I know you always stay

Направляясь в студию для написания текста песни, Намджун собрал всю свою волю в кулак, чтобы не сбежать оттуда как маленький трусливый капризный ребенок. На эту задачу им выделили только две недели, потому что сроки для остальной подготовки к концерту поджимали. И все бы ничего, RM написал уже сотню песен и мог бы это сделать в короткие сроки. Но сейчас все было иначе. Ему предстояло совместно работать с человеком, которого он не особо понимал и которого не выбирал сам, основываясь на их творческой совместимости. Их репертуары, тексты их песен отличались кардинально. И дело не только в том, что один исполнял любовные баллады, а другой читал рэп. Просто эти двое были действительно разными людьми. Но в этом и была суть их сотрудничества. Слушатели должны были увидеть RMа с другой стороны. Не тем грубым бесчувственным монстром, которым его выставили американские журналисты. А милым порядочным сентиментальным парнем, вроде Сокджина. Непростая затея, нужно сказать. Впрочем, вся команда верила в успешность этого остроумного плана. Чимин как мог подбадривал Намджуна. Кажется, ему очень понравился Джин, и он с нетерпением ждал еще не написанную песню. Намджун же всеобщего оптимизма не разделял, но у него не было других вариантов кроме как действовать. Он не мог подвести Хосока и всех остальных людей, что в него верили. Что ж, может что-то из этого и выйдет. Ведь это все тот же Джин, которого он помнит еще неуверенным, очаровательным трейни. Только сейчас это был вполне уверенный в себе привлекательный мужчина. Он вошел в студию с неизменной улыбкой, той самой, которую Намджун не раз видел в его интервью и на шоу. Очевидно, наигранная улыбка на публику. — Всем привет! Надеюсь, я не сильно опоздал? Готов компенсировать усердным трудом и старанием, — пошутил Джин. Из присутствующих это повеселило только Чимина. — Окей, парни. Студия в вашем распоряжении, а я, пожалуй, пойду выпью кофе, — закинув свой рабочий блокнот и телефон в сумку, Юнги засобирался на выход. — Как? Разве мы не работаем над песней вместе? — разочарованно спросил RM, он ведь надеялся, что Юнги выступит отличным буфером между двумя противоборствующими творческими единицами. — Обязательно поработаем. Но первый вариант текста вы напишете сами. Таково требование начальства. Так что извини, бро, — пожал плечами Мин. — Юнги-хен, ты не покажешь мне какое-нибудь хорошее кафе неподалеку? Я тут пока ничего не знаю. А я угощу тебя обедом, — Чимин вопросительно уставился на старшего. Юнги не был в восторге от идеи обедать с кем-то малознакомым. Но что-то трогательное было в открытом взгляде Пак Чимина, что сложно было сказать ему "нет". Да и не в правилах Мина отказываться от халявной еды. В конце концов, Пак — лучший друг Намджуна. Не может же он быть настолько ужасен? Да и всегда можно поговорить о работе, поэтому неловкое молчание им не грозит. — Пойдем, — безразлично буркнул Мин, и Чимин радостно выскользнул вслед за ним из студии. Намджун только растерянно глядел вслед обоим. И зачем только Чимин так рвался с ним в студию, чтобы бросить его тут на растерзание Ким Сокджину? Предатель. Джина, похоже, совсем не заботило, что эти двое оставили их наедине. Он по-хозяйски развалился в кресле Юнги и повернулся к Намджуну, устроившемуся на диване. Тот деловито порылся в сумке и выудил оттуда записную книжку, которую всегда носил с собой на случай, если придется записать внезапно пришедшие на ум строки. А после принялся шарить по сумке в поисках чего-нибудь пишущего, явно оттягивая момент и не желая вступать в диалог первым. — Что ж… С чего начнем? — первым не выдержал Джин. — Может попробуем набросать что-то каждый сам по себе, а потом обсудим наработки? — О, знаешь, вообще-то я принес кое-что, — Джин протянул рэперу несколько сложенных листов с рукописным текстом. Намджуна что-то кольнуло внутри от досады, он-то пришел совсем не подготовленным. За последнее время он не написал ни строчки, хотя все это было в первую очередь ради него. Пробежав глазами по аккуратным строкам, он был приятно удивлен. Стихи были нежными и трогательными, очень в стиле творчества Сокджина, но совсем не в стиле рэпера. Если уж ему и придется читать про ванильную любовь, то только в своем стиле. — Я не думаю, что это подойдет, Джин-хен. Пойми меня правильно, слова вполне хорошие. Но для меня никак не подходят, — Намджун видит, как взгляд Джина темнеет. — И чем же они тебе не подходят, позволь узнать? Намджун уже чувствует, что беды не миновать, но решает идти до конца. Он всегда был тем человеком, кто прямо и честно отвечает на вопрос, не увиливая. — Я бы не стал выражаться так слащаво. Песня про любовь не обязана быть такой приторной. — Да тебе-то откуда знать, какой должна быть песня про любовь? — шипит Джин себе под нос, но так, чтобы младший услышал. — А это еще что значит? — А то, что за последний год ты не выпустил ни одного жизнеутверждающего трека. Все только про страдания, хейт, потерю смысла. Не думаю, что ты можешь учить меня писать любовные тексты, — язвительно отметил Джин. Намджун буквально опешил. Упуская из виду слишком сильную осведомленность старшего о своем творчестве, он осознал, что Джин прав. Все это время положительным эмоциям просто неоткуда было взяться. Да, год назад он все еще был с Бекки. Но это не было так восторженно и радостно как в самом начале. Было много ссор, стресса из-за работы. А за последние три месяца не было написано ни строчки. Все это было правдой, но подобные слова от Джина раздражали. Да как он смеет? — Ты что ли будешь меня учить? Человек, главный хит которого о том, что надо любить только себя? — медленно закипал Намджун. — Не любить только себя, а любить себя в первую очередь. Это большая разница. Тебе тоже следовало бы этому поучиться. У тебя с этим всем большие проблемы. — Да о чем ты вообще? Ты меня совсем не знаешь, Джин, — Намджун понижает голос, потому что начинает не на шутку злиться. — Я тебя насквозь вижу, ты весь как открытая книга. И зови меня хеном, я все-таки старше тебя. Имей уважение! — Ты ничего не знаешь, хен! И не лезь туда, куда не просят. Мы с тобой только по стечению обстоятельств оказались обязаны работать вместе. Поэтому держи свои глупые выводы на мой счет при себе, — последние слова RM буквально прорычал Джину в лицо. Затем он выскочил из студии, громко хлопнув напоследок дверью. Никто из них совсем не ожидал, что встреча закончится таким образом. Джин не жалел о сказанном, ведь в конце концов это начиналось как обсуждение темы песни. Но Намджун отреагировал слишком бурно. Следующая встреча была назначена только через два дня из-за плотного графика Джина в преддверии сольного концерта. Но это только к лучшему. Обоим необходимо было остыть и привести мысли в порядок.

***

Два дня Намджун не появлялся в здании агентства. Он засел в своей просторной элегантной голубой комнате и пытался написать хоть пару строк. Но все попытки были неуспешными. Вдохновению просто неоткуда было взяться. Если Намджун и был открытой книгой, но абсолютно пустой и неинтересной в данный момент. Чимин старался расшевелить друга, предлагал посмотреть вместе фильмы, почитать что-то, даже притащил откуда-то буклеты современных арт-галерей. Но его друга ничто не цепляло. К сожалению, Чимин не мог быть постоянно рядом, у него было много работы в офисе. Команда подбирала образы для фотосессий и концерта, разрабатывала тексты для интервью и публичных выступлений. Чимин был голосом RMа во всех обсуждениях, и за ним было последнее слово. Раньше рэпер сам участвовал на каждом этапе, но сейчас его моральных сил на это просто не хватало. Поэтому друг взял на себя максимум забот. Но не только поэтому Чимин спешил в офис компании. Оказавшись там, он всегда торопился заглянуть в студию Мин Юнги и неизменно находил хозяина внутри. Первый совместный обед прошел хорошо. Скучно или неловко не было. Чимин даже взял с Юнги слово повторить как-нибудь. В последующие три дня, идя в студию, Чимин всякий раз брал с собой кофе для Мина. Тот хотя поначалу и был удивлен таким жестом, но благодарно принимал любимый напиток. Да и само нахождение менеджера в студии становилось все более привычным. Студия никогда не была пустым безлюдным местом, туда постоянно наведывались певцы, рэперы и их стафф. Но редко кто заходил просто так, чтобы перекинуться парой слов с Юнги. Но только не Чимин. Он появлялся со своей неизменной сияющей улыбкой, завязывал бессодержательный разговор, а иногда просто молча наблюдал за работой музыканта. Странно, что тот не сопротивлялся. Мин даже сам не знал, почему парень его совсем не раздражал. В день, когда была назначена встреча Намджуна и Джина в студии, Юнги беззаботно попивал принесенный Чимином холодный американо, пока тот увлеченно что-то рассказывал о жизни в Америке. Из безмятежного состояния его вывел внезапный вопрос, который слишком контрастировал с предыдущей темой. — А у тебя есть кто-то? Может быть семья? — Что? — переспросил Юнги. — Мне просто интересно, как ты совмещаешь работу и личную жизнь. Ты ведь проводишь в студии буквально все время. — Да совмещать особо нечего. Нет, у меня, конечно, есть семья — родители и старший брат. В остальном я один. Но моя работа — это скорее следствие, а не причина этого. Я провожу все время в студии, потому что нет никого другого, на кого его потратить. Но работа, хоть и любимая, действительно отнимает много времени. Поэтому мне сложно ужиться с кем-то, кто не понимает, как это важно для меня. Чимин понимающе закивал. Он уже не первый год работает с Намджуном и общается с людьми из музыкальной сферы. В этом кругу такое встречается постоянно, даже с теми, кто не связан контрактом. У Пака самого не было возможности иметь хоть кого-то более-менее серьезного. Но это никогда не тревожило его так сильно, как сейчас, когда из жизни ушла вся предопределенность и стабильность. Казалось бы, не время сейчас об этом думать. Но именно в такой ситуации остро ощущалась необходимость близости и поддержки. Время встречи уже давно подошло, но оба парня в студии не появились. Чимин позвонил другу и выяснил, что тот уже ожидает лифта внизу. Намджун опаздывал не специально. Сначала не мог найти телефон, а выйти из дома без него было смерти подобно. Потом таксист неудачно решил объехать пробку через еще более забитую дорогу. В общем, все было против него. Кто-то скажет, что так всегда случается, когда на самом деле ты не хочешь приходить в какое-то место. И будет прав. Эти ощущения были совсем не похожи на те, что были в первый раз. Тогда Намджун переживал от неизвестности, а сейчас он уже знал, чего боится. Он боялся встретиться лицом к лицу с человеком, который его обидел. Правда, прошедшие дни заставили его пересмотреть взгляд на свою реакцию. Конечно, он слегка перегнул палку. И, наверное, основная вина за то, что рабочая атмосфера была нарушена, лежит все же на нем. Но встречи не случилось, потому что в студии его ждали только Чимин и Юнги. Некоторое время все продолжали ждать, а Намджун периодически нервно поглядывал на часы. Когда прошло уже сорок пять минут от назначенного времени, Чимин решил пойти и разузнать у команды, что с Джином. — Я поговорил с Джин-хеном. Он сказал, что не хочет снова тратить на тебя свое время, потому что в прошлый раз ты бездумно потратил его. — Эммм… — Намджун поднял брови, пытаясь понять, что ему делать. — И что теперь? — Езжай к нему и извинись. Я узнал адрес для тебя. — Чего? — Намджун, давай сейчас опустим все эти детские обиды и перейдем к тому моменту, где ты начинаешь мыслить и действовать как профессионал и как взрослый мужчина, — Чимин хоть и был другом и ровесником, но сейчас явно использовал свой особый менеджерский тон. RM нахмурился и поджал губы. — А что, если он просто пошлет меня? — Тогда попробуем поговорить через его менеджера, но думаю, что вам обоим лучше будет решить все между собой. — Знаешь, Джун, если ты извинишься, проблем не возникнет. Джин, конечно, очень эмоциональный, но одновременно и взрослый и рассудительный, — заверил Юнги. — Ладно. В течение получаса Намджун оказался перед заветной дверью. Он не мог себе объяснить, почему так боится встречи с Джином. Неужели потому, что тот действительно видел его насквозь и вся их совместная работа может превратиться в копание в едва затянувшихся душевных переживаниях? На Джине, открывшем дверь, была широкая фирменная футболка и шорты. Волосы слегка влажные и в легком беспорядке. На лице ни грамма косметики. Такой Джин казался гораздо моложе и очень был похож на самого себя времен стажерства. Это воспоминание вызвало невольную улыбку Намджуна. Джин заинтересованно посмотрел на него, и улыбка сразу слетела. — Проходи, — старший указал рукой внутрь квартиры. Квартира была просторной, в светлых теплых тонах и обставлена со вкусом. Расположившись на большом серо-коричневом диване в гостиной, Намджун успел про себя отметить, что здесь царил уют, которого так не хватало его временному жилищу. — Не думал, что ты придешь, — начал было Джин. — Я хотел извиниться, Джин-хен. Я повел себя как ребенок. — Говоришь это, чтобы я не отказался работать с тобой? — А ты хотел? — растерянно проговорил RM. — Нет, мне правда стыдно за свое поведение. Мне, конечно, не понравилось то, что ты сказал. Но мой поступок был непрофессиональным. Джин вглядывался в лицо парня, чтобы понять, насколько тот искренен. — Значит, не понравилось, что я тогда сказал? — Я подумал, что ты все еще злишься на меня за то, что случилось тогда, четыре года назад. И поэтому придираешься. — Четыре года назад? О чем ты?

Flashback

Обычно Джин не верил слухам. Но вот уже несколько дней среди стаффа шли разговоры, что скоро одного из сольных исполнителей отправят в Америку для дальнейшего продвижения. Руководство ничего не подтверждало, но все это породило некоторые волнения среди артистов. Если что-то подобное и планировалось, то Джин стал бы одним из первых кандидатов на это место. Дело было в репетиционном зале, когда Джин услышал, как хореограф делится с ребятами последними новостями. В этот самый момент руководство компании обсуждает, кого стоить отправить в США. Кима будто холодной водой окатило. Он выбежал из зала и прямиком направился к кабинету для совещаний. Удача была на его стороне и дверь была приоткрыта, что позволило оказаться в курсе всех обсуждений начальства. — Мы рассмотрели все варианты и выбрали троих кандидатов для этого. Лучше всего подойдут Джин, Хена или RM. Выбор за вами, директор. Где-то за дверью Джин невольно сложил руки в молитвенном жесте, желая услышать только одно конкретное имя. — Думаю, стоит выбрать RMа. Америка пойдет мальчику на пользу. Посмотрим, что из этого выйдет. Вызовите его ко мне сегодня, я предложу ему. Хотя, не думаю, что он может отказаться. «Конечно, он согласится. С чего бы ему отказываться от такой возможности», — с досадой и злостью думал про себя Джин, спускаясь обратно в репетиционную комнату. Навстречу ему, как назло, шел Намджун. Джин нарочно толкнул его плечом, проходя мимо, и злобно прошипел «Поздравляю». Младший только растерянно отшатнулся, ничего не понимая. Однако уже через час в кабинете Хосока к нему пришло понимание, на что так злился Джин. Очевидно, он был расстроен своим проигрышем в этом негласном соревновании за новые возможности. И хотя Намджун был очень рад выпавшему шансу, было неприятно, что его за это ненавидели. А это определенно было так. Весь месяц до отъезда Джин избегал младшего, который хотел поговорить. Намджун не мог не заметить мрачных взглядов старшего, но как только он приближался, тот делал все возможное, чтобы не дать разговору случиться. Впрочем, скоро RM улетел навстречу своим мечтам, и эта неловкая ситуация вскоре забылась.

End of flashback

— Я знаю, как сильно ты расстроился, что в Америку поехал я, а не ты. Прости, Джин-хен. Но в этом ведь нет моей вины. Давай забудем все, что было, и начнем сначала. Ведь так или иначе, твоя карьера сложилась прекрасно. Моя тоже… до недавнего времени. Так что скажешь? Джин внимательно сканировал Намджуна взглядом, словно обдумывая его слова. — Хорошо. Значит, новое начало. Давай оставим прошлое. Наверное, я был немного груб тогда. Но знаешь, нам придется обсуждать подобные вещи. Ведь по-настоящему душевную лирику по-другому не напишешь. — Я понимаю. И я готов. Поработаем сегодня? — Да, конечно. Только сначала давай чего-нибудь перекусим. Ты явно проголодался. Намджун удивленно вскинул брови, но тут его живот тихонько заурчал, видимо, не в первый раз. — Я закажу нам что-нибудь. Ты наверняка соскучился по настоящей корейской еде, — добродушно усмехнулся Джин. За совместным ужином напряжение окончательно спало, и атмосфера стала более дружеской. Было немного похоже на старые времена, когда парни, уставшие от репетиций и тренировок, пересекались на общей кухне в общежитии и могли разделить в ночи один рамен на двоих. — Знаешь, многие в агентстве считают несправедливым все, что с тобой сейчас происходит, — внезапно сказал Джин. — Несправедливым? — Да. Странно спрашивать с тебя за то, что творил восемь лет назад глупый подросток. — Я и был этим глупым подростком, Джин-хен. — Это неважно. Все ошибаются, Намджун. Ты был просто ребенком, повелся на чужое влияние и выдал парочку сомнительных треков. Это сейчас эти вещи не вписываются в современную повестку, но тогда многие рэперы так читали. — Почему ты уверен, что я написал это в пятнадцать? СМИ говорят, что эти песни написаны мной в восемнадцать-девятнадцать лет. — СМИ могут говорить, что угодно. Но я абсолютно уверен, что ты не сочинял такого во время стажерства и уж тем более после дебюта. И Хосок-ши это знает. Ему просто нужно немного времени, чтобы собрать все доказательства и выступить в твою защиту. Извиниться, конечно, придется. Но твоя вина гораздо меньше, чем они пытаются выставить. — А что думаешь об остальном? — осторожно спросил младший. — Остальном? — Да. Об истории с Ребеккой, — Намджун стыдливо уставился в тарелку, поэтому не заметил, как на этих словах Джин нахмурился. — Ну, это еще одна чушь. Поверь, эту дуру тоже выведут на чистую воду. Парни, казалось, оба не готовы были продолжать эту серьезную тему. Но Намджун заметно расслабился, чувствуя поддержку коллеги. — Знаешь, Джин-хен, твоя осведомленность поражает, — усмехнулся RM. — Я же должен быть осведомлен о делах агентства, о карьере моих коллег. В этот вечер парни плодотворно поработали над текстом. Они открыто делились, какой хотят видеть совместную песню и выступление. Теперь, когда прошлые обиды остались позади, работалось легко и приятно. Даже придумалось несколько стоящих строк, которые наверняка войдут в итоговый вариант трека.

***

Следующую неделю Чимин был постоянным гостем в студии Мин Юнги. Когда RM и Джин работали над текстом, Чимин и Юнги ходили в полюбившийся им ресторан неподалеку. В студии Мин продолжал работать под внимательным взглядом русоволосого, даже пару раз включал ему незаконченные композиции, что было его личным табу. Но с Чимином все было иначе. Парень смотрел своим открытым невинным взглядом ребенка, и Юнги просто не мог ему сопротивляться. Странно было осознавать, что этот милый парень в общении по работе был совсем другим — строгим, требовательным и иногда даже резким. Это Мину удалось понаблюдать лично, когда пришлось выползти из своей берлоги ради общения с менеджерами по поводу графика записей. Такая перемена в парне поражала. Кто знает, что еще таилось в этом загадочном Пак Чимине? Работа над текстом уверенно продвигалась. Юнги приступил к написанию музыки и просиживал в студии до ночи, подбирая разные варианты. Писать все полностью самому было гораздо проще. Сейчас же приходилось считаться с чужим замыслом песни. Но Мин очень уважительно относился к чужому творчеству, поэтому старался и со своей стороны приложить максимум усилий. Тем более рядом всегда была поддержка в лице Чимина. Вот только его поведение становилось немного странным. Он будто старался сократить дистанцию между ним и Юнги, вторгнуться в его личное пространство. Будь это наглым вторжением вроде объятий, Мин сразу осадил бы его. Он не привык к тесному общению даже с самыми близкими, допуская посягательства разве что по особым случаям. Но Чимин действовал иначе. Его движения были как бы невзначай. Принося Юнги кофе, он старался отдать его прямо в руки, держа стакан таким образом, что тот невольно касался его пальцами. Когда Мин предлагал послушать новый отрывок песни и протягивал Чимину один наушник, тот придвигался так близко, что позволял ощутить легкий аромат его парфюма и едва уловимый запах шампуня. Сидя в соседнем кресле, ненароком касался своим коленом бедра Юнги. Тот был в полном замешательстве. Все это отдаленно напоминало некое заигрывание. Но было несколько «но». Во-первых, Чимин был парнем, а Юнги привык по умолчанию воспринимать всех людей как гетеросексуалов, пока те сами не скажут обратное. Во-вторых, все-таки парочки случайных прикосновений маловато, чтобы уличить человека во флирте. Это должно сопровождаться какими-то фразочками и двусмысленными взглядами. Но Чимин смотрел при этом своим обычным наивным взглядом и не говорил ничего «такого». В-третьих, Юнги был крайне плох в распознавании разного рода намеков и недосказанностей, в том числе флирта. Он любил, чтобы все прямо и начистоту. Потому что иначе можно долго гадать и навыдумывать много лишнего. Юнги не хотел бы голословно обвинять кого-то и выглядеть при этом полным придурком. Возможно, у Пака просто такая манера общения с близкими людьми. В конце концов, с Намджуном он тоже ведет себя достаточно свободно. Из всего этого Юнги сделал вывод, что думать тут не о чем. Странным было не только поведение Чимина, но и то, что это не раздражало Мина, а только лишь вводило в ступор. В один из дней, когда музыка к песне наконец была написана, Мин задержался в студии за полночь. Еще предстояла аранжировка и запись песни, но первый самый сложный этап был позади. Юнги решил отметить это баночкой пива из собственного мини-холодильника, являющегося полноправным и важным жителем его студии. Мин открыл уже вторую и переключил трек в своем плей-листе для расслабления, когда в дверь постучали и робко приоткрыли. Конечно, это был Пак Чимин. — Привет, Юнги-хен. Все еще работаешь в такое время? — Привет, Чимин. Нет, уже отдыхаю. Присоединишься? Чимин был только рад приглашению, даже не отказался от пива. Потому что хоть он и работал двадцать четыре часа в сутки и фактически находился на своем рабочем месте, никому не придет в голову ругать его в такое время. Парни пару раз прослушали демку, и Чимину явно понравилось. Пока он рассыпался в комплиментах ему и парням, Юнги слегка мутным взглядом рассматривал парня. Только сейчас он осознал, насколько Пак был красив. Стройная подтянутая фигура, несомненно, была результатом танцевального прошлого. На Чимине были светло-голубые джинсы, соблазнительно обтягивающие бедра, и белый свободный свитшот. Широкая горловина открывала вид на острые привлекательные ключицы. А яркий взгляд Пака с хитрым прищуром и очаровательная улыбка привлекли Мина еще при первом знакомстве. Юнги опомнился, что слишком долго пялится, и отвел глаза, но было уже поздно. Чимин заметил пристальный взгляд на себе и едва сдержал ухмылку. Не подавая виду, он рассказывал Мину о подготовке к концерту Джина и, время от времени отпивая пиво из банки, каждый раз облизывал пухлые губы языком. Вот это уж точно напоминало какое-то соблазнение. Мин гулко сглотнул и тряхнул головой, пытаясь сбросить охватившее его странное чувство. Казалось, в комнате становится жарче, а все пространство вокруг заполнено запахом пива и ароматом духов Чимина. Ах, если б можно было придвинуться ближе и втянуть этот запах прямо с его шеи. Чимин допил пиво и с разрешения хозяина студии поднялся за второй. Правда, у мини-холодильника он не присел на корточки, как делали все остальные, а наклонился, открывая Мину потрясающий вид на свой соблазнительный зад, обтянутый тонкой джинсой. В животе Юнги стянуло узел желания. Неторопливо перебирая баночки, Чимин будто нарочно еще сильнее прогнулся в пояснице, выпячивая попку. Если это не было сделано специально для него, то Мин Юнги вообще ничего не понимает в этой жизни. Догадка охватила внезапно и заставила отбросить все внутренние «но». Юнги в два шага настиг парня и, аккуратно развернув к себе лицом, прижал к стене всем телом. Они смотрели друг на друга, не отрываясь. В глазах Юнги плясали огоньки страсти. Его единственным желанием было впиться в эти прекрасные влажные мягкие губы. И пусть он неправильно все понял и получит за свой внезапный порыв по лицу. Но легкое опьянение и поведение Чимина, подарившее некую надежду, прогнали все внутренние сомнения. Юнги придвинулся ближе и мягко, но уверенно накрыл чужие губы своими. Внутри все трепетало от нахлынувшей нежности и теплоты. Спустя несколько мгновений Мин отстранился в ожидании своего приговора. Чимин вглядывался в него, нахмурив брови, а затем сделал совсем неожиданное. — Ну, наконец-то, — сказал он и, притянув Юнги за шею, поцеловал его.