прежде чем он подал голос:       — Том, мне нужно найти одного человека, — Гарри скомкал пальцами край безразмерной толстовки. — Я не могу сидеть за городом, пока он ускользает из моих рук.       Том поджал губы. Он мгновенно понял и сопоставил, откуда и куда дует ветер.       — В городе сейчас не безопасно, — он наигранно дернул уголками губ. — Давай, мои люди найдут и этого человека, и всю информацию на него, а ты подождешь, пока все не уляжется.       Том бросил короткий взгляд, чтобы убедиться, что Гарри готов на уступки и сделать все так, как этого хочется ему.       — Том! Это связано с родителями! Мне сказали, что есть человек, который замешан в том, что с ними случилось! И с Сириусом… и со всеми! — Вот видишь. Я об этом и говорю: время сейчас неспокойное, а я не хочу тебя потерять, — Том коснулся колена Гарри, проведя по шершавой ткани джинсов.       Гарри следовало отдохнуть за городом, подышать воздухом и выкинуть из головы все то, что наговорил ему Петтигрю. Том понятия не имел, как Поттер вообще вышел на Питера — они сделали все, чтобы тот перестал говорить о чем-либо, кроме собственных фантазий. Да и что тот рассказал? Но, видимо, Круцио работало не так качественно, как говорила Беллатрикс.       Гарри сжался в комок на сидении, обняв себя руками.       — Том, я уже ничего не понимаю… я так запутался, — тихо шепнул Поттер спустя некоторое время молчания, запнувшись на середине фразы. — Я как будто иду во тьме и никак не могу найти свет, уже не различая, где ложь, а где правда.       — В жизни так бывает, Гарри. Но не думаю, что тебе следует во все это лезть. У тебя есть я, и вместе мы решим твои проблемы, — Том сосредоточился на дороге, выезжая на магистраль, ведущую в графство Суррей.       Для Тома этот дом стал когда-то возможностью отдохнуть от семьи, когда с Беллатрикс у них все начало рушиться после стольких лет брака. Тогда они уже были вместе с Гарри, но тот ни разу не приезжал в Wentworth Estate. Он просто не видел смысла до последнего времени. Сейчас этот дом должен был стать для Гарри особенным местом на какое-то неопределенное время. Пока из его головы не исчезнет вся эта муть, конечно. Еще одной причиной того, что Гарри не был в этом небольшой элитном поселке, было то, что Поттер всегда предпочитал квартиры. У самого Тома это место ассоциировалось с тем временем, когда он много думал о собственной жизни, браке, привязанности и долге. Теперь поразмыслить стоило Гарри, а атмосфера и огромная частная территория для прогулок этому будут способствовать. Нет, конечно, Том не думал, что Поттер отправится сразу с кем-то играть в гольф или в Виндзор за покупками. Скорее какое-то время будет сидеть в доме, прежде чем выберется на улицу. Но ведь и из квартиры он выходил тоже не так часто. По надобности.       — Нам долго ехать?       Том пожал плечами.       — Минут сорок, — ответил он.       — Мы едем в Вирджинию-Уотер? — после некоторых раздумий уточнил Гарри.       Видимо, кто-то когда-то говорил Поттеру, что у Тома там есть дом.       — Да, — видимо, Гарри удовлетворил его ответ, ведь он замолчал, повернувшись к окну и уткнувшись в него, как будто там происходило что-то интереснее смены городского пейзажа на сельский, если так можно было назвать ближайший пригород Лондона.       — Как долго я пробуду там?       — Малыш, это не тюрьма и не заточение. Воспринимай эту поездку как небольшой отдых для нас обоих. Я пока буду ездить в Лондон оттуда, а ты отдыхать… — Том не закончил, потому что Гарри моментально его перебил:       — А если я захочу найти работу?       — Мы ведь не во Францию отправились, — фыркнул Том с каплей веселья. — Если тебе этого действительно захочется, водитель довезет тебя до Лондона в любое время.       — Под конвоем, — вздохнул Гарри.       — Прошу, не воспринимай это так, — поморщился Том, вздохнув.       — Если это не так, почему мы не поедем в нашу квартиру в Лондоне?       Том увеличил скорость, сдерживаясь, чтобы не оборвать этот разговор и с раздражением не приказать сидеть за городом.       — Ты так хочешь найти этого человека?       — Да. Для меня это важно. Тем более, Том, все это как-то связано с Беллатрикс!       Том равнодушно приподнял бровь, продолжая смотреть на дорогу перед собой, но всем своим видом показывая, что он слушает.       — И как ты сделал такой вывод?       — Она… она сейчас является управляющим в GRharm и, видимо, знакома с этим человеком, — сказал Гарри, резко замолчав.       — И кто же этот человек?       — Гонт.       Том молчал некоторое время, гадая, как Гарри вообще на это вышел. Это была фамилия его матери и сделанные очень давно документы на нее. Для разного. Но об этом знали так мало людей.       Кто был тем добрым человеком, что помог ему в этом — самостоятельно додуматься до такого было невозможно. Альбус? Наверняка. Дамблдор ведь так рвался помочь на похоронах.       — Том, все в порядке?       — Конечно, — он совладал с лицом почти моментально.       Жизнь научила его держать маску почти постоянно, иначе он давно был бы уже мертв.       — Я хочу, чтобы ты нашел этого Гонта.       Том кинул взгляд на Гарри. Короткий и пронзительный.       — Попробую что-нибудь выяснить.       До конца пути они оба сохраняли молчание, повисшее дамокловым мечом в салоне автомобиля.                     

***

      В надвигающихся сумерках громада загородного дома казалась Гарри почти пугающей, хотя он был уверен, что при свете дня будет приятно удивлен красотой этого места. Элитный поселок, утопающий в зелени, просто созданный, чтобы быть иллюстрацией для буклета о рае на земле: с роскошными особняками и улыбающимися семьями. Гарри поэтому и не любил пригород с его частными домами и высокими заборами, предпочитая суету большого города и дыхание жизни. Там вокруг тебя всегда люди. Но сейчас он ощущал себя таким уязвимым и разбитым, что не стал сопротивляться желанию Тома увезти его сюда. Ворота медленно раскрылись перед машиной, и Гарри заметил несколько камер. Впереди маячили охранники, а вдоль изгороди пробежала парочка доберманов.       Не заключение? Но похоже.       Риддл опустил окно, перебросился с охранником парочкой слов, а затем машина снова тронулась, шурша гравием под колесами.       — Как тебе? — спросил Том, кивнув на дом.       Гарри выдавил слабую улыбку, оглядывая здание в классическом английском стиле.       — Красиво, — кивнул Гарри, зная, что Тому почему-то важно услышать его ответ.       — Пойдем, я покажу тебе дом и нашу комнату.       — Я думал, ты скажешь будуар, — пошутил Гарри, выходя из машины и ежась от вечерней прохлады.       В ногах ощущалась непривычная слабость после пережитого стресса, а стоило прикрыть глаза, как под веками начинали плясать алые пятна. — Здесь живут только охранники?       — В домике для охраны, а в доме только убирается прислуга, я не нанимал постоянный персонал, поскольку редко оставался здесь надолго.       Гарри вздохнул, следуя за Томом.       — Тут так тихо, — сказал он, оказавшись в просторном холле. Ему казалось, что их квартира в Лондоне большая, но здесь: в доме с высокими потолками, просторными помещениями, французскими окнами, выходящими на ухоженный сад с подсветкой и бассейном — все дышало пустотой.       — Это плохо?       — Непривычно, — признался Гарри.       — Утром проснешься и сможешь оценить эту тишину, — сказал Том, протянув ему руку. — Идем наверх.       Гарри обхватил своими пальцами его ладонь, чувствуя себя более уверенно. Все-таки он здесь был с Томом, а это важнее интерьера и обстановки. К тому же, может быть, тишина и уединение, действительно пойдут ему на пользу и помогут привести в порядок мысли, которые ощущались сейчас как постоянный шум.       Ладонь у Тома была горячая, и Риддл уверенно удерживал руку Гарри, потянув его за собой, но нежно, отчего его сердце на мгновение сжалось.       — Ты останешься со мной? — уточнил Гарри.       — Утром мне нужно уехать, но я вернусь сразу, как освобожусь.       Том прошел по коридору и толкнул одну из дверей, открывая её для Гарри.       — Дизайнер вдохновлялся просторами Новой Зеландии? — хмыкнул он, проходя по мягкому ковру, словно по болотной тине, чувствуя как подошва утопает в ворсе.       Бесспорно, спальня была прекрасной: в мягких тонах, просторная, с большой кроватью, на которую Гарри и упал. Он пощелкал подсветкой, создающей интимный полумрак. Но, признаться, он чувствовал себя как в отеле.       Неужели Том хочет, чтобы это место — безликое, вылизанное, созданное не для них — стало его домом? Даже на время.       — Тебе не нравится? — Том, как всегда, точно уловил его мысли, словно настроенный радар.       Гарри обернулся к нему, почувствовав укол вины.       — Здесь очень красиво, — пробормотал он. — Просто я сейчас не способен оценить интерьер.       — Прими душ, в гардеробной есть одежда для тебя, а я пока позабочусь об ужине.       Гарри машинально кивнул, проводив Риддла взглядом, и только оставшись один, в полной мере осознал, как ему неуютно. В присутствии Тома у него был хоть какой-то ориентир, незыблемый и надежный, а сейчас мрачные мысли снова осаждали его уставший разум.       — Душ, — прошептал Гарри себе под нос, словно звук его голоса смог бы спугнуть жужжащий рой сомнений.       После душа он переоделся в мягкий домашний костюм, чувствуя себя несколько лучше. Но спускаться к Тому не торопился, присев на край кровати, осматриваясь.        Каково было бы жить с Томом здесь? Как супружеская пара, которая купила участок, чтобы дети ходили в хорошую школу и до Лондона было бы недалеко? А по выходным приглашать гостей на барбекю?       Гарри не был уверен, что эта картинка ему нравится. До отъезда в Америку он чувствовал, что ему чего-то не хватает. Потом он понял, что это было внутреннее желание доказать Тому свою самостоятельность. Оно и привело его к тому, что он сейчас ощущал себя полностью разбитым. Ему было страшно, но он понимал, что пути назад нет — остался всего один шаг, и он очень надеялся, что Том ему поможет. Они вместе смогут справиться с этим ненастьем, и все вернется на круги своя. Правда, Гарри не знал, к чему он хочет вернуться. Тьма прошлого уже наступала ему пятки, и даже вчерашний день казался смутным и туманным.       Он спустился на первый этаж, прошел через несколько комнат в поисках Тома. Тот обнаружился на кухне, которая не сильно отличалась от лондонской. Разве что масштабами. На мраморном острове стояла открытая бутылка вина, пара бокалов и тарелка с какими-то закусками.       — Нужно заказать продукты. Подумай, чего хочешь, — сказал Том, указывая на место за островом.       — Не понимаю, почему я раньше здесь не был, — задумчиво сказал Гарри. — Ты ведь когда-то говорил, что хотел бы провести здесь выходные.       Том пожал плечами, взяв бутылку.       — Как бы то ни было, мы наконец-то здесь. Свежий воздух пойдет тебе на пользу, и мы подумаем, чем я могу помочь тебе.       — Свежий воздух? — переспросил он и скривился. — Ты говоришь, как будто я барышня из романа Флобера.       — О нет, в этом случае я бы не рискнул тебя оставить одного скучать за городом, — Том разлил вино и протянул ему один из бокалов.       Гарри кинул грустный взгляд на него. Его обуревали странные ощущения, больше похожие на предчувствие, которые были вытеснены общением и близостью Риддла.       Неспешный разговор с Томом, скудный ужин с вкусным вином, а может и этот пресловутый свежий воздух успокаивали и почти убаюкивали, а ужасы прошедшего дня постепенно скрадывались в наступающей ночи. Под теплым внимательным взглядом Тома Гарри всегда чувствовал себя комфортно, где бы ни находился: будь то в Нью-Йорк, в Лондон или это место.       — Ты засыпаешь, — Том отставил бокал и протянул Гарри руку.       Он не стал сопротивляться, ухватился за ладонь, тут же оказываясь в объятиях Риддла.        — Идем, — позвал его с собой Риддл.       Они поднялись в спальню, которая уже не казалась такой уж ужасной в своей безликости, а кровать напротив обещала полноценный отдых и крепкий сон. Гарри уже было сделал шаг к ней, но Том остановил его, обнимая за талию, ловя его взгляд.       — Детка, я хочу позаботиться о тебе, — прошептал он, касаясь щеки Гарри. — Мне больно видеть, когда ты такой.       Гарри вскинул на него глаза и привычно прильнул щекой к ладони Тома. Риддл притянул его ближе, приникая губами к его губам с какими-то трепетом и нежностью. Гарри вскинул руки, обнимая его за шею, и отвечая на поцелуй. Но когда Том стал спускаться губами вниз по его шее, Гарри мотнул головой, тут же уперевшись руками в его плечи.       — Том, — позвал он. — Не могу сейчас, голова забита другим.       На мгновение в глазах Тома Гарри заметил темные искры, ему даже показалось, что Том продолжит, станет настойчивее, не услышит его. Всего мгновение перед ним был практически незнакомец, но затем теплые огоньки снова вернулись, и Гарри вздохнул с облегчением, чувствуя, как по спине проходит дрожь.       — Да, малыш, конечно, — кивнул Том, коротко поцеловал его в губы, подталкивая к постели. — Ложись спать. Мне нужно еще поработать.       Он растерянно кивнул и проводил удаляющуюся спину Риддла взглядом.