our future

Миша сидел за столиком в одиночестве уже 20 минут. Из ресторана открывался невероятный вид на Красную площадь, и это, пожалуй, было веской причиной, почему Москва все это время даже не думал обижаться на Петербург за опоздание, а в сотый раз обводил взглядом арки и узоры здания Кремля. Может, он так мстил Мише за его постоянные задержки на собраниях? Москва вздохнул и бессмысленно уставился в меню, хотя точно знал, что не закажет ничего, пока не придет Саша. И что когда он придет, они оба выберут блюда со свежими морепродуктами. Миша любил совещания посреди недели - это была не только хорошая возможность дать всем новые указания и выслушать накопившиеся проблемы, но и увидеться со своим любимым городом. Но сегодня Петербург был немногословен, он лишь сказал, что остановился в отеле («Почему не у меня в квартире, Саша?»), и что он позже напишет, в каком ресторане они встретятся вечером («Белуга», который над «Националем»). Дав ясно понять днем, что Александр не задержится после собрания, Москва оставил все свои надежды на вечер, но это не мешало ему быть немного разочаровавшимся из-за несостоявшихся планов. Миша ведь мог с серьезным видом попросить Санкт-Петербург остаться для обсуждения неточностей в последнем отчете, а когда бы все вышли, он подошел бы к двери и с коварной улыбкой закрыл ее на замок. Взгляд Саши был бы таким же сосредоточенным и непоколебимым, как во время совещания, и даже когда Миша подошел бы вплотную, Петербург смотрел бы на него снизу вверх, сидя на своем месте, все так же продолжая изображать из себя невозмутимую ледяную статую. И тогда Миша бы наклонился к нему прошептал: «Я так по тебя соскучился, Саша. Может, сделаешь мне приятно?» Петербург еще бы несколько секунд пристально глядел в глаза столице, но все же поддался бы на провокацию, принял условия игры, и, не снимая с себя никакой одежды, прямо в идеально отглаженном костюме медленно опустился бы на колени. Московский бы несильно сжимал чужие волосы, испачкал Сашино лицо, а потом, не давая ничего вытереть, резким движением поднял бы любовника, грубо разворачивая к себе спиной. А потом он бы… - Прости, что опоздал. Москву внезапно вырвали из его приятных фантазий. Санкт-Петербург, чуть запыхавшийся, стоял перед ним, принеся с улицы прохладную свежесть. Миша приветливо улыбнулся. - Ничего страшного, я как раз думал, что бы заказать, как ты придешь. Саша скептически поднял бровь. - Мне показалось, ты задумался о чем-то, а не изучал блюда. Ну до чего внимательный, а. Миша лишь натянул на себя загадочный вид, наблюдая, как мужчина снимает пальто и садится напротив. - Не хочу экспериментировать. Можно просто устрицы. В голову к Москве вновь полезли непрошеные мысли, в которые он был погружен до прихода Саши. - Да? Я думал, ты любишь эксперименты. Петербург закатил глаза и отложил меню в сторону. - Давай без дурацких двусмысленностей. Москва на это лишь хмыкнул. Передав свои пожелания официанту, двое мужчин теперь в молчании смотрели на друг друга, без слов наслаждаясь своей компанией. И Миша решился. - Знаешь, когда мы в первые встретились, я не ожидал увидеть у себя в голове грустную нарезку непонятных фрагментов из будущего. Петербург вздрогнул. Москва никогда не говорил о том, что видел в тот день. Только Саша в начале их романа, и то после нескольких бокалов шампанского и в крайне интимной обстановке поведал, что они будут очень счастливы даже спустя столетия. - Хотя я только недавно понял, что все увиденное - уже прошло. И это значит, что в будущем будет только хорошее. И Миша внезапно поставил перед Петербургом маленькую бархатную коробочку. Саша нахмурился. - Я знаю, что сейчас мы не можем официально оформить наши отношения. Но я верю, что если поклянемся в нашей любви перед богом, то это будет значить то же самое. Если хочешь, я сделаю паспорта, в которых напишу наш настоящий возраст с официальными именами. И то, что мы в браке. Саша ничего не говорил. Он в задумчивости продолжал смотреть на красную коробочку, сильно выделявшуюся на фоне белой скатерти. - Я могу все организовать так, что нас обвенчают, не задавая вопросов. Хоть в Покровском соборе, если ты согласен, - Миша замешкался, не дожидавшись никакой реакции. - Если скажешь мне «да». Саша наконец-то поднял взгляд на Москву. Даже когда к ним подошел официант и поставил готовые блюда, Петербург не обратил на него ни малейшего внимания и продолжал не сводить глаз от лица напротив. - Миша, я.. Он не согласен? Почему? Миша много раз прокручивал в голове этот момент. Шанс того, что Санкт-Петербург согласится выйти за него, был, по его соображениям, 95 процентов из 100. Они же, все-таки, родственные души. Но Саша, не договорив предложение, начал что-то искать в кармане брюк, а потом вытащил маленький шелковый платочек, в котором Москва разглядел два изящных старинных кольца. - Это мне подарила Елизавета Петровна. Она сказала, чтобы я обменялся ими со своей судьбой, когда встречу ее, - Саша с легкой грустью улыбнулся своим воспоминаниям. - Я не стал объяснять императрице, что я еще при ее отце нашел свою вторую душу. Саша нежно взглянул на Москву. - Ты думаешь, я могу тебе отказать, Миша? И Москва ощутил такое безграничное чувство любви, что казалось, еще немного, и он не сможет сдержаться - бросится к Петербургу и долго не будет выпускать его из объятий. Его Саша согласен. - Кольцо поменьше идеально мне подошло, на удивление. Оно, кажется, предназначалось для девушки, но, как по мне, все и так правильно. Миша кивнул, все же попытавшись справиться с захватившими его эмоциями. Он трепетно взял руку Петербурга в свою, и несмотря на вечное нежелание Саши показывать свои чувства при окружающих, оставил теплый поцелуй на тыльной стороне ладони. - Ну ты чего, тут же люди… Но Саша вырываться не стал, лишь оглянулся, чтобы убедиться, что никто за соседними столами на них презрительно не смотрит. А Мише и вовсе наплевать на других: его родственная душа, его истинная любовь, согласилась быть с ним почти официально. Если свыше им было даровано это чувство и предназначение, он не собирался скрывать свое счастье, боясь травмировать незнакомых людей. - А ты знаешь, не все, что видел тогда я, уже сбылось, - Саша задержал взгляд на золотой цепочке на шее Москвы. - Но значит это то же самое. Миша крепче сжал чужую руку, продолжая оставлять невесомые поцелуи на ней. Одно сердце, поделенное на двоих людей, соединилось, и отныне будет биться всегда.