Sure, babygirl

Чонсу долго думал над тем, что произошло в его день рождения, часто витая в облаках, пока закутывался в чужой плед. Плед Гониля был мягче и приятнее, хотя родители покупали им в подарок на новый год совершенно одинаковые. Старший очень бережно обходится с вещами, поэтому они вечно почти в идеальном состоянии, в отличие от вещей Чонсу. Часто Ким побаивался, что ему влетит за растянутые рукава кофты или пятно на покрывале, но Гониль с улыбкой уверял, что в этом нет ничего страшного и что это всего лишь вещи. " — Чонсу. Главное, чтобы ты был в комфорте. Ни в чëм себе не отказывай, пока меня нет. Я приеду, и все твои хотелки воплотятся в жизнь.» Гониль так сильно начал уделять внимание к младшему после уезда в Америку, что тот почти не скучал только если по объятиям и в принципе теплу родного человека. Чонсу, как типичная омега из кринжового фанфика, гнездовался. Особенно после уезда родителей. Чонсу остался жить сам по себе. На месяц ему дали десять тысяч. В принципе, этого вполне хватит, если питаться дошираками за 4 рубля из «фикс-прайса». Этот магазин низких цен был отрадой для одинокого школьника, которого кинули родители, уехав за границу на море. Ким уже взрослый, по словам матери с отцом. Взрослость означает то, что они не обязаны больше таскать его по морям? На самом деле, Чонсу был даже рад. Он ненавидел всë, что связанно с жарой, песком и морской водой. Из-за этого белоснежная кожа парня всегда оставалась таковой. Он был словно фарфоровый, как часто шутил Гониль, после нежно тыкая пальцем в нос, шепча: «разобьёшься, и вдруг я не смогу собрать?..» Чонсу не хватало шума родных в доме, хоть он и не хотел этого признавать. Он всегда жаловался на них. Но то, как они вечно мешали Чонсу, проникая в его личное пространство… Ким вечно отгонял их и просил вовсе исчезнуть. Вот они исчезли, и стало скучно. Нет. С Гонилем было весело, но, когда тот всё же был занят, Чонсу мог написать ему и получить мгновенный ответ. Но парень не хотел отвлекать друга от его гулянок. Те друзья тоже желали его внимания. Чонсу явно желал сильнее. Ким хотел, чтобы Гониль смотрел только на него. «Sweety, я пропаду, ибо мы с парнями идëм в бассейн, и там за телефон страшно. Так жарко… Я не мог не согласиться.» «Гониль! Твои эти английские фразы смущают! Давай топай. Поплавай и за меня. А я пока поем. Если что, просто буду от скуки писать тебе. Потом ответишь обязательно!» «Sure, baby girl~» «Гониль! Ты ещё своим сексапильным голосом мне это в гс скажи, чтобы добить!» Ку и правда скинул голосовое. Чонсу покраснел как никогда, лишь поставив реакцию на сообщение в виде горящего сердца. Она точно отражала настоящую реакцию парня на этот бархатный голос почти совершеннолетнего друга. Уйдя на кухню, Чонсу налил себе холодного шоколадного молока в кружку, которую ему подарил Гониль на Новый Год. Она была с милым оленем, на которого без улыбки не взглянешь. Из него было очень по-новогоднему пить молоко даже летом. Хотелось написать Гонилю. Тут же пришло уведомление. Чонсу, весь счастливый, зашëл в чат к Гонилю. Он прислал тому такую фотографию, что парень поперхнулся шоколадным молоком. На фотке Гониль стоял напротив зеркала во всю стену. Судя по железным шкафчикам, было понятно, что это раздевалка бассейна. Соответственно, Гониль был в плавках. Они были похожи на профессиональные, плотно облегая бëдра парня, но делая при этом ещё краше. Грудная клетка Гониля стала более накачанной, и появился выраженный пресс. Такого не было, когда Чонсу с парнем переодевались рядом. Так ещё этот чëрт большим пальцем оттянул чуть вниз резинку, опоясывающую таз, ещё и так низко. Почему Чонсу обратил внимание на то, что у парня было всë гладко, без единого волоска? Гониль настолько следит за собой? В голову полезли мысли о том, что Чонсу, по сути, отталкивал понимание, что парни плохи для отношений из-за их не ухоженности. Гониль был исключением. Чонсу сам вечно сбривал ненужные волосы на своëм, теле даже слегка стесняясь, если он, не успев этого сделать, светил, к примеру, ногами. Ким любил ухоженность. Этим в большинстве занимались девушки в его окружении. Не то чтобы Чонсу был против небритости. Просто парень понимал, что это не для него. Чонсу любил утончённость, гладкость и сияние. И, видимо, Гониля в придачу, но это тайна. Парню было стыдно, что, по сути, он наврал об ориентации своему другу, ведь он мог просто сказать, что ему по нраву ухоженные люди. И опять-таки, Гониль. Гониль прекрасен даже тогда, когда лежит с засаленной головой в кровати, пропуская школу из-за болезни. Чонсу не мог оторвать взгляда от этой фотографии, думая миллион раз, что Гониль и впрямь его типаж. Нет. Он просто влюблён в него. Так же Ким понял, что ни разу не подавал намёков тому о своих чувствах, потому что осознал их в полной мере только после отъезда друга. Чонсу хотел сделать сюрприз в виде себя Гонилю на день рождения. Подарок младший собрал ещё даже до своего дня рождения, чтобы наверняка отправить правильно с помощью как своих родных, так и родных Гониля. Содержимое посылки он оставил в тайне, ссылаясь на личные шутки, один возрастной период и одни увлечения, которые родителям не совсем интересны. Главное, чтобы их чадо улыбалось. Содержимое было очень даже интересным. За это время Чонсу успел наплести парочку колец и ещё один браслет. Также парень сделал два браслета из бисера и, не удержавшись, конечно, долго возясь, он смог сделать мышку из того же бисера. Гониль был похож на мышку, а их Ким просто обожал. Так же Чонсу положил в коробку множество любимых сосательных конфет-шипучек, которые обожал старший. Нужно было после такого ещё и сертификат на поход к стоматологу дарить. Сверху он положил одну из очень дорогих себе плюшевых игрушек детства в виде мышки, как ни странно. Или это была крыса? Игрушка из «Икеи» давно была с парнем, грея душу. Теперь она должна была делать это тому, кто грел её сильнее. В завершение Чонсу написал записку, краткую и очень провоцирующую: «Я осознал, что я би, смотря на тебя Гониль. Ты заставляешь моë сердце стучаться сильнее.» Парень не мог решиться положить такое послание около недели, но потом родители настояли уже идти отправлять посылку, и Чонсу тут же доложил бумажку с кривыми буквами к подарку, тяжело вздыхая. Поэтому сейчас, смотря на эту фотографию, Чонсу вспоминал, что сегодня день рождения парня, которого он любил. И, следовательно, сегодня его друг может отшить его, так и не став парнем. Ким надеялся, что этим фото Гониль его соблазняет или что-то типа такого. Младший решил, что нужно сделать ответное фото, но не настолько откровенное. Чонсу, во-первых, не имел зеркала в полный рост, а во-вторых, не был на столько уверен в своëм теле, как Гониль, чтобы делать настолько сексапильные фотки. Определившись с домашним стилем, Чонсу натянул на себя узнаваемый свитер Гониля нежно-мятного цвета, оставшись в белых трусах. Ким проверил, что лобок гладкий, довольно ухмыляясь. Прилёг он на плед друга и аккуратно, слегка приспустив край белья, обнажая ещё более белый участок кожи, левой рукой задрал тёплую ткань свитера, оголяя часть груди, в которой был максимально уверен. Взяв в правую руку телефон, Чонсу на селфи камеру сделал много почти одинаковых снимков этой позы, чтобы потом выбрать лучший вариант. Чуть заплывший за ленивые два месяца животик смущал Чонсу, но это было дополнительным стимулом взяться за спорт, как это сделал Гониль. Когда-нибудь Ким Чонсу будет так же прекрасно сложен и будет делать такие же фотки своему парню. Своему Гонилю. Заметив, что прошёл уже час Чонсу, слегка краснея от факта, что это заняло столько времени, отправил самую лучшую фотографию своему другу. Буквально через секунду пришло сообщение: «А кто отправил эту мою фотку?..» Чонсу в этот момент испытал миллион чувств. Это не Гониль отправил? Он не хотел это ему показывать? Как тупо… Чонсу начал лихорадочно стараться удалить свою фотографию, но галочка у надписи «удалить у всех» не прожалась, удалив фото только у младшего, на которого уже накатывала паника. Нарастала она только сильнее из-за того, что Гониль был в сети, но ничего не печатал. Сердце замерло от обычного и привычного «печатает» «Чонсу… Это… Ты на фото?..» «Нет. Нет, не я… С инета сохранил)» «Свитер мой, и плед… Два совпадения, Чонсу…» «Забудь! Удали у себя! Я случайно только у себя это сделал…» «Ты знал, что у тебя прекрасная грудь?» Чонсу аж пискнул, прикрыв рот рукой. Уши в миг загорелись, и парень, не зная куда себя деть, начал наворачивать круги по комнате. «Это ты решил на моë фото отправить? Спасибо моим придуркам, которые посчитали тебя моим парнем~» Они ещё и принимают Чонсу как парня их друга? «Блять, неловко вышло… Я сейчас в басике со стояком в облегающих плавках… Тут половина точно геи. Не боишься за меня???» «Боюсь… У тебя сегодня ещё и день рождения! Иди домой! Тебе родители кое-что передадут~» «Я пулей, милый~» «Кстати, я могу принять эту фотографию за подарок???» «Можешь)» Чонсу прыгнул на кровать и, упав лицом на подушку, громко прокричал в неё от безграничного счастья. Гониль не осудил его, а даже сказал комплимент!!! Ким был уверен, что всë закончится хорошо. В первый раз он почувствовал тех самых бабочек в животе. Хотелось сделать сразу всë. Особенно хотелось попробовать губы Гониля на вкус. Ждать пришлось долго. Около часа Чонсу сидел безвылазно в чате с другом, кажется, уже искусав себе все губы. «Мне вручили коробку…)» «В звонок!!!» Чонсу сел за стол, поправляя на себе чужой свитер, и сразу, после улыбаясь во все зубы, позвонил другу. Тот принял звонок слегка растрёпанный и ещё со слегка влажными волосами после бассейна. «— Привет, красавец Чонсу.» На лице Гониля расцвела такая любимая Чонсу тëплая улыбка, что он даже покраснел, отводя взгляд и слегка пряча голову в плечи. — Рад, что тебе понравилось, Гониль… С днём рождения!!! Теперь половина дня у тебя со мной! Старший тепло рассмеялся, сев за стол и установив как обычно телефон, поставил посылку к себе на колени, начиная аккуратно вскрывать. — Там записка на самом верху. Еë читай последней! Получив понимающий кивок, Чонсу поймал полный радости взгляд Гониля. «— Честно, я догадывался, что ты мне что-то пришлёшь, но боялся, что это не успеет дойти или вовсе потеряется. Всё-таки доставка через океан это тебе не в Москву из Питера… Я рад, что ты меня не предупредил о том, что вообще что-то подаришь…» Чонсу взял своë лицо в ладошки, улыбаясь так, что скулы сводило, словно он сейчас съел горсть тех кислых конфет с шипучкой, что лежат в коробке, разом. — Один подарок тебе, надеюсь, очень понравится! Гониль, подняв брови, словно младший здесь, начал чуть ли не пищать, доставая подарки. Каждый браслет и каждое кольцо мгновенно оказывались на руках Ку. Парень весь светился, даже ярче, чем Чонсу, который был без ума от этих искорок в глазах парня и улыбки до выраженных щёчек. Гониль весь в маленьких и, казалось, вообще не значимых подарках на фоне того, что получил на день рождение от него Чонсу, выглядел настолько счастливым, словно он выиграл себе виллу на берегу океана с огромной машиной в личном гараже, где уже стояли штук девять, а на личной пристани на волнах покачивались несколько яхт. «— Осталось прочитать записку… Что там? Что-то по типу… «Ой, этот день весь твой, и удачи тебе в году»???» Чонсу невольно засмеялся, закивав. — Да-да, именно так! Читай давай! Вслух, хëн! Гониль, кивнув, медленно развернул бумажку, увидев всего две строчки, и начинал бодро читать первую, не предвещая ничего из ряда вон выходящего. «— Я осознал, что я би, смотря на тебя, Гониль… Чонсу?!» Старший резко перевернул бумажку, пока переваривал прочитанное, после сказав со слабой улыбкой: «— Ты, смотря на меня понял, что любить парней есть за что? Помню, ты говорил что-то про то, что обожаешь ухоженных девушек, и я подумал тогда, мол, не отталкиваешь ли ты парней из-за того, что они воняют носками и тому подобное!» — Ты читаешь меня как открытую книгу, брат! Хихикнул Чонсу, после слегка напрягаясь, видя, как Гониль перевернул листочек, но читать вслух не спешил вторую и соответственно последнюю строчку в записке. Он просто долго смотрел то на неë, то на Чонсу, который места себе не находил, ловя дежавю с его дня рождения, когда Гониль на свой страх и риск сделал откровенный подарок парню. «— Ты заставляешь моë сердце стучаться сильнее…» Разрезали словно ножом воздух сказанные Гонилем слова, что были записаны на уже слегка смятом от нервов листке. — И ты моë, Гониль. Попытался пошутить Чонсу, но заметил слëзы, которые скатывались по щекам его возлюбленного. Ким видел, как плачет Гониль, всего два раза. Первый раз был, когда старшему приснился кошмар, где по его же словам убили Чонсу на его глазах. Второй раз был, когда Гониль уезжал в Америку с началом этих летних каникул. Смотреть на то, как парень плачет, Чонсу не привык. Он не знал, как на это реагировать. — Гониль?.. «— Это… Б-было признание или шутка?..» Чонсу распахнул глаза, слегка оскорбившись тем, что его чувства посчитали за глупую насмешку, поэтому парень быстро ответил: — Ты мне нравишься, Ку Гониль! Ни на кого я не могу смотреть, кроме тебя! Уже около половины года… Но понял я это, когда ты уехал и начал уделять время не только одному мне… И я специально тогда в день рождения играл на твоих нервах, стараясь понять, влюблён ли ты в меня, да и как ты смотришь на меня в таком плане… И я… Чонсу перебил громкий всхлип Гониля, который уже закрыл всë лицо ладонями, не желая, чтобы его друг (а друг ли?) видел парня в таком состоянии. — Ты… Ты мне понравился ещё осенью… Чонсу… После этих слов слëзы потекли и у младшего. В голове до боли кричал непонятный голос сознания: «Это взаимно!!! Твоя первая любовь взаимна!!!» «— Ким Чонсу… Ты будешь моим парнем?» Младший уже открыл рот, чтобы ответить, но его прервал странный звук. Словно что-то скрежетало по металлу. Это раздавалось из коридора. У входной двери. Это был звук явно не от ключа. «— Кто это?.. Чонсу…» Даже Гониль насторожился, замирая. — Родители должны приехать через две недели… Шептал Чонсу, пока на него накатывала паника. Сердце бешено застучало, а в голове был один туман. Стало холодно, но его согревал тëплый голос: «— Отключи звонок и попробуй спрятаться. Например, есть диван с ящиком для постельного на балконе. Зайди на него и постарайся закрыть дверь через окно, которое на микропроветривании. Быстро!» Чонсу взял себя в руки, благодаря Гонилю, и вернулся в реальность, хотя в ушах до сих пор разносился звук скрежета металла о металл. Отключив звонок, Ким беззвучно, но быстро потушил весь свет и выбежал на балкон. Тонкие руки парня позволили ему через маленькую щель дотянуться до ручки, которая вечно заедала, но сегодня, на удачу парня, она легко поддалась, закрывая балкон. Как он попадёт обратно, если те люди закроют окно, его не волновало. Гониль вызовет службу. Он поможет. Чонсу верил в парня. Дрожа всем телом, он быстро поднял седушку дивана и, умещаясь в отсеке для белья, Чонсу прикрыл еë, но не до конца. Догадавшись чуть согнуть колени, он оставил щель чтобы не умереть от клаустрофобии. Диван был совершенно старым и шатким. В дополнение к пыли шли пробитое дно ящика и дыра в задней части, которая появилась в результате игры в прятки в детстве, когда Чонсу играл с другом, и тот, спрятавшись тут, застрял и, словив паническую атаку, нашёл такой выход, в виде пролома ящика, вместо того, чтобы позвать на помощь. Сейчас же тут прятался Чонсу. Он весь дрожал. Слëзы перестали течь от радости. Теперь в парне играл только страх. Он один. Родители за границей. Его любимый человек за границей. Он совсем один. Никто не поможет. Вспомнив про звук от уведомлений, Ким быстро выключил его, да и вибрацию в придачу. Как раз в этот момент пришло одно сообщение, но большое: «Надеюсь ты уже спрятался. Я вызвал полицию, и она уже едет. Выключи на всякий случай уведомления и лежи тихо. Не двигайся и не создавай шума. Постарайся дышать спокойно. Я уже еду в аэропорт. Мне подарили много денег на день рождения, и мои друзья сейчас скинут оставшееся в долг на карту. Поэтому я скоро буду рядом. Только не двигайся. Не выдай себя. Пожалуйста. Чонсу, береги себя. Жди полицию. Я им сказал, где ты должен был спрятаться, поэтому просто жди. Я люблю тебя. Дурак, если я не успею, я пойду вслед за тобой. Поэтому, блять, не смей выдавать себя. Полëт длится 14-15 часов. Вылет через 40 минут. У тебя сейчас 8 вечера. Значит я буду у тебя около 11 утра. Пожалуйста, дождись меня…» Чонсу весь в слезах закрыл свободной рукой рот, чтобы не издавать звуков, быстро печатая ответ с множеством ошибок из-за трясучки во всëм теле. «Я сррятался. Шониль… Мнп страшно… Они по звуеам уже в квартирк…» Моментально пришёл ответ: «Мне повезло, я уже в аэропорту. И скоро куплю билеты. Тут один рейс перенесли на два часа позже, и я как раз успеваю купить билеты, пройти контроль, сесть и улететь. Могу быть на час раньше. Прошу. Жди полицию.» «Хоршшо» «Я люблю тебя.» «Чонсу. Я хочу, чтобы мы жили вместе счастливо.» «Для этого нужно дождаться полицию.» «Я спасу тебя» «Мы будем жить вместе.» «Создадим группу. Будешь играть на синтезаторе, а я на барабанах.» «У тебя такой прекрасный голос. Будешь петь много. Все полопаются от зависти, какой ты у нашей группы.» «У нас будет прекрасное будущее.» «У «НАС», Чонсу.» Гониль писал по коротким сообщениям, из-за чего младший понимал, что тот волнуется не меньше, если не больше. По сути, Чонсу может повлиять на ситуацию, что-то предпринять. Например, схватиться за нож. Но Гониль же был за океаном. Он без понятия, как помочь кроме сообщений и вызова полиции. Он беспомощен. Чонсу было паршиво. В голове один туман и шум. Нескончаемый писк, бьющий по барабанным перепонкам, безумно раздражал. Колени затекали, но понимание, что Чонсу окажется в кромешной тьме, пугало сильнее. Всë внутри переворачивалось. Чонсу прикрыл глаза, стараясь просто уснуть. Так хотя бы если его найдут, он умрёт во сне. Но биение сердца мешало осуществить этот план. Парень слышал, как в его комнате всë переворачивают вверх дном. Чонсу всë слышал, закрыв глаза. В голове он напевал про себя любимую песню рок-группы, стараясь не зареветь сильнее прежнего, чтобы не выдать себя. Ладони были искусаны, а на костяшках красовались кровоподтёки от следов зубов, которыми Чонсу прокусил свою белоснежную кожу. Воздуха было мало. Это сильно давило, помимо темноты и замкнутого маленького пространства. Ким понимал, что в один вечер эта ситуация обнажила все его страхи. И самый очевидный из них — умереть, не обняв Гониля. Не поцеловав его в сладкие губы. Гониль пользовался гигиенической помадой со вкусом сладких манящих сливок. Чонсу был обязан попробовать это с самих увлажнённых губ возлюбленного. «Идëм на взлёт.» Увидел сообщение Чонсу, когда взял в дрожащие руки телефон. — Слушай, может на балконе что-то есть?! Послышался грубый мужской голос, от которого сердце чуть ли не остановилось. Они хотели пойти на балкон где находился Чонсу. В момент Ким продумал все сценарии исхода. Его найдут и выкинуть с балкона. Его найдут и тут же выстрелят. Его найдут и будут мучительно долго избивать до смерти. Его найдут и, связав, увезут в штаб своей группировки. Его найдут и разденут, чтобы изнасиловать. Его найдут и изнасилуют до смерти. — Балкон открытый. Что там делать? Вон, видно диван. Смотри, как его перекосило. Или ты хочешь забрать кормушку? Вперёд! Второй голос был более насмешливым. — Завали ебальник! За нами был хвост! Раздался резкий звук открытия двери, давая понять, что её сломали окончательно, и в квартиру ворвалась полиция, начиная заполнять пространство в поиске преступников. — Ты придурок! И зачем ты сюда полез вообще?! Кричал тот самый с весёлым голосом на первого парня. Тот же, открыв балкон и резко взяв напарника за воротник, вышвырнул на бетонную площадку. — Чонсу забрал у меня Гониля. Этот выскочка. Он отобрал у меня всë. Даже после моего перевода в другую школу. Он заслуживает смерти! Он поднëс второго к краю балкона, заставляя наклониться за перила, чтобы парень смотрел на землю с восьмого этажа. Но тот не думал сдаваться, начиная кричать. — Не такого Джуëна я полюбил! Я специально по твоей указке чморил Гониля, который тебе нравился сильнее меня! Ты чмо! Я ненавижу тебя! Тебя посадят, и ты сгниёшь в тюрьме! Тебя погубит твоя месть Чонсу! — Гаон. Ты больше мне не нужен… Чонсу через щель отчётливо видел, как в тот же момент служащие полиции ворвались в комнату парня, а тот, кого назвали Джуëном, перекинул Гаона через ограду, отправляя в полёт вниз. Тут же парня повязали под звук, который надолго засядет в голове Чонсу. Звук почти неслышимый. Крик, прервавшийся тупым ударом тела об асфальт. Человека не стало. Он бы не выжил. Не после такого. Нет. Чонсу всë видел. Чонсу хотел это развидеть. Это был Гаон? Тот самый задира класса? А Джуëн?.. Этот выскочка? Он использовал парня. Он убил его. Почему?.. Он же его парень. А Гониль… При чëм тут Ку Гониль? Они знакомы лично? Чонсу отобрал Гониля? Вопросов было много, но думать над ними помешал парень, который резко открыл отсек для белья старого дивана. Он был коротко подстрижен и выглядел очень… Остро? Все черты лица были словно после заточки. Прикоснись к ним — и сильно порежешься. — Тише! Я Сынмин. Я тут на практике с полицией! Я не враг! Всë закончилось! Тут за его спиной раздалось нечеловеческое рычание. Джуëн, которого спокойно повязали, без сопротивления, резко начал вырываться в сторону Чонсу, крича. Ким весь забился в угол, с ужасом в глазах смотря на зверское выражение лица бывшего товарища детства. — Ким Чонсу! Я убью тебя! Гониль был моим, пока не вмешался ты! Ты всегда мешал мне! Всегда! Он хотел здесь жить из-за меня! Он любит меня! Парню не дали договорить, быстро выводя из квартиры, но этот факт вообще не успокаивал Чонсу. Вместо тишины по ушам начинала бить сирена скорой помощи. Ким, уткнувшись, в колени заплакал. Гаон. Его больше нет. Этот парень почти ничем не отличался от других, но Чонсу ходил с ним в одну секцию в начальной школе. С ним и с Джуëном. На самом деле, Гаона звали Джисоком. Джисок был очень активным парнем, всегда отличался своей добротой и услужливостью Джуëну. Всë видели, как он вечно крутится вокруг самого младшего в компании, часто наперекор своим желаниям и принципам. Таким и вырос Гаон, получивший это прозвище от своего идола. И умер Гаоном. Найдя в себе силы, Чонсу посмотрел на парня, продолжавшего сидеть рядом, медленно поглаживая по спине. Ему на вид было лет двадцать, но по тому, в чëм он участвует, было понятно, что незнакомцу точно лет так двадцать пять, плюс-минус. Почему он остался? Последнее Чонсу прошептал вслух дрожащим голосом. — Он? А… Я? Я психотерапевт. Можно я посижу тут с тобой, пока кто-то из родных не приедет? Ты несовершеннолетний. Нужен взрослый… — Гониль… Он летит ко мне… Шептал Чонсу, после закрыв уши. Звуки скорой выводили из себя. — Что с Джисоком? Он умер? Он… Его… Его убили?.. Я ничего не сделал… — Тот, кто упал, жив. Пока что… Он упал на машину. Почему Ким был уверен, что он упал на асфальт? — Крыша прогнулась, и из-за этого он ещё жив. Но в ужасном состоянии… Мне прислали отчёт пару минут назад в чат. Чонсу, заревев сильнее от незнания, куда деться, обнял незнакомца, который тёплым и спокойным голосом, как у всех психотерапевтов, прошептал. — я Сынмин. А ты? — Ч-Чонсу… — Чонсу, когда приедет этот Гониль, чтобы я передал тебя в его руки? — Около одиннадцати… Чувствовалось, как напрягся специалист, обратив свой взгляд на парня и чуть сильнее сжимая в своих руках. — Но сейчас уже стукнуло за полночь… К тебе ворвались около восьми вечера. Почему его ещё нет? Ты не запутался во времени? Он и правда потерял счёт времени, поэтому Ким тихо хихикнул, вытирая слëзы рукавом свитера лучшего друга. — Он сразу купил билет на самолёт из Америки… Ему четырнадцать часов лететь… Я даже не могу предупредить, что я жив… Улыбка мгновенно пропала с лица парня. — Он очень хороший, раз на такое пошёл. Ой, тут пришёл скан признания того парня, что выкинул… Джисока? Это, вообще-то, не должно распространяться… Но я думаю ты должен знать. Чтобы понимать, за что посадят твоего товарища… Давай-ка пойдём, вымоем тебя в тëплой воде и уложим в кровать, а я сделаю чай. И в такой спокойной обстановке я тебе всë расскажу. Как я понял, твой Гониль приедет к одиннадцати утра? Да. Его Гониль приедет к одиннадцати утра. Как и обещал Сынмин, он и правда начал возиться с парнем по плану, который и предложил. Пока Чонсу отогревался в ванной, этот врач по максимуму убрался в комнате Чонсу. Откопав постельное бельë, он даже перестелил кровать, заботливо взбивая подушки. О Чонсу никто так не заботился, кроме Гониля и родителей. Это подкупало. Особенно было хорошо, когда в чистую постель чистому Чонсу принесли чай с молоком. Сынмин был хорош собой. Он был прекрасным слушателем. Казалось, что ты болтаешь не с психотерапевтом, а с другом. Ким боялся так быстро доверять людям, но тут был особый случай. — Итак, я прочитаю его признание, а потом мы обсудим всë. Как тебе идея? О, как оживился! Хорошо. Сейчас узнаем вместе, что этот гандон хотел от тебя. «Я делал всë так, как и хотел. Я хотел проникнуть в дом Чонсу, разгромить всë и обокрасть, ибо знал, что его родители уехали на море. А куда они без своего чада? Я думал, что дома никого нет. Если бы этот придурок не позвонил в полицию, я бы и не сбросил Гаона. Гаон предатель ревнивый, поэтому он стал мне бесполезен. Он всегда был бесполезным. Только мешал мне, бегая под ногами. Я хотел отомстить Чонсу. Хотел, чтобы его репутация рухнула. Хотел, чтобы он задыхался от слëз. Хотел отобрать обратно Гониля. Я не признаю все свои действия. Они были сделаны справедливо.» — И как тебе признание Джуëна?.. Чонсу долго молчал, попивая свой горячий чай, который обжигал горло. Парень не понимал, как вообще связан он, Джуëн и Гониль. — Я всегда знал, что он мне завидует… Но чтобы действовать вот так… Это верх безумства. Он псих. Хотя нет… Псих здесь Джисок. — Который Гаон? Прозвище? Чонсу активно закивал, после вновь отпив, и продолжил своë рассуждение, видя, как увлечён этим Сынмин. — Джисок всегда бегал за Джуëном, не замечая того, что он ему безразличен. Он до последнего верил в него… В их любовь. Но когда Джуëн свесил его на половину с балкона… Джисок словно прозрел… — В экстремальных ситуациях люди и правда могут увидеть то, чего не могли раньше. Снять розовые очки. Этому парню действительно понадобится помощь психиатра. — Как и мне, раз вы сейчас со мной тут нянчитесь… Сынмин, закатив глаза, изогнул бровь, закинув ногу на ногу. — Догадливый парень. Ты молодец. Давай посмотрим что-то, что тебя успокаивает, пока я заполняю бумажки? Чонсу кивнул и, взяв пульт, начал искать любимый мультик детства. — Обожаешь «Мою маленькую пони»? Я помню, что когда-то тоже смотрел без остановки. Прям не оторвать меня было. Кто твоя фаворитка из подруг? Чонсу тихо захихикал, смотря вроде бы на солидного психиатра, который сейчас светился ярче восходящего солнца. — У меня это Флаттершай. — Прекрасный выбор! Я уже многое могу о тебе сказать, узнав это. Ты прекрасный! А я выбирал всегда Эпл. Ким аж подскочил. — Она шикарная! Вы похожи! А Гониль… Гониль… Он как Искорка. Умный, скромный и берëт всегда всë в свои руки. На эти слова Сынмин как-то слишком мило улыбнулся, вновь изогнув бровь. Видимо это была его привычка. — А кто он тебе? — Лучший друг. Сосед. И одноклассник. Ему сегодня… Вчера исполнилось восемнадцать. Всё следующее время парни болтали о всякой чепухе, всё больше переходя к дружескому типу общения, даже иногда подкалывая друг друга. Они потеряли счëт времени. Послышался стук в дверь. Чонсу, пискнув, спрятался под одеялом, а Сынмин, как бесстрашный герой, отправился смотреть, кто пришëл. Служба поставила временный замок на дверь, как дополнительная услуга, которую заказал тот же Гониль. — Кто там? — А ты кто?! Раздался напряжëнный голос, который чуть ли не переходил на крик. — Гониль! Это он… Чонсу, подлетев в своей пижаме, босой, по холодному полу рванул к двери и, отпихивая Сынмина, тут же открыл дверь, несмотря на то, что ранее не видел новый замок. На пороге и правда он. Весь запыхавшийся и вымотанный. Глаза Гониля покраснели и подпухли. Губы сжались в две тонкие полосочки и сильно дрожали. По щекам потекли слëзы. Гониль, переходя через порог, подхватил Чонсу и, держа за бëдра, прижал к себе. Тот же в свою очередь, громко всхлипывая, обвил руками шею парня. Гониль припал к искусанным губам младшего. Он целовал трепетно и с волнением. Оба парня прикрыли глаза, играя кто же первый сможет углубить поцелуй. Победил Гониль. Как всегда, как во всех соревнованиях. Старший прижал Чонсу к стене и, сминая в руках бëдра, сплëл языки с пока что не опытным младшим, который только что отдал свой первый поцелуй. Руки у Гониля были сильными. Чонсу, когда смотрел на то, как парочки так целуются на руках, думал над тем, что это безумно стрëмно, ведь, наверно, в голове мелькала мысль, что тебя уронят. Но Ким даже не рассматривал такую возможность в данный момент. Он просто хотел продолжать целоваться. — Я люблю тебя милый… — И я тебя… — А я-то как вас люблю… Раздался смешок Сынмина, который, уже закрыв дверь, стоял оперевшись плечом о стену. — Лучший друг, сосед и одноклассник значит? Да? — Именно так. Гониль улыбнулся своей привычной тёплой улыбкой.