О кошачьих ушках Атоса

Этьен д’Элсьи тщательно проверил разрушенные шкафчики на предмет съедобных запасов — к его неудовольствию, о том, что такие запасы были, свидетельствовали теперь одни лишь крошки. — У вас совершенно нечего есть! — возмущенно заметил он хозяину дома, который, размазывая по щекам слезы, переодевался в единственный не пострадавший за ночь от когтей ночного постояльца костюм, — Я напоминаю, вы просто обязаны теперь меня покормить! После всего-то, что я пережил! Заплаканные голубые глаза посмотрели на него непривычно тяжело, и Этьен осекся. — Я хочу есть, — добавил он уже не так требовательно и нагло, но все-таки вынужденно напоминая про свою потребность, поскольку иначе никто бы о ней не подумал, — я же со вчерашнего дня не ел, Арамис. Я голоден! — Я тоже, — глухо отозвался тот и в очередной раз отер от слез лицо тыльной стороной ладони, — но прежде чем думать о завтраке, нужно решить, что нам делать дальше. Он со страдальческим выражением лица посмотрел на лежащего на его подранной и оскерненной недавним происшествием кровати получеловека-получудовище — прежде его близкого любимого друга, храброго и благородного мушкетера… После удара Атос находился без сознания, но вряд ли мог пребывать в обмороке долго — нужно было что-то предпринять — во избежание эксцессов… Связывать его Арамису никак не хотелось. Этьен поморщился: — У него хвост, уже ничего не поделаешь. Арамис недоуменно посмотрел на него: — Ну и что что хвост? — Я вообще не знаю, что вы к нему полезли, раз видели, что у него хвост, — не отвечая на заданный вопрос развел руками в стороны д’Элсьи, — если появился хвост, значит дело гиблое, и он уже не в своем уме, это всем известно. — Кому?! Кому известно?! Арамис вцепился в волосы, ошарашено всматриваясь в своего собеседника — неужели он шутит? — Вы знали, что он в таком состоянии и дали мне пойти.? — В каком — таком? — с достоинством перебил его Этьен. Он уже понял, к чему все идет — что сейчас начнутся обвинения в его сторону — а он невинен — и решил предупредить это: — Откуда, во-первых, мне было знать, что у него хвост, вы ведь мне ничего об этом не сказали?! А во-вторых, когда я сам дошел до такой стадии, то я никого, извините, не насиловал. Я был ужасно голоден и, видимо, потому ушел в лес… Так как на утро я обнаружил, что обнимаю окровавленными руками полуобглоданный — скорее всего мной же — труп кролика. И всё! Арамис осторожно поинтересовался: — Вы не помнили, что делали? Что было накануне? — Совершенно не помнил и не помню, — покачал головой бывший кот, — мной тогда руководили требующие сиюминутного достижения цели инстинкты и последнее перед помрачнением рассудка человеческое желание поужинать… Кстати, о еде. И он хотел продолжить свой слезный рассказ о пустом желудке и мучительном голоде, но Арамис перебил его: — Я могу рассчитывать, что вы никому не расскажите о том, что здесь случилось? — и посмотрел на него краснея, но очень серьезно. — Кому это интересно? Да я и никого не знаю… Арамис горько рассмеялся. Знаменитый Атос, который силой берет своего чуть менее знаменитого друга Арамиса в его доме — такая история заинтересует всех, дойдет в том числе до их друзей, до врагов, кардинала и, разумеется, до короля, а «слава» о них разлетится по всей Франции, а то и за ее пределы… — Уж поверьте… — начал было Арамис и осекся. Нет, пожалуй, не стоит разуверять д’Элсьи в заурядности этого события, — пообещайте мне, что никому не скажете — ни про оборотничество, ни про… — он отвел глаза, — случившееся… Ну вот, наконец-то его шанс! — подумал изголодавшийся д’Элсьи, которому до запутанных отношений между Арамисом и его другом не было ровно никакого дела, и хитро прищурил глаза: — А вы накормите меня, мой милый? Мушкетер устало улыбнулся в ответ на такой мелкий шантаж и, ни слова не говоря, стал искать в кармане кюлот деньги. Вытащив все до единой монеты, он высыпал их на протянутую ладонь Этьена. — Это все, что у меня есть, — честно признался он и, взглянув, оценил ценность своей подачки, — здесь хватит на завтрак на одного. Д’Элсьи тоже жадно осмотрел деньги и лучезарно улыбнулся Арамису: — Благодарю, — проговорил он и, не прощаясь, поспешил на выход — туда, где его ожидала харчевня, в которой жарилась большая жирная курица и манила-манила его своим ароматом… — Д’Элсьи, пообещайте, что не расскажите.! — бросил ему вдогонку мушкетер, и тот на ходу помахал в ответ «Ладно». Ему было некогда разговаривать с ним и некогда оборачиваться — он хотел есть! Этьен уже взялся за ручку, когда новый вопрос догнал его: — Так что мне теперь делать с Атосом? — спросил озабоченным тоном Арамис, и на этот раз наступила очередь Этьена смотреть на него усталым взглядом измотанного обстоятельствами и пустыми разговорами человека: — Да ничего, пусть себе лежит, — сказал он просто, — А вы закройте последний ставень — котом ему уже ничто не помешает выпрыгнуть через окно, и заприте двери снаружи. До конца дня он должен превратиться. На этом Этьен кончил и юркнул в дверной проем, без сожалений покинув несчастного Арамиса наедине с его бедой и отправился, наконец, в харчевню: чтобы наградить себя той большой жирной курицей, которой ему так не хватало два года и особенно эти последние невыносимо длинные двадцать минут.