I know you always stay

Намджун никогда не любил фотографироваться. Точнее он вполне мог делать селфи с друзьями или позировать на фоне каких-то достопримечательностей во время путешествия. Но вот профессиональные съемки в студии он не любил всей душой. Да и кому понравится стоять кучу времени под жарящими софитами в какой-нибудь нелепой колючей рубашке, выбранной стилистами, принимая самые невообразимые позы, что только придут на ум фотографу. Это одна из самых нелюбимых сторон его работы, но все же необходимая. И он это прекрасно понимал, собираясь на совместную с Джином фотосессию. Чимин уже был в студии, чтобы утвердить все образы для сегодняшней съемки. Вся команда была в сборе, и на площадке были шум и суета. Краем глаза RM заметил, что Джина уже захватили в плен стилисты по макияжу и волосам. Ему это тоже предстоит, остается надеяться, что ему удастся сохранить хоть каплю его индивидуальности. — Я постарался убрать все, что тебе точно не понравилось бы, но парочка «ванильных» образов все же осталась. Это необходимо, так что будь паинькой, — наставлял друга Чимин своим менеджерским тоном. — Угу, — отозвался Намджун, обреченно рассматривая одежду на вешалках. — Я не могу остаться на съемку. Надо закончить текст обращения компании. Оно выйдет уже вот-вот на днях. Ты должен будешь провести прямой эфир и пообщаться с фанатами. — Угу, — снова откликнулся Джун. — Я проследил, что для всех заказана доставка еды. Так что через пару часов сможете сделать перерыв. — Ага. — Джун? С тобой все в порядке? Нам стоит перенести съемку, если ты неважно себя чувствуешь. — Нет, все хорошо, Чимин. Просто немного отвык от этой суеты. — Ладно. Я на связи, если что. Уже через минуту Намджуна тоже вовлекли в общую суматоху. Пока он заканчивал свои приготовления, Джина уже фотографировали в первом образе. На нем был классический белый костюм с черной рубашкой, а волосы были уложены назад и открывали лоб. Это выглядело действительно хорошо. Хотя, что говорить, Джин всегда и в любой одежде выглядел привлекательно. Намджун невольно засмотрелся на парня. Айдол позировал легко и свободно, не чувствуя смущения или скованности. Рэпера облачили в черный костюм и того же цвета рубашку, что очень удачно смотрелось с его светлыми волосами. Фотографом оказался юный на вид парень, но держался он вполне уверенно, и видно было, что работал с Джином не в первый раз. В процессе съемки они шутили, болтали о чем-то и младший совсем не стеснялся контактировать с артистом. Вскоре пришло время позировать вдвоем. RMу было немного неловко, он явно уступал старшему в этом навыке. Но тот виду не подавал. Наоборот, Джин старался помочь, но Джуну было не по себе. Когда старший впервые положил свою ладонь ему на плечо, по спине побежали мурашки. От этой близости было холодно и горячо одновременно. Рэпер растерялся и стал еще более заторможенным, чем до этого. Каждое прикосновение Джина растекалось током по всему телу. Это что еще такое? Почему его тело так реагирует на чужие прикосновения? Джин, казалось, ничего такого не замечал. Он легко касался и смотрел в глаза, когда это было необходимо. Намджун был уверен, если б его лицо не покрывал слой тона, все увидели бы, что оно полыхает. Может, он просто заболел? К счастью, вскоре потребовалась смена образов. К несчастью, переодевались оба в том же помещении. Намджун проклинал себя последними словами, когда его взгляд невольно упал на оголенный торс Джина. А действительно невольно? Намджун, да что же такое с тобой творится? Ты всерьез разглядываешь парня? Но это было самой настоящей шокирующей правдой. Все эти ощущения были поразительно похожи на легкое возбуждение, которое он испытывал раньше вблизи симпатичных девушек. Никогда в жизни до этого момента рэпер не испытывал подобного. Сколько в его жизни было общих раздевалок и гримерок, несколько лет жизни в общежитии с другими парнями — ни разу он не посмотрел на другого мужчину как-то не так. Но именно сегодня все изменилось. Намджун поспешил выйти в туалет, чтобы свободно выдохнуть. Его зрачки были расширены, на лбу выступил пот, а в груди громко билось сердце, отдавая по всему телу. Немного переведя дух, Джун вернулся в студию. Кажется, никто не обратил внимание на его странное поведение. Для него приготовили один из тех самых ненавистных ванильных образов. Еще и сниматься пришлось полулежа и чуть ли не в обнимку друг с другом. Они издеваются что ли? И без того нелюбимое занятие становится просто пыткой. Остается только молиться, чтоб собственный организм не предал его и не выдал реакцию похуже мурашек и красных щек. Фотограф просит парня расслабиться и, кажется, даже немного ухмыляется его поведению. Неужели все понял? Намджун старается отвлечься от своих мыслей и начинает разглядывать фотографа. А разглядывать там есть что. Парень выглядит не совсем стандартно для обычной корейской молодежи. На тыльной стороне ладони правой руки виднеется татуировка, уходящая куда-то под рукав. Может, она заканчивается сразу под манжетой, но рэпер уверен, что наверняка там есть что-то еще. Одну бровь и нижнюю губу Чонгука (так фотограф представился в начале съемки) украшает пирсинг. И он действительно его красит. Он выглядит хоть и необычно, но очень стильно и цельно вкупе с простой черной одеждой. Волосы удлиненные и спадают по обеим сторонам лица. В каждом ухе по несколько серебристых колечек. Джун думает, что вполне может оценить парня как симпатичного. Но может ли тот вызвать в нем те же эмоции, что и Джин сегодня. Нет, никак не может. За всю свою двадцатитрехлетнюю жизнь только единожды он ощутил нечто подобное с человеком своего пола. И этим парнем был Ким Сокджин. Тот, к слову, чувствовал себя вполне комфортно. Он, не смущаясь, ложился к младшему на плечо или колени, когда того требовал снимок. И наверняка даже подумать не мог, какие бури бушуют внутри того. Джуну это было приятно, даже слишком. Но зачем же столько подобных снимков? Рэпер боится, что не выдержит долго. Он, конечно, знал о существовании фансервиса и понимал, что такие фото будут очень популярны среди фанатов. Но почему Джину это дается так легко? Три часа съемки тянулись мучительно долго. Джун видел, как многие из стаффа по очереди прерывались на обед, и не мог дождаться, когда отпустят и их. И вот, наконец, им дали перерыв на полчаса. Намджун был рад сбросить с себя жесткие лакированные туфли и пиджак в пайетках, от которого все чесалось. Нуна из стаффа усадила их с Джином в уголке на чем-то из реквизита. Что поделать, артисты — народ ко всему привыкший. — Простите, мальчики. Вот все, что осталась, — женщина поставила перед парнями две коробочки с едой, крекеры, фрукты и воду. Намджун сразу заметил надпись «морепродукты» на своем обеде. Он уже потянулся к ней, мысленно себя убеждая, что голод — не тетка, придется есть, что дают. Как вдруг Джин поменял их коробки местами. — Будешь курицу? — произнес он. — Эм… Да, ладно. Спасибо, — только и оставалось ответить Намджуну. — Знаешь, Намджун, а я ведь все-таки решил записать ту песню, что тебе не понравилась, — начал разговор Джин. — Я такого не говорил, хен. Я сказал только, что эта песня не для меня. — Да-да, не начинай. В общем, я надеюсь, что успею ее включить в концерт. — С радостью послушаю. — Вот увидишь, моим фанатам она понравится. «Даже не сомневаюсь», — думает про себя Намджун. Джин болтает без умолку. Умудряется одновременно жевать и рассказывать бородатые анекдоты. Но это здорово расслабляет и отвлекает от «неправильных» мыслей. Потом зачем-то достает свой телефон и предлагает сделать совместное селфи. Хоть это и кажется странным, Намджун старается изобразить какое-то эгье. После перерыва остается отснять только один образ, для которого требовалось сильно поменять декорации. Парни уже вымотались, но Джин старается держаться до последнего. Он начинает все больше шутить, чтоб как-то поддерживать настрой команды. RM вымученно улыбается, а про себя удивляется тому, как Джин оказывается может проявлять заботу о других людях. За время совместной работы они, конечно, немного сблизились, но Ким Сокджин все равно оставался для него загадкой. Намджун недоумевал, как все это могло перерасти в совершенно новую для него реакцию на другого парня. Это вводило в ступор. Чего Намджун не любил, так это не понимать себя. Каждая эмоция, каждое чувство должны быть отрефлексированы. Иначе Намджун не будет самим собой. Что делать с этим новым ощущением, ему совершенно непонятно. Он теперь гей или как? Или может это вообще нормально — так реагировать на прикосновения другого парня. Но как бы долго он ни прокручивал эту мысль в голове, поверить в нее не получалось. Что-то в нем безвозвратно поменялось. И причиной тому был Ким Сокджин. После съемки Намджуна переполняли эмоции. Ему срочно нужно было с кем-то обсудить то, что творилось у него на душе. К Юнги или Чимину он пойти не мог, по понятным причинам. Это могло затруднить их дальнейшую совместную работу. Ему нужен был сторонний незаинтересованный взгляд. Он решил обратиться к близкому человеку, для которого его благополучие будет важнее карьеры. RMу еще не довелось встретиться после приезда с двоюродным братом, который жил в Сеуле. В детстве парни много времени проводили вместе за городом у бабушки и были дружны. Правда в шестнадцать Намджун уехал в Сеул, следуя за мечтой стать известным рэпером. Тэхен переехал в город пару лет спустя. Родители решили, что лучше ему закончить старшую школу в Сеуле, чтобы было больше шансов поступить в хороший университет. Поэтому даже приобрели для парня небольшую квартиру. Братьям не удавалось видеться часто, но в редкие для артиста выходные Намджун спешил к Тэхену. Когда рэперу выдалась возможность переехать в Америку, парни нередко общались по видеосвязи, оставаясь друг для друга близкими людьми. Путь к дому родственника рэпер помнил хорошо. И сейчас, в растрепанных чувствах и с тяжестью на душе, он направился прямо к нему, без звонков и предупреждений, надеясь только на удачу. Было семь вечера буднего дня, так что тот должен был вернуться с учебы. Но кто его знает, он молодой симпатичный мужчина, у которого даже кто-то есть. Намджун помнит, что брат упоминал, что живет не один. И это явно не просто сосед или соседка, потому что квартира у него однокомнатная. Наверное, стоило подумать заранее, что его приход может принести неудобства, но RM слишком нуждался в поддержке, поэтому действовал импульсивно. Вот он уже звонит в дверь. Каково же было его удивление, когда дверь ему открыл не брат, а другой, уже знакомый парень. Он был в широкой майке, которая позволяла полностью разглядеть татуировку от кисти до плеча. Парни глядели друг на друга с широко распахнутыми глазами, и никто не находил, что сказать. Где-то в глубине квартиры раздался знакомый Намджуну голос: — Кто там, зайчонок? Еду принесли? — Зайчонок? — Намджун снова с ног до головы оглядел растерянного парня, нервно теребившего зубами сережку в губе. За его спиной послышалось шарканье, и из комнаты показался Тэхен, лохматый и домашний. Невозможно описать его шока, когда он увидел на пороге своей квартиры непрошенного гостя. Тот явно был удивлен не меньше. Картина, которая открылась перед Джуном, была однозначной, но в то же время вызывала много вопросов. Все трое парней переглядывались, осмысляя происходящее. — Это я удачно зашел, — первым заговорил Намджун. Намджун расположился на диване и следит взглядом за Чонгуком, который суетится на кухне, готовя кофе для гостя. Тэхен сидит напротив брата, увлеченно разглядывает свои ногти и ждет. Ждет то ли осуждения, то ли презрения, то ли разочарования. — Давно вы встречаетесь? — наконец прерывает гнетущую тишину Намджун. — Уже год. И примерно полгода живем вместе, — не поднимая взгляда, тихо отвечает Тэхен. — Родители в курсе? — Нет, — Тэхен все еще пытается понять по голосу отношение брата к ситуации. — А мне почему не рассказал? — Боялся твоей реакции. Да и не телефонный это разговор. — А раньше? — Раньше я не был уверен. — Ладно. Да не трясись ты так. Такое ощущение, что прямо сейчас заплачешь. Я, конечно, удивился, но для меня это ничего не поменяло. Тэхен, наконец, поднимает глаза на брата и будто выдыхает от сброшенного с души груза. Чонгук ставит перед парнями кружки с кофе и чаем и растерянно стоит, не зная, куда ему податься. С одной стороны у них тут личный семейный разговор, а с другой — уходить некуда. Вся квартира — это одна большая комната, она же кухня, она же гостиная и спальня. Намджун, заметив смятение парня, хлопает рукой по дивану рядом с собой. — Да садись ты, я не кусаюсь. И приставать не буду, — добавляет он, хохотнув. Некоторое время парни болтают о разном. Тэхен рассказывает об учебе и подработке в кафе, где и познакомился с Чонгуком. Тогда начинающий фотограф не смог оторвать взгляда от безупречных черт лица официанта и пригласил его стать моделью для курсовой работы. Тэ только посмеялся в ответ. Но Чон был настойчив и вскоре все же заманил старшего в студию, а затем и в свои любовные сети. Тэхен не соврал Намджуну, раньше он только подозревал о своей склонности, но встретив Чонгука больше не сомневался. Чон ворвался вихрем в его жизнь, перевернул все с ног на голову, но принес с собой только счастье, любовь и гармонию. Тэхен все еще переживал иногда, как отреагируют на его отношения близкие, но от своего парня не смог бы отказаться ни в коем случае. Поэтому принятие от Намджуна значило для него очень многое. — Я, собственно, чего пришел. Как раз по этой вашей… нетрадиционной теме. Только обещайте, что все сказанное останется только между нами, — сказал Намджун и как-то особенно выразительно посмотрел на Чонгука. Тот сдержал улыбку и утвердительно закивал.

***

Чимин запал на Юнги в тот самый момент, когда впервые увидел его в студии. Еще тогда он как школьница втрескался в его низкий чуть хриплый голос и эстетичные руки. Сдерживать свои восторги было непросто. Все его естество так и рвалось быть рядом. И он делал это, насколько позволяла работа. Вот только оставалось большим вопросом, есть ли у него какой-то шанс на взаимность. Так сразу и не поймешь, за какую команду играет Мин Юнги. Чимин мог бы поинтересоваться у своего друга, вот только Намджун не знал о личной жизни Пака. Да, даже несмотря на четырехлетнюю дружбу, между ними ни разу не возникало такого разговора. RM, конечно же, знал, что друг иногда бегает на свидания или знакомится с кем-то в клубе, вот только даже не догадывался, что этим кем-то были парни. Чимин не хотел открываться перед другом, потому что все-таки в Корее больше распространено настороженное отношение к однополым парам. И это в лучшем случае. В общем, Пак не спешил откровенничать, не желая рисковать дружбой и работой. И с Мин Юнги старался быть максимально осторожным. Вот только затаенные желания так и рвались наружу. Хотелось как можно чаще и как можно ближе быть к объекту своей симпатии. Чимин замечал на себе пристальные взгляды, но боялся, что его бурная фантазия играет с ним злую шутку. Нельзя было действовать напрямую. Оставалось только закидывать удочку и ждать, пока рыбка клюнет. И Мин не подкачал. В ту первую ночь в студии парням хватило выдержки, чтобы вовремя остановиться и не зайти слишком далеко. Где-то на подсознательном уровне это ощущалось правильным, потому что то, что между ними возникло — это не мимолетный порыв страсти, это нечто большее. Поэтому нацеловавшись вдоволь, парни разъехались по домам. Намджун тогда определенно заметил мечтательную отстраненность Чимина и легкую улыбку на распухших губах, но интересоваться не стал. Захочет — сам поделится. Чимин только и мог, что думать о том, как бы все произошедшее не оказалось пьяным помутнением и временным помешательством для Юнги. Этого Чимин не переживет. Ведь Мин уже так глубоко проник в его мысли и душу. Но все его страхи оказались напрасными. Их встреча на следующий день вначале была для обоих немного смущающей. Юнги был в студии не один, когда Чимин по привычке принес ему холодный американо и удостоился легкого вежливого кивка. Но когда они остались одни, опасения Чимина улетучились, потому что Мин уверенно притянул его за руку к себе на колени и уже привычно и так приятно коснулся губ. Парни ни разу не говорили о том, что же такое между ними происходит. Но их отношения изменились. И хотя, по сути, они точно так же виделись лишь в стенах студии в редкие моменты отдыха от работы, их разговоры становились все более личными, а поцелуи все более жаркими. Пак Чимин уже готов был лезть на стену оттого, как сильно хотел Мин Юнги. Прошло уже около месяца с момента их первой встречи, а значит и с той самой первой фантазии в дУше. Юнги был просто собранием всех кинков Чимина. Его руки, голос, бледная кожа, стройное подтянутое тело. В Америке к нему почему-то подкатывали исключительно перекаченные загорелые парни, которые всячески старались подчеркнуть свое превосходство и маскулинность. Чимин, хоть и предпочитал нижнюю позицию в сексе, но в отношениях хотел равного партнерства, а не роль принцессы при «настоящем мужике». Поэтому Пак сразу положил глаз на Мина. Ему точно не нужно доказывать кому-то и себе свою мужественность, он умеет показать это одним взглядом. Спустя месяц Чимин уже сходил с ума от желания, а при виде Юнги звенел напряженными яйцами. Вот только как заговорить об этом, да и вообще об их отношениях, не знал. Потому что чувствовал, что фраза «давай поговорим о наших отношениях» в случае с Мином — это верный способ никогда этих отношений с ним не иметь. Поэтому действовать пришлось проверенным способом — ловить на живца. А именно заявиться в студию поздним вечером в самых блядски обтягивающих кожаных штанах из всех возможных и предложить Юнги чего-нибудь выпить. Юнги же, даже учитывая все свое тугодумство, сразу что-то заподозрил. Но выпить обоим налил. После выпитого бокала Чимин плавно переместился на колени Юнги к нему лицом. Его лицо немного раскраснелось не то от алкоголя, не то от стеснения. Юнги это все очень забавляло, потому что смущение русоволосого так сильно контрастировало с его поведением. Ерзание Чимина по его паху заводило не на шутку. Мин готов был зайти дальше и только надеялся, что ничем не выдаст свою неопытность. Руки Чимина скользнули под толстовку Мина и сразу нашли твердые бусинки сосков, язык и губы гуляли по шее, оставляя влажные следы. Ладони Юнги удобно разместились на заднице Чимина и сминали кожаный материал, сейчас казавшийся лишним и мешающим. — Малыш, тебе лучше прекратить это прямо сейчас, — прошептал Мин. — А не то что? — насмешливо произнес Чимин, намеренно толкнув бедрами и проехавшись прямо по бугорку в штанах Юнги. — Не то я возьму тебя прямо здесь и сейчас. — А что, если я именно этого и добиваюсь? — прошептал Пак прямо в чужие губы. — Тогда снимай штаны, малыш. Чимин медленно поднялся и начал расстегивать рубашку, не отрывая взгляда от Юнги. Ему определенно нравилась реакция парня на его тело. Пак и без того знал, что сексуален. Такие взгляды на него не были редкостью и чаще всего просто тешили самолюбие, а иногда и раздражали. Но похотливый раздевающий взгляд Мина заводил не по-детски. У Юнги тяжелело в штанах от предвкушения и все тело горело, поэтому он самостоятельно избавился от толстовки, пока Чимин старался максимально грациозно избавиться от узких штанов. Чего Мин совсем не ожидал увидеть, так это соблазнительных черных кружевных боксеров на желанном теле. Сомнений не оставалось: все это было спланировано Паком с самого начала. Никто не надевает кружевные трусы и кожаные штаны, чтобы потрепаться о работе. Но Юнги не против. Сам он предпочел бы сделать это в более комфортной обстановке, но отказать своему парню уже не может. Не тогда, когда тот в одном кружевном белье оперся руками на стол, выпятив аппетитный зад, и ждет от него действий. Юнги не заметил, в какой момент на столе появился тюбик со смазкой и презервативы. — Ну же, сладкий, иди ко мне, — шепчет Чимин, выгибаясь еще сильнее, и Мина ведет от этого обольстительного голоса. Юнги подходит нетвердой походкой и оглаживает руками упругие ягодицы в полупрозрачной ткани. Повинуясь какому-то неведомому желанию, он несильно, но ощутимо звонко шлепает по ягодице ладонью. — А-ах, да-а, — раздается в ответ. Мин мысленно благодарит высшие силы за то, что стены в студии звукоизолированы и их никто не может услышать. Кажется, его случайный эксперимент получил положительный отклик, поэтому он шлепает еще раз, уже по другой ягодице. Чимин громко и пошло стонет. — Ох, накажи меня, папочка! — Наказать, малыш? — Да-а, я был плохим мальчиком. Юнги никогда раньше не занимался ничем подобным, поэтому очень удивлен, что с каждым шлепком член в его штанах твердеет и подергивается. И непонятно, что заводит больше — стоны Чимина или его раскрасневшиеся от ударов ягодицы. Потребовалось еще несколько шлепков, чтобы Чимин дошел до крайней степени возбуждения и попросил о большем. — Хочу тебя. Войди скорее. Юнги поспешил снять штаны и боксеры и взял пузырек со смазкой. Давно ему не приходилось заниматься ничем подобным, но о важности данной процедуры он помнил хорошо. Обильно смазав пальцы, он приспустил трусики и осторожно ввел один в сжатое колечко мышц его парня. Палец вошел свободно, поэтому Мин аккуратно добавил второй. Очевидно, Чимин и тут все подготовил и предусмотрел. Вскоре подготовка была закончена и, надев презерватив, Юнги вошел во влажную растянутую дырочку, медленно, насколько хватило его выдержки. Чимин тихонько заскулил и сам постарался насадиться как можно глубже. Повинуясь какому-то животному желанию, Юнги наклонился к шее Пака и оставил на загривке несколько укусов и поцелуев. — Все хорошо, сладкий. Двигайся, — Чимин дотянулся рукой до бедра Юнги и нежно погладил, сильнее прижимая к себе. — Как пожелаешь, малыш, — Юнги отпустил себя и стал толкаться в парня, быстро наращивая темп. Оба парня были настолько возбуждены прелюдией, что быстро подошли к пику наслаждения. Первым кончил Юнги, низко зарычав и уткнувшись лбом в плечо младшего. После этого, прямо не выходя из него, он обхватил член Чимина и за несколько размашистых движений рукой довел того до оргазма. Парням потребовалось не менее пяти минут, чтобы полностью восстановить дыхание и прийти в себя. Будто очнувшись от какого-то наваждения, Юнги испугался, что мог быть слишком груб с Чимином. Но тот смотрел на него абсолютно счастливым удовлетворенным взглядом.

***

Время летело неумолимо. RM был в Корее уже месяц. Весь этот период он активно работал над песней и готовился к предстоящему выступлению. Но для общественности, особенно западной, он залег на дно. Не публиковал ничего в соцсетях, не появлялся на виду. Это, конечно, было продуманным шагом руководства. Да и ему самому ничего такого делать не хотелось. СМИ немного поутихли за это время, блогеры и фанаты уже давно высказались в сети на этот счет. Но это совсем не означает, что проблема исчезла. Вопрос необходимо было решить, и Чон Хосок, как и обещал, приложил к этому максимальные усилия. Накануне запланированного прямого эфира Намджуна компания, наконец, выпустила на Виверс комментарий на тему скандала. «Здравствуйте. Это компания JH Entertainment. Мы хотели бы сделать пояснение относительно ситуации, сложившейся с нашим артистом Ким Намджуном, выступающим под псевдонимом RM. Мы понимаем недовольство общественности музыкальными композициями, автором которых является наш артист. Однако мы хотели бы отметить, что все три песни, ставшие предметом обсуждений, были написаны и исполнялись рэпером более восьми лет назад, в возрасте четырнадцати-пятнадцати лет, а не в восемнадцать-девятнадцать лет, как ошибочно указали СМИ. Ниже мы прикладываем доказательства этого факта. Добавим, что с момента подписания контракта с агентством в возрасте шестнадцати лет и по сей день RM не пишет и не исполняет композиции подобного рода, способные задеть или оскорбить кого бы то ни было. Со своей стороны мы сделали все возможное, чтобы убрать из сети все копии этих песен. Сделано это было не для того, чтобы убрать следы ошибок прошлого, но чтобы больше не задевать чувства никого из слушателей. Компания JH Entertainment приносит извинения от своего лица и от лица Ким Намджуна за сложившуюся ситуацию. Мы с большим уважением относимся к каждому нашему слушателю. Каждый день мы трудимся для вас и надеемся вскоре порадовать вас новой качественной музыкой. Компания и наши артисты своей деятельностью поддерживают такие ценности как дружелюбие, вежливость, уважение, понимание и толерантность. Благодарим за вашу любовь и понимание». Ниже были приложены исчерпывающие доказательства о времени появления песен в сети. И даже небольшой кусочек видео с исполнением (конечно, не содержащий тех самых оскорбительных слов), где Джун — смешной худой нескладный подросток, и никак не похож на себя восемнадцатилетнего. Со своей стороны компания сделала все возможное, чтобы смягчить последствия удара. Было очевидно, что назавтра эту новость растиражируют все СМИ. Дело оставалось за Намджуном — сумеет ли он заново расположить к себе публику. Текст извинения был подготовлен и отрепетирован заранее, а дальше предстояло пообщаться с фанатами на любые другие темы. Причем строго-настрого запрещалось упоминать о новой песне и предстоящем выступлении с Джином до официального анонса. Даже если проницательные фанаты, которые иногда похлеще Шерлока Холмса, о чем-то догадаются и начнут расспрашивать. Джин любезно предложил воспользоваться своей студией для прямого эфира. Неизвестно только, по своей ли инициативе или его заставили. Сам он тоже присутствовал за кадром, вместе с Чимином и собственным менеджером Седжином. Намджун заметно нервничал перед эфиром. — Намджуна! — позвал Джин. — Что? — отозвался тот. — Что сказала подушка человеку, когда тот был в плохом настроении? — Что? — Ты можешь на меня положиться, — произнес Джин и залился своим забавным скрипучим смехом. Присутствующие улыбнулись, но не столько от самой шутки, сколько от умения Джина шутить в самые напряженные моменты. Прямой эфир на Вилайве начался и сразу полились комментарии зрителей. Намджун произносил заранее заготовленный текст, стараясь выглядеть максимально искренне и раскаянно. Парни за кадром пристально вглядывались в комментарии. Примерно половина из них были негативные, резкие и обвиняющие. Другая часть старалась возразить первым и поддерживали Джуна. Конечно же, от особо преданных и внимательных зрителей не скрылся тот факт, что съемка идет в студии Джина. Закончив свою речь, рэпер обратил внимание на чат. Ему необходимо было зацепиться за какую-то реплику, чтобы начать диалог с публикой. Но в чате обсуждалось лишь то, о чем говорить не хотелось. Джун лихорадочно бегал глазами по строкам, благодаря за комментарии с поддержкой. Джин видел его растерянность и прикидывал в уме, чем можно помочь. Когда ему в очередной раз встретился комментарий «Ааа… Кто-нибудь мне объяснит, почему RM в студии Джина?!...», он решился. Наплевав на то, что ему потом явно влетит за выходку, Джин резко встал и направился в кадр. Особенно внимательный зритель обязательно заметит то секундное замешательство Джуна и даже испуг, когда к нему присоединился Ким Сокджин. Чимин был шокирован, а Седжин обреченно закрыл лицо рукой. Джин появился в кадре и сделал то, что у него получается лучше всего, — разрядил обстановку шутками и перетянул внимание публики на себя. Он поддерживающе сжал колено Намджуна под столом и получил благодарный взгляд в ответ. Обсуждение в чате плавно приняло совсем другой оборот. Среди зрителей эфира обнаружилось много фанатов Джина, которые были в восторге от его неожиданного появления. Он рассказал, что они с Джуном давние друзья, которые рады наконец встретиться и провести время вместе. Нельзя сказать, чтоб это было абсолютной ложью, скорее сильным преувеличением. Айдол не позволял комментаторам перевести все внимание на него одного. Он умело вел диалог с Джуном и публикой, пусть и задавая глупые вопросы, но старательно обходя все опасные острые темы. В итоге, вторая часть эфира получилась легкой и забавной, благодаря Джину, за что Намджун был очень благодарен. Цель эфира была достигнута. Конечно, такой дуэт породил множество теорий и догадок о совместной работе парней, которые подтвердятся уже через несколько дней. Джин, конечно, получил нагоняй от менеджера и какой-то безысходный и тяжелый вздох от Хосока, но тот благодарный взгляд Намджуна стоил этого.