А Звёздам Дела Нет

В порту Радостный — бардак. Диспетчеры в поту: садятся разом по двенадцать — пятнадцать бортов. Самые разные — от малых до средних, от древних, покрытых метеоритными шрамами, остромордых, угловатых грузовиков до лёгких скоростных курьеров всех форм и обводов. На грузовом терминале стоят вдоль дебаркадера полсотни автопоездов, носятся кары. Докеры не успевают опустошать трюмы кораблей. Представители департамента экономики и трафф-полиции совсем зашились. Крик, ругань, возведённые к жарким небесам глаза. Господи, когда это кончится?! Триста бортов за сутки принимает порт Радостный. А сейчас в зоне ожидания над портом втрое больше. Ревут тягачи, оттаскивающие спейсшипы на стоянки. Под окнами диспетчерской качаются султаны белого дыма. Стоянок всего 1200, но поди ты эти 1200 перелопать! «Ур-р-рау-у-у!!!» — взвыли движки сразу пяти огромных тягачей. Толстый корпус, будочка-кабина, десять колёс. Жёлто-оранжево-белая раскраска, гирлянда мигалок, прожектора-лопухи, три-четыре толстенных штанги, которые хватают сейсшип за рымболты в специальных лючках. Перед тремя головными машинами и двумя хвостовыми мечутся фигурки в лимонных жилетах — чиф-докеры. В руках — светящиеся белым и жёлтым жезлы. Разверни-ка махину в полторы версты длиной! Да хоть бы на антигравке, масса-то всё одно огромная. Вот и вцепились зверюги с обеих сторон, а то понесёт хвост при развороте — хана терминалу! Готовится к взлёту грузовоз со Стреи с азорским флагом на боку, его тоже надо выпустить, переговоры на франсе состоят из одних «дьябло», «мерде» и «бульвардье». На часовом РВП грузопассер с Перы, рейсовый. Тракторный поезд перетягивает на железнодорожный терминал сорок прицепов, ему расчищают путь сразу две машины. Сломался конвейер на аэротерминал, с перебоями поступает питание на консольные краны № 26 и 27. Какого-то чёрта пропала фаза на контейнерном терминале «В». Ремонтники вызвали все отдыхающие смены, но везде просто не могут поспеть. «У меня не восемь рук!» — орёт бригадир сервисной службы — маленький коренастый Бедретдинов, эмигрант из Великоруссии. — «Я летать не умею!» Го-с-по-ди! 3Д-принтерная линия, попросту тридлайн. Казалось бы, что сложного? Сам 3Д принтер известен аж с 21-го века. Изначально назывался «копировальный станок», разве что его «научили» работать не с шаблона, а с чертежа. Всё отработано. Но вот какая штука. Один принтер — одна деталька. А сколько деталек в среднем станке, автомобиле, кухонном комбайне? Да полно. И даже больше. Установи хоть сто принтеров, собирать будешь руками. Что же делает тридлайн? А он, хитрая морда, читает весь чертёж, раскидывает задания на свои принтеры и сборочные автолинии и начинает работу. Проще говоря: закладываешь в воронки и податчики полусырьё, а с конвейера съезжает готовое изделие. Скорость выделки в семь-восемь раз выше, чем на классическом конвейере, где работают автоматы и полуавтоматы. Да, конечно, тридлайну тоже требуются люди. Два оператора, следящие за процессом, слесарь-обходчик, спец по роботехнике, спецы по электромеханике и гидравлике, подвозчики сырья. Без человека всё равно не обойтись. Кто-то должен проследить за подхватом готовых изделий конвейером, за размещением на складе. Но для Рубида такая штука — новинка. Автопоезда колонной пошли на юг. Девять машин в 4-5 прицепов — это одна единственная 3Д-линия на завод оптоэлектронных приборов. А всего спейсеры привезли 600 таких линий. И 450 отправятся в разные города, на разные предприятия именно через Радостный. Через Рокоград идёт, в основном, сельскохозяйственный и военный груз. Скоро рубидские фермеры получат новейшие семена, саженцы, модифицированный скот. Всё по жутко дорогой программе «Модернизация Промышленности». Всё за счёт правительства. А программа разработана ещё Саттаровым. Костя всё-таки гений в области экономики и логистики. Но сидит сейчас Костенька в камере, с жизнью прощается. А его люди носятся, как пришкваренные, отрабатывают помиловку. Каждый же оказался с клеймом предателя, вот и доказывают обратное в хвост и в гриву. С рёвом отправляется состав под тягой из трёх газотурберов — ещё двадцать две линии поехали на северо-восток, в Латию. Готов к отправлению поезд на север, в Биру. Он повезёт оборудование для текстильной промышленности. Маленький регионал в ужасе уматывает со станции, чтобы дать дорогу стопятидесятивагонному гиганту. У-у-у!!! — сотрясает окрестности гудок, и гулко лязгают сцепки. Взлетают столбы белого дыма из восьми труб головной сплотки. Четыре мощных локомотива вздрагивают, натягивая состав. — Внимание! С седьмого пути грузовой! С седьмого на Биру сверхтяжёлый! — надрываются динамики грузового парка. — Внимание! По второму магистральному — грузовой на Горчинино. По второму — грузовой на юг! И несётся состав с воем тифона и свистками мимо платформы. Мелькают разноцветные ребристые контейнеры. — На первый путь ожидается прибытие поезда Незнамово — Радостный! Нумерация вагонов с хвоста состава.

***

«Требуются», «требуются», «срочно требуются». Хедхантерские сайты горят красным и оранжевым. Монтажники, наладчики, слесаря, роботехники, гидравлики, химотехники, кто угодно — с обучением по специальности! Оклады растут. Вчера стояло «25», сегодня уже валит за сорок, а через неделю, наверное, и стольник пообещают! В инжирингах тоже запарка — всем вот-прям-щас понадобились корпуса под новые очереди. Наликом готовы платить, лишь бы залили фундамент под оборудование и возводили стены параллельно с монтажом. И идут по тем же дорогам мрачные армейские колонны. На пороге — война!

***

И вот на фоне этого подъёма, набора на заводы, на фоне этой встряски экономики, резкого сокращения очередей на Биржах Труда, взвился чёрным огнём Юландский Православный Бунт. 11-го мая, в Игнатьев день, был арестован отец Анисим, настоятель церкви св. Луки в Рошальске. Никакой политики за этим арестом и близко не стояло. Батюшка попросту сбил год назад женщину на сельской дороге и малодушно удрал с места аварии. Несчастная осталась жива — её подобрал идущий следом фургончик. Но искали нечестивого попа почти год. Пришлось опросить сотни свидетелей, чтобы установить, какая машина могла оказаться на просёлке в тот злополучный день и час. По первости ещё и епархия палки в колёса вставляла. С отменой МДК дело пошло легче, но двигалось со скрипом. Юланд — провинция с сильными православянскими традициями. Диакон выбежал на крыльцо с криком: — Православяне! Да что ж это деется! Батюшку в цепи садят! Подтянулся народ из местного прихода. Полицейским удалось увезти священника раньше, чем собралась толпа. Но подогретые диаконом Валерием и церковным старостой Дмитрием Петрашевичем люди направились к участку с криками: — Свободу духовному отцу нашему! Пристав вышел к народу и объявил: — У меня отца Анисима нету! Его увезли в Карелу! Виновен — пусть ответит! — Да как это святой отец виноватый-то может быть?! — взвыла какая-то бабка. — Оболгали яво! Еретики! Развратники! Содомиты-ы-ы-ы!!! Сва-бо-ду-у-у!!! Сва-бо-ду-у-у! Самые решительные поспешили к катерам — Рошальск стоит как раз там, где в Долгое озеро впадают Белуха и Игруха, две основные юландские реки. Устье у них общее. Но в Кареле протестующие ничего не добились, понятно. Зато сумели раскочегарить и без того взвинченный народец. К вечеру участок в Рошальске загорелся, полицейские с боем отошли в дом одного из сотрудников и вызвали помощь. Из шкафов обывателей извлекались ружья, в домах точили «праворезы» — полукруглые ножи с рукоятью внутри дуги. Такими ещё деды брюхо и горло еретикам вспарывали. Звенели колокола церквей, сзывая народ на «битву за правду». Православяне! Небо с вами! Под ногами врага Горит земля! Православяне! Труд ваш ударен! Нашими будут Леса и поля! В битву, кто смел! Протестанта — в прицел! Режь его гада, Нам тут не надо — их! Хей-я хо-хо, Будет нам нелегко! Кровью затянется небо, Но мы прогоним — их! Молитвой и делом! Нам надоела Вражия сила. Дай ей под дых! Эту корявую, но полную энтузиазма песенку выдал на-гора непризнанный поэт Вранцев из Карелы. Так-то Вранцев был человеком тихим и незаметным, служил себе на портовом буксире и выгуливал чужих собачек за небольшую мзду. Но на фоне общего подъёма взметнулась душа рулевого к небесам и вылилась виршами. Ну, так местная газета писала. К ночи начались погромы и грабежи. Постоянно вспыхивали перестрелки. Губернатор мессовал в Царск. Беллергаузен только выругался и велел отправить на юг три бригады Первой драгунской с приказом «Пленных не брать!» Ещё только бунта не хватало! Его следовало подавить настолько жёстко, насколько это было в силах властей.