А Звёздам Дела Нет

15 мая 2389-го года Рубид, Сорокаречье Форт Речной Утром Иону принесли письмо жены. Ротмистр прочитал, кивнул радисту. На построении Аташев стоял хмурый, задумчивый. В конце концов он достал серый листок из нагрудного кармана, развернул. — Господа драгуны. Я получил мессагу от супруги моей, Олеси Павловны. В рядах начали переглядываться: что такое, опять уехать надо? Дома неладно? Приболела? Видок-то у их благородия — не подходи. Да и Нечаев-сарж зубами скрежещет, доктора как черти жевали, Игорич не в себе. — Тринадцатого мая Великороссия подло и грязно нанесла авиаудар по мирным городам юга Славянии, — сухо продолжил ротмистр. — Читаю: Вельск разбомбили, наш дом сгорел. Сорок городов на юге уничтожены бомбардировками, — ротмистр свернул листок. — Вчера я получил такие же сведения из иного источника — сорок один город в горелый пласт и пепел. Число погибших подсчитать не могут, — Аташев выпрямился, отвёл плечи назад. — Из Славянии эвакуируют мирное население. Наши войска нарвались на глухую оборону и отошли с тяжёлыми потерями, — Ротмистр перевёл дух. — Я вам всё это излагаю, чтобы вы вложили, с каким противником мы имеем дело. Понятий о милосердии и законах войны у руссов нет, — Аташев обвёл глазами притихший эскадрон. — Перейдём к более близким делам. Нашим. Всё равно вы всё прохурите, а кто-то уже хурит. Не хочу, чтобы вы тут бренч развели. Камов сжал кулаки, лицо кривится. А, да, у него же родственники в Тикси. Но Тикси, вроде, не на юге. — Обер-ротмистр Стахов ранен — пробита голова, сильный удар. В чистом виде несчастный случай. Пока за него я. Далее. Вчера был взят за жопу командир 532-го эскадрона Дарин. На левом арбае. Не гар и не могилы. Инопланетные кристаллы, типа инфокров. Но эти снимают инфу с мозга. Полностью, до рефлексов. Остаётся овощ. Пустое тело. У нас в карцере сидит курьер, которому Дарин сваливал хабар. Юрий Иванович, с этого штынделя натурно — зырок не отводить. Он живой нужен. — Есть, — подобрался лейтенант. — Восьмая бригада разворачивается с побережья до шоссе. У них есть новейшее вооружение в виде боевых дроидов. Кто узырит четырёхметрового кота или пса, прошу не устраивать обстрел и не звать мамку. Снимков я не делал, как мой экипаж — не в курсе. С этого дня прекращаем отстрел животных, они могут стать неплохими союзниками в войне. Заодно откушают русского мяска, — Аташев оскалился и уже грустно добавил: — Жена, собственно, писала мне, что её и мои родители летят в Рубид от войны. У олесиных-то вообще ничего не осталось. Юр, веди народ завтракать, потом все выходим на минирование. Надо опустошить наши запасы. Нам ещё везут.

***

— Валет — Дайкири, Валет — Дайкири. — Валет на эфире, ушаю. — Когда курьера ломать станем? — К обеду ближе, Дайкири. Треба дела подземные порешать. — Я доложил Кузнецу, он летит сюда. — Это ваш комбриг? — Так точно, бригадир Коробов. По его мессаге, и ваш комбриг в курсе. И тоже собрался на ареал. Но у них там нервная обстановка, — Дайкири хихикнул. — Короче, наша шутка удалась. — Оно и к лучшему, — хмыкнул Ион. — Горящая жопа хорошо мозги чистит. — Рыбка аскает, где ближайший трактир. Её девочкам-мальчикам стресс бы снять. — В Каменном Острове. Зырьте карту. Только учтите, что Гера-трактирщик дерёт полторы цены. И переправа, верно, забита вашими же. Проще на «кроке» переплыть. На амфе… — У нас амфов-то и нет, а часть «кроков» плавать не годится — дюнский песок здорово дерёт кузовщину. А полторы цены — это как? — Валерий, сколько, по-вашему, стоит жестянка среднего пива? — Семь-восемь копеек, — не задумываясь, ответил Гудков. — А малый бокал — ноль-двадцать пять? — Четыре копейки без закуски. — А Гера, сучонок жирный, за банку требует одиннадцать копеек, а за «румку», как это зовут в Хларау — семь копеек. В лавке, лавочника зовут Отто, а его жену — Галя, милейшая женщина, кстати, пиво стоит девять копеек. Берите «Крутицкое Подворье», в любом сорте не ошибётесь. Учтите, хлеб, сахар, масло и мясо в Хларау очень дороги, насчёт овощей — отправьте поваров проконсультироваться с тем же Владимиром Кирилловичем. У нас надо очень осторожно с любыми плодами, клубнями и орехами-ягодами. Можно прямо в туалете концы отдать. Если понадобится молоко, дам контакт на хорошие хутора, где хозяева соображают, какой надой продать можно, а какой надо тут же вылить в болото. — Бог вы мой, Ион Васильевич! Как же вы ещё живы, дорогой? — Вот так и жив, что сразу раскурожили что к чему добрые люди. — Я сейчас же смессуюсь с нашими. Огромадное мерси! — Вы навестите меня, плиз, на Речном. У меня есть несколько ветеранов границы. Расскажем, покажем. — Кстати, как ваш комбат? — Кризис миновал. Вероятно, есть заражение, оно и дало температуру. — Приедем к один-три-ноль, прихвачу поваров и доктора. С эфира! — С эфира, Дайкири.

***

— Ну, чего звал? — Ярослав плохо выспался и зевал просто звероподобно. — Ситдаун, — Ион выставил на стол бутылку, два стакана и пару груш. — От даже так, — Ярик сел боком к деску. — Да, Яр. Байкарка не из лёгких. Прошу совета, — Ион не знал куда деть глаза. Бывший моральник выдернул пробку, разлил водку. — Давай по первой, а то язык не полощется. Горькая ударила слезами из глаз, перехватила дыхание. — Ох, хорошо пошла! — передёрнулся Ярик. — Кайся, сын мой. — Яр, — Ион облизнул губы, упёрся ладонями в ребро деска. — Влад — ласковый. — А бутылью по башке? — насупился Король. — Вот не подозревал, что ты-то, праведник, кашлю жуёшь! — Это правда, Ярослав, — медленно произнёс Ион, глядя на старого знакомого пустым взглядом. — Я и не знаю, как теперь быть. Король налил себе ещё и резко опрокинул стакан. — Лучше бы ты меня гранатой взорвал, Иоша. С чего тебе взъегорилось? — Я их поймал вчера на Ольгерде. — Подходящее место. С кем? — С Сержем Рокотовым. — Итить твою молотить, — Король вытянул ноги. — Ну трындец. Не, граната милосердней тебя. У него же Верка была. — Катает на два вектора. А может, и сам не знает, куда ему на своротке. — Ну… чего ты хочешь… он же из золотых… В Рамидии служил. А там этих — хоть жопой ешь. Видать и пристрастился. Что же теперь, Ион, вешаться, что ли? — Я не знаю, как к нему относиться. — Ты? Террианец? Не знаешь? Ровно! — Ярик наклонился вперёд и шепнул. — А кто кого, а? — Не засёк, они просто голышом лежали и обнимались, когда я вломился. — Кто ещё в курсах? — Саша Флинт, гауссман с моей машины. — Он правда — Флинт? — Это позывной. Саня — пиратский абордажник. Из вольных бродяг, не Флибуста. — Надёжный парень? — Как гранит. — То баско, — одобрительно кивнул Ярослав. — А по поводу того-сего… Влад, как ни крути, брат наш по границе, умный малый и грандовый сенс. Кого другого я бы спустил с обрыва, а за него — сам спущу. Сержа надо вон отсюда — и точка. С глаз долой — из сердца вон. Больше арбаить нечего. Иначе Серж его и спалит, имхо. А у тебя полно деловых, — Ярик цыкнул зубом. — Серж вывел его из криза ночью, Яр. Ласками. Вся беда в том, — Аташев опять взялся за холодное стекло, — что это не бултыхушки, а любовь. Вот та самая беззаветная любовь. Серёга тянул вину на себя, там, на Ольгерде. Он его любил год и боялся подойти. А решился вот, меньше месяца назад. — И тут же спалился, — Лашевский с хрустом откусил ломоть груши, прожевал, глядя куда-то в пространство, запил водкой. — И слава богу, что тебе с этим Сашей надёжным. В общем так: поставь Сержа перед фактом. Любишь — уезжай, не пали его, не подставляй. И вот если он уедет, тогда и Вера, и ты, и боженька тут бессильны. А если начнёт ныть — болота всё скроют, Ион. Иного пути тут нет. Зови, помогу. — Слушай, Король. А за что тебя из МП-то, того, а? Ярослав горько усмехнулся: — Я таких же двоих девчонок пожалел. Так, давай на посошок, и я поехал. Неохота среди больших кубов тереться.

***

К часу дня на форте стало шумно и суетно. Прибыла целая колонна от восьмой бригады, три форт-врача, два бригадира, толпа штабных, повара и санитары. Перед фортом сидели три аэра — Рязанова, «вилдгуус» контрразведки, на котором прилетел лысоватый чиновник, представившийся как коллежский асессор Ларин, и санитарный, на котором прибыл старший врач госпиталя 5-й бригады. Последнего с коллегами из 8-й бригады немедля попросили в лазарет, где сложился консилиум по вопросу состояния Стахова, необходимости отправки в госпиталь и возможности командовать батальоном. Поваров и сабмедиков увёл на пищеблок Таищев — раскатывать скатёрку по части искусства опознания негодного продовольствия. Ион, решив, что хуже не будет, честно поведал всем, как именно получил травму Стахов. Естественно, он умолчал о других обстоятельствах встречи на Ольгерде. — Вот беда-то! — вздохнул коллежский асессор. — Столько пройти и на болтике несчастном оступиться! — Это вы его туда выдернули! — орал на Рокотова Рязанов. — Вы и вправду Рок! Злой Рок! Вон отсюда, пока я добрый! — Вась, утихомирься, — Коробов был поспокойнее. — Вели вывезти своего изюбра в госпиталь. Служба такая у Сергея Максимовича. Имперская контрразведка, безопасность наша — шутка ли! Надо же было разобраться. Ион налил багровому от ярости Василию Артёмовичу стакан воды с кисляшкой. Сергей убрался подальше от бригадира и попытался замаскироваться среди чинов штаба. — Мы прибыли, — пояснил бригадир Коробов Иону, — из-за вчерашнего небывалого происшествия. Василий Артёмович хотел бы послушать и этого негодяя Дарина, и того курьера, что взяла моя бригада. Он у вас, надеюсь, не вскрылся? А то бывает. Тем более, что взяли его с подрывным ремнём. — Никак нет, господин бригадир. Жив. — Меня зовут Леонид Григорьевич, — Коробов чуть поклонился — Позывной — Кузнец, из-за хобби. — Аташев Ион Васильевич, Валет. — Кавалергард и шулер, — улыбнулся помощник Рязанова штаб-бригадир Утёсов. — Самый настоящий кавалергард, Леонид Григорьевич. С государем на одном коврике стоял. — Где Дарин, кстати? — утирая губы спросил Рязанов. — На попечении Коржака. — Отменно. Утёсов, мессуйте ротмистру Коржаку отконвоировать сюда этого глупого мальчишку. Да чтобы враз понял, что шуточки кончились! — Он ещё вчера понял, ваше высокоблагородие, — пропела Бойко. — Господин кавалергард пообещали отдать приличного мальчика уголовным, и он поплыл, как кашица по речке. — Вы, Елена Степановна, тоже страху навели, — заметил Ион. — Своим прошлым и фейсналитикой. — Для дела же. И потом, я и вправду фейсналитик. Кстати, а где Ярик? Он меня избегает? Так я давно его простила! — мадам явно кокетничала. — Ярослав на минировании прибрежной полосы. Мы решили устроить поля вокруг астродрома и на подходах к фортам. Кроме того, будет минирована полоса вдоль берега от Златы до Речного и чуть выше в горы. — Баско! — кивнул Рязанов. — Ну что же, предъявите нам злодея, Ион Васильевич. С дальнего конца стола загадочно улыбался Герцог.

***

Конвой из четырёх человек ввёл хромающего курьера и усадил на стул посреди пустого пространства. Прямо за спиной худощавого темноволосого мужчины — распахнутое по случаю жары прямоугольное окно. Слева тянется по стене монитор. Посредине — составленные вместе в ряд шесть десков. Это и есть штабной или ситуационный зал. В торце расположились связисты и рядом проход в помещение, где работают операторы беспилотников. Молодой человек лет двадцати пяти окинул собравшихся взглядом, которому позавидовала бы Снежная Королева. Губы вытянулись в нитку и чуть скривились, демонстрируя ледяное презрение. — Ну-с, Угу, — проурчал Коробов — Что скажете? Бойко опять вытянула лапы с чёрными когтями. «Совсем, как кошка», — подумал Аташев. — Ну что вам сказать, Кузнец? Господин из состоятельных, привык хорошо кушать, но не переедать. Знает толк в луке, вещи у него от Жарковой. Не Маршанкин, конечно, но выше среднего. Печатка действительно с печатью. Личной, монограммной. «РАН» с гербом, но без коронки. Это дворянин, родственник кого-то там по боковой линии. — По показаниям Дарина и арту, что предъявлялся контрразведкой, Ручинский Аркадий Николаевич. — бросил Гудков. — Ах, Ручинский… — протянул Герцог. — …я всё припоминал — который из них? — А их что, много, Бельский? — осведомился Коробов. — Ну, во-первых, сам глава фамилии, лорд Граскара. Во-вторых, его семья — супруга, сын и две дочери. А перед нами, дамы и господа, племянник лорда. Сын брата главы. — Как это Дарин не обмолвился, что у него в родичах такие люди? — ухмыльнулся Ион. — Я вспомнил, кстати, Владислав как-то баял о них. Правда, он отвёл им более скромный титул. — Какой же? — Рязанов приподнял бровь. — Прошу прощению у дам… — Мочи, брат, — бросила Воблова. — Мы с Леночкой привычные. — Хуесосы адашьянские. Ледяная корка слетела с арестанта: — Да как ты смеешь, сволочь?! — Да уж смею, Ручинский. Срать мне на все ваши титулы. Мой командир хотя бы не стесняется признать, что его титул не более чем обёртка от конфеты — купленный-то. А вы тут строите из себя стоика и царя вшивой горки! Хотя на деле всего-навсего хабарщик и убийца. Вы, Ручинский, влезли в такую круговерть, где вас на кровавые ошмётки разметёт. Ваш покровитель накрылся медным тазом. Более того, за вами охотится не полиция, не мы грешные, а контрразведка. Будете играть в спартанца здесь — отдам им. Что с ним будет, господин коллежский асессор? Ларин чуть повернул голову: — Отвезу на «Лучезар», там займутся. Потом инфу в дело, а трупик в спейс. На что он ещё-то надобен? — Вы не посмеете! — Аркадия уже трясло. — Да при чём тут «смею-не смею», — мило, по-домашнему, улыбнулся чиновник. — Это ведь не пощёчину дать, это вопрос государственной безопасности, юноша. Тут ни один титул не катит. Тем более, что ваш дядюшка беститульный. Кстати, а где он? — Где надо, — огрызнулся Аркадий. — Да не всё ли равно, где эта крыса? — спросил Дайкири. — Блокирнуть счета, конфисковать заводы и шахты. И кому он будет нужен со всеми своими «чады и домочадцы»? Разве что в рабы на Альстар продать. Да староват уже, выручат три рубли — и то изрядно. — Лучше вольным графам. На Геллу, — мечтательно протянул Рязанов. — Без разницы, — пропел Герцог. — Слушайте, а давайте мальчика продадим. — Тебе что ли, Станик? — ухмыльнулась Бойко. — Зачем? — актёр жеманно дёрнул плечиком. — Лёдогенератор у меня исправен. А вот у пятой бригады есть эскадрон вессетов. Они ведь торгуют рабами. Ион закашлялся. — Эти — нет, — Рязанов опять налил себе кислой воды. — На Вессе много стран, так же, как и на Терре. У лиоттов нет рабства. — Тогда какому-нибудь хуторянину. Ведь в Хларау-то рабство есть! Гудков вытаращил глаза: — Станик, ты гару обжевался?! — Нет, Валер, всего лишь почитал присланные вчера сведения, — ротмистр оставил свою игру на грани фола. — Обычай, именуемый «дан», и есть рабство. Господин обер-ротмистр Стахов весьма живо описал правила дана и права хозяина данника интервьюеру из «Колониала». Рекую, презанятный рассказ. — Видите ли, просто так продать нельзя. Можно, конечно, взять крупную сумму и не отдавать, — начал Ион, взглядом ища спасения у начальства. — Но под это золотко, боюсь, и рупь с полтиною не займёшь. Он даже коз пасти не годится. — Да есть ли у вас хоть капля чести, ротмистр?! — взвыл знаток модного лука. — А у вас? — рыкнул Рязанов. — Совратить бедного родича на контрабанду, угрожающую интересам безопасности Империи — раз. Устроить побег подлецу и изменнику, а потом опустошить его мозг, превратив в медленно умирающую беспомощную куклу — два. И это не говоря уж о прочих ваших мерзостях, Ручинский! Или вы выкладываете расклад нам, либо мы вас под конвоем отправляем в Рокоград, а оттуда… — комбриг ткнул пальцем в потолок. — И что я получу взамен? — Пинка под голый зад из Славянии, — брезгливо выдал Серж. — Живьём и с мозгами. Нам нужны твои истинные хозяева. Адашьян в таком гешефте явно мелочёвка, мелкий опт. Так, респехтнули покровителя. Игрушку поднесли на день Ангела. — Хорошо, — плечи Ручинского поникли. — Я расскажу всё. Но учтите, это долго. — Ничего, у нас время ещё есть, — успокоил Аркадия Ион. — Василий Артёмович, не приказать ли чаю? — Хорошая мысль, Ион Васильевич. С удовольствием откушаю. Ну-с, начинайте каяться, молодой человек!