О кошачьих ушках Атоса

— А как вы сами здесь оказались, вам не интересно?! — возмутился д ’Элсьи, — я принес вас двоих сюда, думаете легко было это сделать? А вы, вместо того, чтобы сказать спасибо вон — тычете мне шпагами в спину! — затем он сделал попытку зашипеть на них, но осекся, сел в постели и просто нахмурившись, уставился на мушкетеров перед ним. Подняться на ноги ему было лень, а к тому, что на него смотрят свысока за два года пребывания в теле кота Этьен просто привык и не видел в том ничего угрожающего. — Сюда принесли? Вы? — отозвался эхом Арамис, удивленно ширя глаза, — Что же произошло? Он присел к незаслуженно оскорбленному на кровать и положил успокаивающую ладонь ему на плечо, перед этим жестом указав Атосу убрать шпагу. — Ну, положим, не я один… — уже не так сердито ответил Этьен, — Еще новый любовничек моей Констанции помогал… — Д’Артаньян? — подсказал Атос, пряча шпагу за спиной. Ему уже самому было совестно, что он обошелся с таким же оборотнем каким был он так негостеприимно. — Он самый. Он тащил Арамиса, а мне велел нести кота. Атос сузил глаза. — Д’Артаньян нес Арамиса, закинув через плечо, я надеюсь? — Нет уж, как можно? — отозвался Этьен, — На руках — бережно, как невесту… А это важно? Я и вас так нес, только, ей-богу, никаких намерений к вам не имел и не имею. Он даже взмахнул пару раз руками, отгораживаясь от подобных представлений. Арамис смущенно улыбнулся Атосу: — Этьен прав, вы чересчур подозрительны. — Вы спали с д’Артаньяном в обнимку, как я могу об этом забыть? Этьен хихикнул: — Подтверждаю. Было уморительно. Они едва с кровати не свалились, там на одного-то места мало, а они вдвоем… — А что было перед этим, д’Элсьи? — перебил его Арамис, не видя смысла в обсуждения этого эпизода. — Ну… Я не знаю, я уже утром пришел, — задумчиво произнес Этьен, отвечая, почему-то, Атосу, — Может, между этими двоими что-то и было, но оба были одеты… Арамис вспыхнул и уточнил: — Нет-нет, я про то, что было до того, как вы с д’Артаньяном отнесли нас сюда… Почему, кстати? Д’Артаньян ведь не знает, что котом был Атос. — Сказал, что у него есть ключи, и что Атос не будет против… — он поглядел на него с улыбкой, — Он был прав, очевидно. Вышеназванный уже почувствовал холод половиц и переминался с ноги на ногу, рассеянно думая, что стоило бы сходить за башмаками в спальню. Но оставлять д’Элсьи и Арамиса вдвоем ему не хотелось. Да и пропустить даже толику из этого разговора было бы досадно. — А что было до этого? — спросил тем временем Арамис, точно услышав рассуждения хозяина дома, нащупывая ногами обувь, — после того, как я потерял сознание? Этьен честно попытался вспомнить — он воздел глаза в верхний правый угол и напряженно прищурился. Возможно, после двух лет проведенных в кошачьем теле, он мыслил кошачьими же категориями и то, что произошло несколькими часами назад, представлялось ему случившимся не менее, чем пару дней назад. — Не знаю, — сказал он наконец, — но д’Артаньян был очень зол на того мушкетера и вызвал его на дуэль. Мне не стал объяснять, почему. Он первым ворвался в комнату, я уже чуть позже… — он отвлекся от лицезрения потолка и скосил подозрительный взгляд на собеседника, — Арамис, у меня тоже есть вопрос… — Какой же? — удивленно откликнулся тот. Он зачем-то переглянулся с Атосом и этим как будто даже усилил подозрения д’Элсьи — тот пригнул подбородок к груди, глядя на него исподлобья. — Почему от вас пахнет колбасой, которую я припас на утро? — спросил он вызывающе и махнул в сторону Атоса, — И от него, кстати, тоже!.. — не получив ответа от растерянного Арамиса, д’Элсьи поразился его бесстыдностью, — Да, так и есть, вы сожрали мою колбасу! Вот она, благодарность за мои благие деяния! Обиженный до глубины души, мужчина отодвинулся, скрестил руки на груди и надул губы. Это было потешно и отчасти страшно — взрослый человек ведет себя как малое дитя, повинуясь первым же поведенческим импульсам. Видимо, он слишком долго жил инстинктами животного, чтобы теперь действовать рационально — коту не особенно требуется сдерживать свои порывы. Виновато улыбаясь, Арамис пододвинулся ближе. — Этьен, ради бога, я куплю вам другую колбасу, не сердитесь, — сказал он, поглаживая его по плечу, — Мы очень вам благодарны… Однако теперь не только ногам Атоса, но и всему его телу уже было холодно — льняная сорочка оказалась плохой заменой кошачьей шерсти. Однако Арамис сидел так близко к ночному гостю, что оставлять их наедине было неблагоразумно. — Вы намереваетесь поселиться в моем доме? — спросил он недовольно и, подойдя к домочадцам вплотную несколько (насколько это возможно в ночной сорочке) нагнал на них страху — Арамис осторожно убрал руку от Этьена, тот пригнул голову к груди, готовясь отражать атаку… Но Атос подхватил с кровати покрывало, накинул его себе на плечи и снова отошел назад. Пяткам было по-прежнему холодно. — У меня аренда оплачена еще минимум на месяц, Атос, — произнес со сдержанным возмущением д’Элсьи, — Это вы живете в моем доме, а не я в вашем… Тем не менее, нет. Я собираюсь скоро отсюда уехать, может, даже завтра — за два года, должно быть, многое изменилось, мой болезный старик, скорее всего, если не помер, то совсем зачах, и я, если не подам признаки жизни, могу остаться без наследства. Так что… Слушая Этьена Арамис рассеянно глядел на него, пытаясь вспомнить что-то важное, что обязан был вспомнить, и вдруг его озарило: — Постойте, вы ведь собирались поговорить с хозяйкой этого дома! Так вы выяснили, это действительно Люсиль Муварье превратила вас в кошек?.. На этот раз тот не обиделся, что его перебили. Он даже с одобрением посмотрел на Арамиса и ответил ему с заметной торжественностью в голосе: — Она самая.