А Звёздам Дела Нет

Мы кобры. Тихие кобры. Мы ползём в каменных осыпях, мы ползём под вскрытым боком стального чудища. Фу-у-у, воняет. Это тухлая кровь, её тут полно, прямо пятна видны на тех местах, где умирали рейнджеры. Продолговатая обгоревшая коробка — бывший бронемобиль. Горелым несёт, аж башка трещит. Маленький бразильяно шарит над руинами сканером. — Данж! Чуть назад и снова ползком. Да что за ерунда? Сплошные мины. Они тут что, по своим же минным полям шлялись? Лихие парни! «Энд гёрлс, офкос», — мысленно поправила себя Эйси, отдавая должное своим сёстрам по войне. За день одолели лишь половину полуострова, спрятались в траншее среди кучи трэша — обрывки формы, заскорузлые пластыри, обгрызенный сапог, россыпь гильз. Мариам подняла одну, прикинула калибр. 10,2×80,0 — мощно! Старое пороховое оружие, но бьёт такое не слабо. Борисов сходил дальше, быстро вернулся: — Эйси, — прохрипел экс-штурмер. — Он райт доу. Андегроунд. Зашли за поворот траншеи и — действительно — дверь приоткрытая. Покоробленная сталь, будто её черти жевали. Кое-как пролезли внутрь. Опять кровь. Дощатый пол липкий, ботинки с треском выдираются. В свете фонарей разглядели бункер, обшитый досками, множество сдвинутых в ряд столов, пенал из серого пласта, в боковых комнатках — кровати, шкафчики, маленькие зеркальца на стенах. Опять груды обрывков одежды, пустые автоматные магазины, вскрытые медпакеты, битые тактические очки, рваные кеды, полно всякой мелочи — расчёска там, зажигалка, смятая пачка элрет, шнурок какой-то посреди проёма висит. Арты по стенам. Ничего такого — местные звёзды, наверное. Сценки из аниме, коллажи, пейзажи, фоточки. Мариам нашла бумажную книжку. О! Антиквариат! Бодибилдерша прибрала добычу. Подсчитав спальные места, Монс прикинула, что бункер на роту, примерно. В противоположном конце нашли ещё один туннель, кончающийся закрытой шахтой лифта. Но перед шахтой в потолке зиял провал с остатками кресла посреди прямоугольного колодца. Над рамой с обрывками кожи светила зелёная звезда. Сели прямо на пол поесть и отдохнуть. Сверху доносился шелест ветра, рокот моторов вдалеке. Холодно, монотонно капает вода, шуршат рационы. Мариам с хрустом откусила сухарик. Борисов приподнял голову, вслушался: — Эйси, — он показал указательным пальцем в угол. — Колонс гоу. — Колонс? — тимлидер вслушалась. А пожалуй, Бор прав, ворчание долгое, машин много. Колонна! Ой-ёй, рэнджэй прибавляется. Это плохо! — Уан хаур чил энд гоу, — распорядилась она. — Эйси, ай слип сикс хаур, — заныл Ольви. — Ин спейс наслипишься, — огрызнулась лидер и показала технику тяжёлый кулак в толстой перчатке. Сверху на мгновение ударило светом, затем луч прожектора пополз дальше. Упс! Место-то под контролем! — Ай вонт то би фо рубидс рэйнджем, — мечтательно протянула Мариам. — Уай? — вытаращил глаза Борисов. — Реал солджерс, Джон. Реал, — Мари прислонилась к стене и прикрыла глаза. — Ес, — согласилась Эйси. — Реал. Стронг энеми. Через час Эйси забралась на раму, проверила двор между двумя длинными казармами сканером. Левая казарма почти сгорела, правая была заброшена — тёмная, с выпавшими рамами и дверями. А вот металлодетектор показал, что двор пересечён под трэшем какими-то тросиками, напичкан металлическими конструкциями и тонкими чёрточками проводков под самой почвой. Прожектора стояли на массивном трёхэтажном здании ближе к форту. Первый раз между проходами луча прошло семнадцать минут, второй — двенадцать, третий раз врубился соседний прожектор — через девять минут. Затем снова левый — двадцать две минуты. Эйси переключила диапазон сканера и прифигела — над самой поверхностью блестят лучики инфрака. Видео, прожектора, ловушки, сенсоры и — наверняка — пост. Они на верной дороге, но в полушаге от могилы. Ну, двум смертям не бывать. Команда натянула капюшоны комбезов и, как только прошёл луч, один за одним осторожно выбралась из люка. Рама сидушки скрипела, но зато ветер усилился, глушил звуки, относил в сторону реки. Перешагивая через красноватые чёрточки инфракамер, они подобрались к уцелевшей казарме и через разбитые окна просочились внутрь. Отчаянно зевающий Ольви прошёлся по проходу своей аппаратурой. — Чисто. Тиам на четвереньках, чтобы оказаться ниже подоконников, устремилась вперёд. Дверь болталась на одной петле. Казарма вывела их на песчаную дорожку между строением с прожекторами и берегом. «Сливать будем ин ривер энд лэйк», — решила Эйси. Их скафы были оборудованы для перемещения под водой. Борисов нёс пласторезиновый мешок, куда собирались погрузить сервер. Вдоль белёной стены дома добрались до угла. Нервы аж щёлкают — какие ещё сюрпризы припасены у рэйнджей? Джон присел на колено и осторожно высунулся, держа спейспистоль наизготовку. Ольви опять зашарил сканером и сказал «Данжер». Пространство между белым домищем и остатками маленького строения, за которыми виднелась наклонная стена без окон, заминировано. Чиста лишь дорожка. Дьявол! На песке остались следы! Утром их увидят. Со стороны берега вкопаны столбы, но колючки пока нет, не успели. Отлично. Сверху ударил по ушам хриплый кашель. Люди прижались к стене, распластались по ней спинами. Эйси осторожно глянула вверх. «Эх, бой, так хрипишь, а всё смокаешь!» — подумала она, заметив выпущенную из окна под крышей струйку дыма. Всё ясно — один из часовых украдкой отошёл покурить на другую сторону здания, подальше от старшего дозорного. Курильщик болтался наверху минуты три, затем, сверкнув искоркой, в траву отлетел окурок самодельной сигареты. Эйси такие видела. Выждав ещё две минуты, они бегом перебрались в развалины, проскочили вдоль стены из серого пласта и, наконец, нашли вход в виде небольшого отросточка с полукруглым верхом. Двери заварены стальными полосами крест-накрест, но для плазмопилки это не препятствие. Мариам прикрыла Джона, чтобы никто не заметил огонёк. Четыре тонких разреза — и отряд нырнул в заветную лабораторию. Присели, отдышались. Темно, холодно, мокро. Пахнет пылью и старыми носками, на полу решётчатый настил. Сканеры показали, что внутри ловушек нет. Включив ПНВ, команда двинулась вперёд по кольцевому коридору. Всё ясно, так строят аванпосты на вновь открытых планетах. Баски юзали стандартные блоки. Отсюда, похоже, бежали в спешке. Вон сколько мелочи осталось на рабочих десках. Кружки, ложки, стаканчики из кофемата. Ольви тоже подобрал добычу — резной портсигар. Мариам аж зубами скрипнула. В жилых блоках — вываленная из шкафов одежда, обувь, мелочь. В ванных остались мыло и зубные щётки, парфюм, гели и всё такое прочее. Слева обнаружили лестницу вниз, под землю. Спустились, постоянно работая сканами. Тут могли стоять и басконские ловушки. Но нет, ничего. — Пауэрдеск, — произнесла Мариам. Он слабо светился в нише, поддерживаемый своим акумом. На огромном деске ползунки сенсоров включения электро сброшены вниз. Джон потянулся было к деску, но Эйси ударила его по руке. — Ноу! — Уай, Эйси? — Ю мэй залайтить виндос, ассхэд! Борисов убрал руку и пробормотал: — Сорри. — Гоу, — бросила лидер скаутов. Шаги гулко отдавались во мраке коридора. Ещё поворот, ещё. Стандартная спираль. На нижнем уровне технические помещения, работали учёные сверху. В глубине комнат поблёскивали очертания каких-то машин и толстых труб, однажды пахнуло сортиром. Похоже, техники не утруждали себя мытьём собственного клозета. Спираль завершилась высоким цилиндрическим залом. Потолок явно выходил на верхний уровень. Толстые пучки кабелей спускались в щит на стене. Джон вскрыл его, но это был лишь коммутатор. Паутина кабелей сводилась в несколько синих и зелёных блоков. Технический эксперт выступил вперёд. — Сениора, это свитч, — доложил Ольви. — Сервер ин лоу, — он указал на световоды, уходившие в пол. — Ну и где энтранс, бигхэддер? — прорычал раздосадованный Борисов. — Вис ё трабл, — огрызнулся бразильяно. Эйси велела обоим заткнуться и искать люк. Её внимание привлекли высокие белые цилиндры посередине помещения, похожие на колонны. Всего цилиндров было пять. Они стояли кругом вокруг центральной колонны, чуть тоньше прочих. Обойдя конструкцию, Мариам обнаружила работающий деск на одной из колонн и кликнула Ольви. Латино зашарил по сенсорам. — Сервтерм… — бормотал он под нос. — Си… си… оу… импоссибл! — техник отступил на пару шагов, благоговейно глядя на колонны. — Ну! — рявкнула потерявшая терпение Монс. Ольви облизнул губу: — Сениора, — робко произнёс техник. — Вэйс из сервер. Гидромп, сениора. — Ват?! — воскликнули вместе Борисов и Эйси. — Сервер, — повторил техник. — Антик комп фо шаатс. Джон присвистнул. Эйси села прямо на пол, опираясь на ложе винтовки. Они нашли сервер, который не утащил бы и трак. Шааты, полузмеи, были цивилизацией полярных морей родной планеты. Они создали подводные города, строили по морскому дну трассы, очень поздно вышли на ледяные скалы материка. Внизу уже не хватало места, к тому же строить и базировать спейсшипы под водой неудобно, а для шаатов загрязнять воду ещё и неприемлемо по соображениям их культуры и веры. Их компы были основаны на таких вот колоннах, флягах и бочках, заполненных специальным желе, носителем инфы. Чья пустая башка избрала для лабы самый нетранспортабельный сервак уже не скажешь. Унести его нельзя, но… — Ольви, инфу снять можно? — Офкос, — техник откинул крышку на груди скафа, весело блеснул зубами в сероватом свечении терминала. Зелёный луч из груди Ольвы упёрся в красный квадратик внизу, и техник замер. Медленно текли минуты. Джон бродил туда-сюда, бормоча проклятия. Мариам секла вход. Эйси откинула щиток — было душно. Ольви рухнул спиной назад с изрядным грохотом. Луч погас. Женщины бросились к напарнику. Техник лежал на спине, глаза закрыты, зубы оскалены, серый лоб истекает потом. — Избыток инфы! — скривилась Мариам. — Или там была трапса. — Что с ним? — спросил Борисов. — Он пережрал инфы в свои дьябловы мозги, — пояснила штурмерша. — В общем, амигос, у нас на руках ведж, которого надо доставить он борд. Иначе вся таска зафейлена. — Факинг дьябло! — оценила положение Эйси. — Бор, цепляй его он бэк, на реск гак, сливаем. В принципе, худой бразильяно не так уж много и весил. Но никто не снял с Джона его рюкзак — не было времени раскидывать груз по ранцам Мариам и Эйси. Болтающийся на спине Борисова Ольви и перевешенный на грудь рюкзак снизили скорость движения вдвое. О беге не могло быть и речи. Уже светало, когда они вылезли на поверхность. Джон опустился на колени и пополз на четырёх костях, ноги Ольви тащились по земле, сгребая грязь и листья. Эйси с удовольствием бы помогла амиго, но им с Мари приходилось сечь обстановку. Борисов дышал тяжело и натужно, то и дело отхаркиваясь. Местная гравитация была выше его родной, и усталость начала брать верх над тренированностью. Перед самой водой земля обрывалась невысоким откосом, где-то с метр высотой. Джон решил сползти задом вперёд, начал разворачиваться и провалился коленом сквозь траву — там то ли промоинка была, то ли непрочная земля осыпалась. Вся конструкция из двух тел спиной к спине и снаряги хлопнулась на мелководье с таким плюхом, что и глухой расслышит! — Адвардс! — Эйси рванула к воде, Мариам прыгнула с разбегу, схватила Борисова за петлю на шее скафа и поволокла в глубину. Слава небу, последний догадался захлопнуть шлем. Уже прыгая вслед за своей командой, Эйси услышала два хлёстких выстрела, и что-то жутко ударило ей в левую ногу — как кувалдой ударили. — Тревога! — закричали позади. По воде заплясали фонтанчики, а затем низко завыла сирена. Команда успела уйти на глубину до того, как воду прошила очередь гаусса, которую скафы могли и не сдержать. Ногу парализовало, Эйси Монс вытянулась у дна, врубила водомёт в нагруднике и пошла над самым песком, вслед за остальными. Борисова приходилось подталкивать. Тело Ольви в отключке при движении под водой подняло голову, как будто сесть хотело. Такая штука способствовала гидродинамике ещё хуже, чем коробчатый ранец Борисова. Течение сильное, скоро уйдём в озеро и «Адьёс, амигос». Монс не учла того, что, во-первых, водомёты взбаламутили воду, во-вторых, здоровенный шлем Ольви тащил за собой хорошо заметную на поверхности волну. В устье реки по воде вытянулась грязная полоска вслед за небольшим буруном. Группа на амфах, примчавшаяся с форта, целилась именно за бурун. Кипящие чёрточки стеной прошли справа от скаутов, чудом никого не задев. А затем Эйси услышала мощное урчание — машины заходили в воду. «О, спейс! Они же тут амфибии! Диабло!» Дно резко ушло вниз обрывом — озеро! Мариам без команды пошла на глубину, за ней нырнули остальные. — Стоп энджин, — отползли по каменистому дну в сторону, затихли. Над ними бешено вращались огромные грунтозацепы, таща за собой дорожки пузырьков воздуха. Хлопанье колёс и рык моторов били по ушам. Лодыжка чертовски болела. Эйси свернулась в клубок, насколько позволял скаф. Машины прошли над ними — три штуки, медленно, сделали круг, вернулись.

***

— Ром, тепловизор их не берёт, — сказал сержанту драгун Валентинов, тощий дёрганый тип с оспяным лицом. Сержант тоскливо озирался кругом. — Может, они уплыли уже? — в голосе драгуна Лепехиной читалось дикое желание досмотреть сны. — Не, подруга, — возразил Валентинов. — Они, когда двигают, воду мутят. А ща всё чисто. Разве что по дну ползут, твари. Да и нашумели бы — мама не горюй, — он тряхнул рукой с пристёгнутым на запястье мультисканом. Амфоциклы покачивались на поверхности, течение медленно тянуло их на юго-запад. Сержант с шумом выпустил воздух, следя за тем, как по реке спускаются вниз два «крока». — Камрады, а мэйби, порыбачим? — предложил он. Валентинов харкнул в воду: — Ты как кашлянешь, серж, так хоть пояснительный патруль зови. Чем ты тут рыбалить собрался? — Гранатами! — догадалась уроженка Дюн. — Поиграем в рейд фон Ластера? — Я такой игры не ушил, — озадачился сержант. — Всё просто, Ром. Мы толком не прохурим, где сейчас злодеи. Поэтому кидаем гранаты через каждые полста метров по линии течения. — Они затихли тут, — возразил Валентинов. — Но их могло уже снести. Не будут же они сидеть и ждать, пока их сыщут и разберут на запчасти, верно? — А при чём тут фон Ластер? — спросил сержант, снимая с пояса цилиндрик гранаты. — Рурский субмаринер. Ходил вдоль наших берегов, навёл много шороху. Один сторожевик догадался скидывать в море бомбы, двигаясь ему примерно навстречу. Он не утопил лодку, но она вынуждена была уйти с тяжёлыми поломками. Валентинов фыркнул: — Тогда рвём к месту, где река вытекает из озера, а тут пусть ребята с «кроков» поарбают. А, серж? Романов связался с капралом Женей Жеве и объяснил задачу. Три амфоцикла опустили в воду откидные колонки и на полном ходу устремились вдоль южного берега.

***

Поздно вечером 3-го апреля на серый песок под высокими деревьями с кроной, похожей на щётку, выползли три человека в скафах, волоча за собой тело четвёртого. Одна из фигур сорвала круглый шлем, обнажив вымазанную кровью и блевотиной голову. В глазах молодой ещё женщины блестели слёзы. Из ушей тянулись бурые дорожки, рот и подбородок заляпаны сгустками коричневого цвета. Женщина умылась водой из реки, то и дело всхлипывая. Она лежала на животе, левая нога безжизненно вытянулась. Её примеру последовали остальные члены команды, кроме того, что был без сознания. Они омыли лицо и товарищу, помогли Эйси отползти от уреза воды. — Рэтти! — выдохнула лидер. — Надеть шлемы. Плэйс вери данж. — Хорь, Хорь, — повторяла она в рацию, пока не услышала весёлый голос: — Оу, моя синьорина! — Хорь, — прохрипела она. — Тащи нас отсюда. Надо рокетпак. Два. Мы херидо. — Шесть сек, бэби! Рокетпак, в отличие от рокетранца, представлял из себя крестообразную высокую раму с четыремя-шестью блоками ракет. На каждый пак могли пристегнуться три человека или хуманоподобных существа. Вся фишка в том, что приземлиться это одно, а вот преодолеть гравитацию и сопротивление воздуха планеты для выхода в спейс — это совсем другие затраты энергии. Ронко в расчётах учёл и высокую атмосферу Альмарака — 260 км, и гравитацию на 8% выше стандартной. Поэтому на указанную точку он сбросил не два, а четыре рокетпака с максимумом ракет. Пластиковая рама и обечайки движков засвета на радаре не дали, металла в этой конструкции было не так много, чтобы основательно расслабившаяся вахта «Опала» заметила вылетевшие из торпедного аппарата продолговатые «скелетики». На первый импульс Хорёк не пожалел драгоценного воздуха, лишь бы не светить разгонными ракетами. В атмосфере автоматика выпустила парашюты на высоте около двух километров, и подарочек плавно опустился на бережок реки. В общем-то, система не очень и ошиблась. Ну что такое две сотни метров с расстояния в триста километров? Считай, в игольное ушко попали. Трабл был лишь в одном: рокетпаки торчали не на левом берегу Златы, где под деревьями заныкалась тиам, а на правом. Между тем покоя не было. Догадавшись, что противнику удалось уйти, рэйнджи развили бурную деятельность. Над озером километрах в десяти отсюда то и дело скользили лучики фонарей. Где-то недалеко проревел двигатель амфибии. Чух-чух-чух — стучали винты БПЛА, проносящихся вдоль русла. Эйси не догадывалась, что в поиске принимают участие только люди Дарина, а не все свободные драгуны. Молодой ротмистр тяжело переживал прокол и хотел покарать наглых воров сам. Кроме него, тяжко переживал фейл и Романов. Поэтому он доложил командиру лишь после прибытия того с совещания у комбата. Дарин же, в свою очередь, не хотел допускать до дела Коржака, но последний, нагло ухмыльнувшись, заявил, что если даринцы не выполнят задачу, то он, Володя Коржак, будет первым в очереди на выбить табуреточки из-под глупых пацанов с завышенным ЧСВ. После такого Сёма сдался, и Коржак поднял по тревоге весь свой эскадрон. Но, во-первых, это произошло после полудня, сразу после передислокации на форт, и люди элементарно устали с дороги, а потому рвением не отличались. Во-вторых, коржаковцев отправили прочёсывать руины на западном берегу, поскольку Коржак считал этот путь наиболее вероятным маршрутом отступления противника. Вот и получилось, что лишь через несколько часов Дарин догадался отправить патрули на юг, раз в озере не отыскали ни живых, ни мёртвых. Снова в воду, крысья матерь! Загребая руками, команда пересекла реку на последних каплях энергии и выползла на низкий болотистый берег. Борисов поднял забрало шлема и его вырвало. Тёплая струя привлекла внимание сенсора БПЛА. Шуп-шуп-шуп! Шум лопастей приближался. Плюнув на скрытность, Эйси поползла к рокетпаку, волоча за собой онемевшую лапу и винтовку. Мариам волокла Ольви, а за ней, согнувшись, тащился Борисов. Конус золотистого света накрыл команду, а оператор на форте радостно завопил: — Вот они, гады! Капрал Пальникова бросилась к оператору, определилась с местом и прижала клавишу рации. — Кострик — всем пять-три-вторым! Квадрат сто семь на сто восемнадцать! Четверо! На левом берегу заурчали моторы амфибий. Машины подобрали растянувшиеся цепями капральства и помчались к реке, лавируя в редком лесу. Эйси схватилась за толстую раму, подтянулась и влезла в угол креста, где её обхватили зажимы пака. Винтовка прижата к телу, шлем закрыт. Мариам повесила Ольви в соседнюю конструкцию и от души пнула педаль. Ракеты хлопнули, потёк дым. Борисов почему-то залез в пак лицом вперёд, но времени переворачиваться у него не было. Едва захваты обняли тело, Джон запустил автоматику взлёта. Два рокетпака стартовали почти одновременно, выжигая пламенем чёрные жирные круги в болоте. Торф и трава загорелись, потёк густой белый дым. Мариам встала в последний рокетпак, зажимы охватили тело бодибилдерши. — Бойс, как всегда, сливнули первыми, — презрительно произнесла она в рацию, топая правой пяткой на педаль запуска. Ракеты слегка приподняли раму с женщиной над землёй, когда с противоположного берега донеслось шипение и взвизг. Видя, что добыча уходит, гауссманы «кроков» открыли бешеный огонь по двум ростовым фигурам, подсвеченным пляшущим над кронами беспилотником. Драгуны десантировались с машин, вскинули автоматы и плотность огня стала такой, что уцелеть было просто невозможно. Эйси взлетела последней, скрытая полотнищами дыма. Тем не менее, в неё попали. Очередь гаусса перерезала бёдра девушки. Жуткая боль пронзила тело, прежде чем организм отключился от шоковой реакции. Два последних рокетпака рванули к звёздам, провожаемые жестокими струями стальных заострённых цилиндриков. Тело Мариам забилось в захватах рокета, иглы пробили скаф.

***

«Кинжал» принял рокетпаки на борт штатно. Оставив экипаж вынимать из зажимов тела, Хорёк прыгнул за штурвал, отстыковался от терминала и рванул на полной тяге сразу под хвостом патруля истребителей. Выхлопы ракет всё-таки разбудили вахту на крейсере. Хосе крутил спирали и дуги, закладывал петли, вилял, как заяц. Истребители вошли в азарт охоты, обрушиваясь то сверху, то слева, то садясь на хвост, то пытались обойти справа. Но куда там обученным стандартно пилотам против того, для кого побег давно стал жизнью? Вытянутый треугольник сверкнул дюзами и по спирали нырнул в червоточину. Ищи теперь выхлоп в спейсе! Хорёк успел выставить автопилот на «пойнт-1022» и с блаженной улыбкой стёк на пол. Ирреаль творила с сознанием людей невероятнейшие вещи. Когда «Кинжал» вышел в системе альфы Стрельца, первый теньент Ронко, Грег Виски, притащился в рубку: — Сениор, Мариам Луно морти. Эйси Монс грав херидо, Борисов и Ольви — херидо. Этот дуб Джон бренчит, будто весь сервак на мозгах Ольви. Ронко сел на полу, тяжело дыша. — Поддайте воздуха из аварийного запаса, сениор Виски. Скаутов — в медблок. Луно — в запасной шлюз. Если Борисов не свихнулся от страха, мы богаты, как никто, — сказал он на испано. — Берём курс на Альстар-первый. Луно похороним на поверхности. Она не раз говорила про своё желание лежать в земле, а кто мы такие, чтобы оспаривать последнюю волю? — Есть, капитан.

***

4 апреля 2389-го года Альмарак Рубид Сорокаречье Квадрат 107-118 Стахов вылез из «крока» с жёлтым номером 300 на борту и носком берца ковырнул пласт горелой травы. — Это всё, что вы имеете мне предъявить, Дарин? Негусто. Семён снял шлем, пригладил волосы. — А что ещё я могу вам показать, Владислав Георгиевич? Они ушли на скелетных рокетпаках, по крайней мере двое были ранены. — То, что наши орбитальщики сопли жуют, мне известно, — обер-ротмистр тоскливо посмотрел в небо. — Вы решили последовать их примеру, я так кумечу? — Владислав Георгиевич… — Я скоро тридцать шесть годов, как Георгиевич, толку-то с того. Почему вы не мессанули мне?! — сверкнул глазами Стахов, разворачиваясь к командиру 532-го. — Почему?! Они проникли в лабу! Они что угодно могли оттуда сшунтить! — Я… — Залупа вы… от хуя, дорогой камрад, — тихо и зло произнёс комбат. — По-тихому прошарить решили, конфетку добыть себе любимому. Ну, кушайте, не обляпайтесь, что тут теперь чихать. Дело сделано — трупы убраны. — Мы ускорим работы по минированию и заграждениям, — вмешался Коржак. — Это моя вина. Не оценил возможности противника, не туда послал патрульные группы. — Если бы вы мессанули, господа, на заводы зашёл бы Вайага. А вы могли бы прошарить реку. Разведка в незнакомом месте! Конечно, они держались ориентиров! — Влад смачно харкнул в чёрный маслянистый круг. — Владимир Кириллович, не берите на себя вины, которой нет. Утром вас и близко от Златы не было. Ладно, что уж теперь-то. Так, — он прищурился. — Назначьте отдельный пост к серверу. То баско, что его так просто не сшунтить, но им-то нужен был не короб, а инфа! — Я поставлю там усиленную охрану, — заверил обер-ротмистра Коржак, плечом оттирая Дарина за спину. — И отныне комендант форта — вы. — Слушаюсь. — А господин, который гоняется за наградками и не кумечит, что драгунство всегда стояло на взаимодействии, к пятому мая представит мне подробную карту заводов. С указаниями высот. Вам ясно, ротмистр Дарин?! — раздражённо рявкнул Стахов. — Так точно, — Семён опустил глаза. Его эскадрону предстояла тяжёлая работа в бетонных осыпях, траншеях, паутине конструкций и уцелевших стен. 3Д карта это вам не фунт сахара в синей бумаге! — Сержанту Романову — благодарность за смекалку. — Слушаюсь, господин обер-ротмистр, — пробормотал Дарин. — Чёрт вас побери, Семён Петрович! Если бы вы запихали свою дурацкую гордость под хвост, эти гаврики бы уже третью арию в нашем тиятре пели! А они сидят там… — Стахов ткнул рукой вверх, — …жрут какой-нибудь венеджус и ржут над болванами-ящерками. — Виноват. — Впредь докладывать обо всём! И уж особенно — о любом нарушении периметра! Сами ушили, какая каша заварилась вокруг этой чёртовой лабы и местных залежей! — Ушил, — дёрнул плечом юноша, стараясь не смотреть командиру в глаза. — Вообще-то, больше всего меня поразил наш спейсер. Экая наглость! — Плюньте. Неметшин всего лишь ретранс. Наглость идёт от Дакуорта, его спейсерского аксая. Ещё вопрос, как это спейсер отхватил пост коммерс-атташе Нью-Бристоля? Англы спейсов не респехтуют, — Владислав тяжело опёрся на трость. — Как о копейке бай зайдёт, Перун с Гаврилой в пляс пойдёт, — заметил Коржак. — Англы, надо кумечить, тоже за синт мамку в ломбард сдадут. Дарин вспыхнул и отшатнулся от богохульника. — Привыкайте, — Стахов вздохнул, посмотрел на красную полоску восхода. — Жизнь довольно грубая штука, Семён. Особенно наша. Владимир прав, когда речь идёт о выгоде, ломаются самые неприступные барьеры. Ладно, приступайте к работам, а мне сегодня придётся полдня на мессагах провести.

***

«Крокодил» слез в воду и пошёл вверх по течению на винте. Мелешко почесал небритый подбородок: — Всё лучше, чем по кочкам жопу бить. Ольшин пожал плечами: — По кочкам швыдче, Гарик. — Да и так неслабо катаем. Прям на катере, да к такой-то матери. Баское у нас теперича расположение, у самого форта вылезем. Сооружение Речного шло полным ходом. Инженеры вынимали кубометры грунта, сразу укрепляя выработку пластиковыми тюбингами. Вынутая глина пошла на устройство скрытого хода. Тоннель строить было невозможно, точнее, его сооружение заняло бы ни один месяц. Поэтому Роза с Наирой наметили маршрут, и теперь уники где-то делали выемки, а где-то насыпали валы глины. Получалась гигантская траншея, скрытая частично валом, частично местностью. Для прикрытия сверху решили изготовить дуговые панели, но для них надо было поставить другие пресс-формы. Поэтому пока все три установки были заняты на изготовлении панелей для тюбингов форта, а навес хода решили делать потом. Вера возвращалась с работ замученная, сразу валилась в постель без задних лап. Влад старался не беспокоить её сверх меры. Кроме того, он не мог понять свои чувства. С одной стороны, позаботиться о ней оказалось невыносимо приятно. Принести ужин, пробраться в тёмную палатку, положить термос у изголовья и тихо уйти. С другой, забота Верочки оказалась жёсткой. Вечером 2-го она отобрала у него все рубахи, сунула под утюг и заявила, что больше он в рванине ходить не будет. А то что же это такое? Командир батальона, респехтуемый офицер, а шляется, как тот пьяндрыга Лашевский. Секс для них обоих большой роли не сыграл. Не мальчик с девочкой, дрожащие от голенького тельца. Вера, конечно, девственницей не была. Она рассказывала, что побывала уже и замужем, но не срослось, разжопились. Больно кобелястым муженёк оказался. Потыкалась туда-сюда, поарбайтила на «Фест», опять не пошло, кэшили побро. Назырила в автобусе плакат, полапатила в армию. По специальности она, в принципе, крановщик, на любом крану может арбаить, вплоть до воздушного, то есть маленького ховера. Ну и направили сюда. А тут баско так. По первости страшненько было, но вообще народ тут подходящий. А теперь вот ты у меня есть. И обняла. Влада нервно трясло и глаз дёргался. Первым делом он решил доложить комбригу, потом связаться с Женей. И лишь последним этапом мессовать Рокотову. Возможно, спейсеры начихали, и никакой Серебрянский не сепар. Он же вроде друг цесаревича, его протеже. А зачем наследнику сепарить? Он всё и так получит. С другой стороны, заговор старого дворянства вполне вероятен. Они тихо беднеют, не имея за собой развитого биза, вперёд выступает новое дворянство, потомки промышленников. Старичков это, похоже, злит. Вот взять Константина фон Беллергаузена и его племянницу Римму, ставшую наследницей после крайне подозрительной гибели Макса. Ведь у них вообще биза нет! А старый комдив целую армию содержал. На какие шиши? Разве что акции, игра на бирже. Биз самого виц-императора довольно слабенький, на жалование той же расшареной СБ маловато будет. Кто-то их поддерживает. Но в цесаревича верится слабо. Градским-то это зачем? У них дело огнями сверкает и кэша хоть спину мой. Они же не на рыбе в основном живут, а на моллюсках-деликатесах. Водоросли съедобные растят, водоросли целебные, морские грязи и соли для курортов поставляют. Дедушка Жени, Захария Васильевич, ох как непрост. Цепок. За всё хватается. Отец Влада был довольно ленивым на этот счёт. Брёвна, брус, доски. Всю жизнь одно и то же. Лара развернулась шире и без подсказок Влада. Бумага, картон, связи с хозяйкой мебельной фабрики. Вот чего она женить его хотела! Дело жены входит в дело мужа. На рыбоконсервную фабрику сестрица нацелилась. «Облом, Ларочка, моя судьбинушка сама ко мне подсела в час горечи и скорби. Дворянство хоть сейчас Леону сдам. Поставлю перед фактом, возьмёт. А то от мезальянса дело пострадает. Леон с Ларой такого не допустят, семейное дело у них в кровушке сидит». Но вернёмся ко всем этим чудесам на гриле. Допустим, спейсеры готовят переворот. Тогда у них должны быть и другие претенденты на министров. Президентом, допустим, будет тот же Вацлав Гарц или Дакуорт — не зря он тут сидит, сволочь этакая. Премьером прочили тебя. Но надо ещё кого-то. Военный министр, министр полиции, юстиции, иностранных дел, промышленности… Правительство только по первым лицам — человек пятнадцать, не меньше. Кому ещё спейсы делали «предложение, от которого нельзя отказаться»? «Крокодил», раскидывая в стороны пенные волны, влетел в верхнюю реку и пронёсся мимо форта Злата. — Что-то наш комбат невесел, — заметил Мелешко. — Ну не всех же споймаете, Владислав Георгиевич! Побоялся молодой поджопника, бывает. — Игорь, ты ушил, что всемером и батьку бить сподручней? — В натуре, — кивнул механик. — Ну вот. А ротмистр Дарин, по сути, одиночка, он только с любкой своей взаимодействовать мог. Вот я его и макнул, чтобы больше так не делал. Не вложит, спишу к его машке, на вторашку. — Обидится. — Мне его обиды до жопы, Игорь. Мне надо, чтобы таких пацанов, как вы вот с Серёгой, побольше до хаты воротилось. Фарт, что эти злодияки никого не грохнули! Экипаж переглянулся. Ольшин наклонил голову набок, облизнул губу. — Так жизня наша такая, Владислав Георгич, что ни в раз не прохуришь, когда за тобой косильщица приканает. — Но и дорожку стлать косильщице не след, — отрезал Стахов.

***

— Здравия желаю, Василий Артёмович. — Здравия, Владислав, — комбриг отложил стило, приподнял голову. — Ушаю. Стахов вывел связь на свою машину, по-честному предупредил парней, что байкарка тайная, кто язык не контролит, брысь. Дискер предпочёл убраться, Мелешко тоже. — Господин бригадир, периметр всё-таки взломали. — Как это обнаружилось? — Вчера утром часовые Златы на выносном посту нумер семь услышали всплеск и обнаружили группу из четырёх хумов, уже покидавших объект «Лаба». — Так, — комбриг был спокоен. — Дежурный сержант поднял взвод, группа ушла в Вестлейк, затихарилась на дне. Кому-то пришло в голову глушить их гранатами, но противнику удалось пробраться в нижнюю часть реки. Повторно их обнаружили только вечером, в два-два-тридцать, с беспилотника. Им сбросили рокетпаки с орбиты. Когда поисковая группа вышла на цель, они уже стартовали. Точно отмечено попадание в двоих, но тяжесть ранений определить не удалось. — Руссы? — Нет, скафы, судя по регам машин, не руситские. — Сколько сил вы задействовали в поиск? — Два эскадрона. 532-й и 530-й. — То есть форт Злата, — вздохнул комбриг. — Ну да, косяк их, исправлять им. Каково состояние объекта? — Визуально — исправен. Сервер на месте, его там краном не поднять. — Почему? — Шаатский комп большой ёмкости. — Ого! — Рязанов брови приподнял. — Это кому же в тыкву влезло именно такой поставить? — Да бог его знает, Василий Артёмович. Хакеры будут заниматься с ним, группа могла снять инфу, но так вот сразу — не проверишь. Совершенно иная техника, принцип хранения файлов и всё такое. — Потери? — Нет. Они вообще не стреляли. — Интересно. Это, видать, не просто мерки какие были. На профразведку похоже. — Я отдал приказ усилить работы по минированию и установке заграждений. — Ну а чем вы ещё-то оправдаетесь? — нахмурился бригадир. — Плохо, конечно. Но, учитывая малый опыт 532-го, вполне ожидаемо. 530-й сразу присоединился к поиску? Владислав помялся. — Ага. Позже. Почему? — Василий Артёмович прищурил левый глаз. — Дарин и Коржак с утра были у меня на совещании, в десять оно закончилось, и они пошли на Злату с 530-м эскадроном. — То есть вышеупомянутый сержант никому не мессанул. — Нет. — Почему? — Дурная гордость, — с досадой ответил Владислав, кусая губу. — И у Дарина такая же! Он и Коржака не хотел брать в поиск, но у Кириллыча не забалуешь. — Какие выводы? — Я назначил Коржака комендантом Златы, а Дарину дал таску и последнее ханьское — ещё что подобное и поедет своей машке косы вить. — Баско, — бросил комбриг. — Тасуйте, тасуйте по разумению. Объявляю вам выговор. Пока без занесения. Что-то ещё? — Василий Артёмович… на совещании был неприятный инцидент. — Точнее. — Лейтенант Неметшин, начальник связи батальона, прилюдно сделал мне предложение изменить Империи. Челюсть комбрига отвисла, но Рязанов быстро взял себя в руки: — Он ещё не висит в петле? Я вышлю аэр с конвоем. — Ничего нового он не скажет. Неметшин ретранслятор, не более того. Его голосом говорил консул спейсеров в Рубиде, Джон Дакуорт. Официально он английский дипломат, но КР знает его истинное лицо. Спейсеры ищут планету для заселения, им нравится Рубид, но вот монархия — нет. Руслан предложил мне пост вице-президента, если я соглашусь поддержать переворот. — Какая наглость! — взревел комбриг. — Да он у меня ангелов узрит! Даже странно, что вы не решились! Стареете, а? — Василий Артёмович, в свете иного, сказанного Неметшиным, не всё так просто. — И что ещё выдал на-гора парнишка? — Что Серебрянский-де тоже готовит переворот. Сепарный. Хочет быть королём Рубида. — Враки, — каркнул Рязанов. — Чушь. Он и так тут первый после боженьки. Начихал спейсерёнок. — Я тоже полагаю, что это чих, — кивнул Стахов. — Но вот сведения о заговоре старого дворянства могут быть правдой. Спейсеры предлагают помощь в войне с ВР и со Славянией. Но силы их, кумечу, не так уж и велики. Ведь большей частью это купцы, а звать на помощь флибусту… — …лис в курятню пускать! — завершил комбриг стаховскую мысль. — Нам дворянские войны тридцатых детским пуком покажутся! Неметшина приказываю взять под арест. Я высылаю аэр. — Есть. — Что-то ещё? — Василий Артёмович, я прошу у вас разрешения обкашлять тему со штаб-бригадиром Рокотовым. Рязанов почесал щеку: — Смысл? — Видите ли, спейсеры почему-то крутятся вокруг меня не первый год. В Рамидии я пару раз попадал в поганые истории, связанные с политикой, — Влад наклонился ближе к голке. — А вдруг дворянский заговор — правда? Может пострадать мой близкий друг. Мне бы с ним потолковать, а потом уже с Рокотовым. — Вы бы уж определились как-нибудь, Владислав Георгиевич, что вам ближе — старые пердуны с их дурацкими амбициями или Империя, — ехидно заметил комбриг. — Евгений Градский не старпёр, — Влад нахмурился. — Я просто хочу понять, какого чёрта творится. Может, и не придётся делать выбора между дружбой и родиной. Вы хоть понимаете, о чём вообще речь? Бригадир задумался, тоскливо глядя в сторону. — Ладно, — сказал он через пару минут. — Понимаю. Прощаю. Тяжкое дело — честь. Но. Я буду подслушивать. Мне тоже, знаете ли, понять хочется. Есть нам что тут охранять или надо идти на столицу, пока аристо своими играми Славянию не сгубили. Подождите немного, сейчас дам команду связистам, скажете им код и вас соединят. — Благодарю вас, Василий Артёмович.

***

— Маус — Ворону, — бросил Стахов в рацию. — Маус на эфире, — бодро отозвался Шац. — Александр Степанович, потрудитесь взять лейтенанта Неметшина под арест. — О, решились-таки, Владислав Георгиевич. Слушаюсь, исполняю. — Это приказ командира бригады. К нам выходит аэр с конвоем. Передадите арестованного им. На исполнении без грубостей попрошу. А то у Обуева вашего в глазах вся Анжелика де Траше читается. Шац меленько захохотал. — Да-да, тоже почитывал юнкером. Вижу, некоторые вещички не меняются. В чём файлики прятали? — Не помню, Александр Степанович. Кажется, в «Баллистике». — Ах да, вы же артиллерийский класс. Мы — в «Караульном Уставе». Сейчас же отдам все необходимые распоряжения. — С эфира, Маус. — Всего доброго, Владислав Георгиевич. — А что это за де Траше? — спросил обычно молчаливый Андрей Норин. — Была такая анимешница. Бо-о-ольшая прохура по всякому изврату. — А почему читали, если это аним? — Он без озвучки шёл, читали титры. Ольшин хихикал, спрятав нижнюю часть лица в воротник куртки. Плечи мелко тряслись. Пропел тонкий сигнал, Влад повернулся к деску и продиктовал связисту комкод Жени.

***

— Ой, какие люди! Здравствуйте, Владислав! Вместо Евгения ответила его сестрица, любительница кальмаровых гонок. — Добрый день, Марина Рудольфовна. Могу я видеть Евгения? — сухо спросил Стахов. — Плескается, — с очаровательной непосредственностью ответила княжна. — А чего это вы так официально? — она явно кокетничала. — У меня к нему серьёзный разговор, — устало начал Влад. — Меня соединили через штаб. Я не могу долго занимать канал. — Мне скажите, я передам. — Это наши дела. — Ой, боженьки, какие вы все скучные — мужчины! Неужто нельзя поболтать с девушкой? — Передайте, пожалуйста, чтобы связался со мной. Как — он знает. Всего доброго. — Ну ладно. А вы приедете на гонки? Приезжайте, а? — княжна подмигнула, чуть оттопырила губу. В этот раз она была в синем платье с глубоким треугольным декольте. — Мы сейчас едем на суаре к Вединским, — пояснила она. — Лев Дмитрич такой затейник! Вы слышали его куплеты и сонеты? — Не имел удовольствия. Прошу прощения, время истекло. — Сухарь, — Марина показала язык и голка схлопнулась. В правом нижнем углу хмурился Рязанов: — Вас держали бы, сколько надо. — Василий Артёмович, о чём бы я стал беседовать с этой бабочкой? Она бы запарила мне мозги. Я таких светских кошек знаю. Мяу-мур-р-гламур-лямур. Евгений любит полежать в ванне. Она ему бы комм не отнесла. Ждать смысла не имеет. Так, теперь прошу ноль десять, сто четырнадцать, триста один, двенадцать, двенадцать. — Торо́питесь. — Да, представьте. Если всё правда, надо срочно выметать спейсов вон. Пусть на Стрее свою демократию разводят, — Стахов нервно взмахнул рукой. Командир бригады поднял брови: — Мы с Шеленским считали вас либералом. — Ещё скажите — либрадом. Нам нужна стабильная, отработанная система. Не время ставить всё с ног на голову, когда война в окно глядит. — Зерно разума в этом есть. Но всё же хочется услышать, что нам скажет ваш старый кореш. Через пару часов повторим попытку. Выгнать спейсеров мы успеем, не переживайте. Однако ни в этот день, ни на следующий дозвониться Евгению так и не удалось.