А Звёздам Дела Нет

14-15 мая 2389-го года Рубид, Сорокаречье Форт Злата Ион вытащил кляп из даринской пасти и вернулся на место: — Чтобы у вас, Семён Петрович, не возникало лишних иллюзий… — Аташев положил на стол перед собой пачку элрет, а Коржак на правах хозяина выкрутил в столе кружок, под которым оказался раструб утилизатора, — …поясняю сразу. У меня есть оригинальные ребятки — Ликин, Нечаев, Лемехов и Сальцев. Первые два — медвежатники рокоградского обчиства. Третий — киллер. Последний — хакер-угонщик. Только не авто, а катеров. И тоже из обчиства. Если вы надумали, как любезно выражаются дюнеры, трясти медузой, я немедля отправлю за ними личный лимузин. После общения с этой четвёркой вы запоете, как Леониди, это я вам гарантирую. Рокотова передёрнуло. — Если вы и тогда вздумаете играть в спартанца, то я отвезу вас на Речной и отдам в низы. Мы с Борисом Игоревичем сядем чаёвничать наверху. С ним всегда любопытно обкашлять технические вопросы. Если же вы и после такого не одумаетесь, то вами займётся Король. А он не только Король Пьяниц, но и Король Дознания методами моралпола. Если не ведаете, он и есть бывший эмпэшник, пожалевший кого-то там. А что такое методы МП, надеюсь, вам известно. Это ясно? — Вы… вы… ничем не лучше Стахова! — выпалил Дарин. — Разумеется, — невозмутимо ответствовал Ион и выудил из пачки элрету с тёмно-красным колечком. — Я ученик Стахова и горжусь этим обстоятельством. Итак, вы готовы выложить нам всё и без лишних рефлексий? — Я же сказал — да. — На заборе «хуй» написано, а за ним танки стоят, — вставила Бойко. — Прошу учесть, молодой человек, что я тоже в прошлом из моралпола и более того — фейсналитик. Так что не пытайтесь лгать, — голос женщины стал угрожающим, низким. Она вытянула перед собой руки с короткими, окрашенными в чёрный лак с блёстками, ногтями. Дарин исподлобья взглянул на собравшихся. Коржак смотрел презрительно, Аташев — брезгливо, Бойко — жёстко. Рокотов рассматривал дно кружки. Дверь стукнула, Коржак обернулся. В комнату входил Ярослав Лашевский. Вот только на особу королевских кровей он походил меньше всего. Шлем, замызганный, мокрый плащ, грязные берцы. — Ты на амфе, что ли, гнал? — Не, на метле летел, — буркнул Ярик. — Чего вы тут наарбаили, братцы? В запой с вами не уйдёшь, — он содрал плащ, кинул на вешалку, а сверху за подбородную дугу повесил шлем. — Здорово, Яр. Ситдаун, — сухо бросил Аташев. — Вкратце: это… — он указал на голки — ...камрады из восьмого батальона восьмой же бригады. Прибыли. Это… — рука в сторону Дарина — …изменник. Влад ранен, мы с тобой на хозяйстве. Запой отменяется. Ярослав присвистнул: — Ион, в другой раз зови сразу. Нет, вы зырьте — он развлекается, а я от скуки скоро бутылки грызть начну! Ой… — Лашевский замер, встретившись взглядом с Бойко. — Здравия желаю, господин полицай-лейтенант! — ядовито приветствовала его женщина. — Баяла же, земля круглая, свидимся. Ну, ситдаун, что ли. Только во-о-он туда, плисс. Лашевский сел в торце стола и заметил: — А я вас предупреждал, Елена Прекрасная, хреново кончится подтасовка в сыске. Ушать надо было мудрого Ярика. Ион выразительно кхекнул: — Володь, твои дронеры облетели место? Коржак подобрался: — На склоне вход в старую шахту. Узкий, мэйби, аварийный выход или вентканал. Окантован бетонной рамой, прикрыт пластиковой створкой. Твиз — оранж. Выше по горам — выемка, не природная, слишком правильная. Внизу отмечены старые рельсы и остатки деревянного строения примерно пять на десять метров. С одной стороны выемка выводит в ущелье, а с другой — обвалена и сильно заросла, возможно, там был главный ход или что-то ещё. — Яр, понадобятся твои майнеры. Лашевский глубоко кивнул. — Итак, — Ион щёлкнул колечком и прижал мундштук аристократично — одними губами. — Семён Дарин, ротмистр второй драгунской дивизии, первого батальона пятой бригады. Сегодня, по сведениям Контрразведки Империи, я узнал, что вы подозреваетесь в организации побега и убийства бывшего виц-императора Игоря Романовича князя Серебрянского. У вас есть что сказать по этой части обвинения? Молодой человек вскинул голову. — Я ничего из вышеперечисленного не делал, — жёстко отчеканил он. — Вы напрасно упорствуете, — возразил Аташев. — Имеется вок-арт, составленный по показаниям хуторянина, у которого вы купили старую «Зарю», и хозяина дома, где прятался Серебрянский после побега и где было обнаружено его тело. Сергей! Рокотов показал арт из наруча. — Похож, — заметила Рыбка. — Да что похож! Одно лицо. Врёт! — безапелляционно заявил Денье, колдовавший с бутылками над своей посудиной. «Флаг» он уже давно выпил. Герцог, перебравшийся в командирский БТР, подался вперёд, приставил указательный палец к приоткрытым губам и облизнул подушечку. — А мне кажется — нет, — заявил он своим певучим голосом. — Сходство есть, но причёска не та. Господин ротмистр стрижётся слишком коротко для такой чёлочки. — Тоже мне, экзистенциальное уравнение! — хмыкнул Гудков. — Шиньон — и всех делов. — И разрез глаз меньше, — продолжал настаивать Герцог. — Он играет или как? — прошипел Ион на ухо Бойко. — И играет, и так. Он актёр. Профи. — Гос-с-споди ты боже мой, кого в наших рядах не встретишь! — Станик замечательный парнишка. Не обижайте его. Он оригинал, конечно, но умный и не трус. — Глаза прищурил, — не сдавал позиций Дайкири. — Форма глаз иная, — буркнул Стакан. — И потом, это же вок-арт, а не истина в последней инстанции. Мэйби, перейдём к почти доказанному? А уж потом можно и помучить за первое. — Мой третий взвод уже в засаде, — объявила Рыбка. — А четвёртый рассредоточен вокруг. С дронмашиной и ПЗРК по всем векторам. — Баско! — одобрил Коржак. — Итак, обвинение нумер два. Сегодня — и это было зафиксировано боевым дроидом… — Дарин побледнел, — …вы лазили в вышеупомянутую шахту, откуда вернулись с коробкой. Коробку вы положили на крышу старинной АЗС в безымянном посёлке неподалёку от моста и своротки на астродром. Судя по поведению ваших людей — драгун Мелика и Бахтина — вы это проделываете не в первый раз. Кстати, связиста и оператора БПЛА с вами не было. То есть в преступную группу они не входят. Вопрос первый: что было в коробке? — Кристаллы, — всхлипнул Дарин. — Псиокристаллы. — Что это такое? — Это, Владимир Кириллович, как раз та штука, которой сняли полностью всю информацию с мозга князя Серебрянского, — мрачно заявил Рокотов. — Мы нашли его не мёртвым, а попросту абсолютным овощем. Умер он уже в госпитале «Милость к Болящим», в Клесвицах. У меня есть такой кристалл. Он был у графа Адашьяна. На лицах офицеров отразился ужас. У кого брезгливый, у кого чистый. — Да это хуже убийства! — воскликнула Бойко. — Мерзость и подлость, — Герцог. — Это же как надо продать душу, чтобы сотворить такое хотя бы и с негодяем?! — врезал кулаком по столу Ярослав. — Пой, парень, пой. Не то, клянусь моей чёрной душой, помирать ты будешь суток пять. И всё в сознании. — Спокойнее, Король, — Ион выпустил струю дыма, отдающего вишней. — Сколько раз вы это делали, Дарин? — Сегодня — одиннадцатый раз. — Почему Бах и Мел сопровождают вас? Вы с ними делитесь? — И делюсь, и шантажирую, — Дарин сморгнул слезу. — Мне немного неловко так поступать, но нужны были лояльные люди. Один в дозоре — подозрительно. — Они нарки? — Нет, — Дарин уставился в угол. — Они… любят… друг друга. — Твою мать! — Коржак закусил губу. — Сколько вы им отдаёте хоть? — По червонцу с кристалла. — Баско, — ровно произнёс Ион, хотя внутри бушевал ураган эмоций. От гнева до жалости. — Расскажите нам, где именно вы берёте кристаллы? Они растут в шахте? Дарин задрожал. — Юноша, — на лице ротмистра читалось сочувствие. — Мне позор батальона не нужен. Сейчас вас развяжут, дадут сходить в туалет, и мы продолжим. Спокойно и без утайки. Мне примерно понятно почему вы это делали — Аня девочка не дешёвая, а просить у родителей — стыдно. А всё остальное вы расскажите камрадам сами, мирно и до последнего. Лады? — Х-хорошо, — кивнул Дарин. — Владимир Кириллович, конвой, пожалуйста. Когда драгуны сняли верёвки и вывели Дарина в уборную, Гудков спросил: — А что это вы темп сбавили? — Это называется раскачка, — усмехнулась Бойко. — Вообще-то, её делают вдвоём. Трюк стар, как сама полиция. Один орёт и давит, другой успокаивает, утешает. И поддопросный психологически тянется ко второму, чувствует в нём человека. Это как в бильярд играть, в поул. Чёрный шар злой, он всех бьёт, а луза вроде как мягкая и добрая. — За злого тут я, — улыбнулся Ярик. — Влад тоже так делал. В одиночку, — пояснил Ион. — Владичка — светлая голова, — заметил Ярослав. — Окровавленная у него голова и пробитая, Яр. Но о том мы в нашем узком кругу покашляем. Есть вещи, которые и братам хурить не надо. Не в обиду? — спросил Ион у людей из восьмой бригады. Валерий Гудков отрицательно покрутил головой. Он тоже прослужил немало и знал, что есть вещи, которые должны оставаться внутри эскадрона или взвода. Дарина вернули умытым. Вместе с конвоем зашёл Флинт. — Ион Васильевич, — зашептал гауссман на ухо Аташеву. — С Речного передают: Владислав Георгиевич потерял сознание, бредит. У него жар — тридцать девять и четыре. Может, аэр вызовете? Это же стопроцентно в госпиталь надо. Аташев облизнул губу и пронзил Рокотова страшным взглядом. Ион понимал, что Флинт прав, но как бы в бреду не всплыло то, что следовало оставить в тайне. — Если утром не отпустит, повезём в госпиталь. Сейчас, ночью в ливень, ехать очень опасно, а до Надеино почти сотня вёрст по сам хуришь каким колеям. — Давайте в наш госпиталь отправим, — предложила Бойко. — Он уже развернулся и ближе. — Чуткие у вас ушки, — буркнул Ион. — Но даже до вас через холмы тащить Влада нежелательно. Александр, присядьте, — он указал на стул справа от себя. — Поможете, если что, — ротмистр прижал тангенту рации, чтобы связаться с фортом. Это был знак доверия. Флинт сел, упёр автомат прикладом в пол между колен. Когда-то таким доверенным лицом у Иона был Вася Гукасов, взломщик, домушник и хитрюга. Через него лейтенант Ведиса держал руку на пульсе, но не давил, не требовал доносов, а просто по настроению Гуки определял, всё ли ладно в эскадроне. — Дед — Вальту! Дед — Вальту! — Дед на эфире. Ион, Владьке совсем худо. — Хурю. Доктор с ним? — В натуре, Ион. Влад же не у себя валяется. Тридцать девять и семь уже! Не сбивается. Бредит, Серёгу какого-то вспоминает. — Нашего, какого. Он же его на покашлять выбренчал. Вот и покашляли. Так. Я приеду часа через два. Ночью катать опасно, дождина уже стеной, всё раскисло. Утром таблетка чтобы на старте была. Лёд, что ли, на лоб положите. — Есть, — выдохнул механик. — С эфира, Дед. — С эфира, Валет. — Сёма, — устало произнёс Ион и вытянул из пачки следующую элрету. — Давай. Поздно уже, не тяни вайлуру хвост. — Всё началось, когда мы зашли в Сорокаречье, — потухшим голосом начал Дарин. — Со мной через Руслана смессовался кузен. Он предложил мне подработать. По сто рублёв за кристалл. — Ни хрена себе! — выдохнул грубый Стакан. — Полтора жалования! Мне бы такое предложили — все Дюны бы вынес. — Валентин, заткнись, — процедил сквозь зубы Гудков. — Дальше, — Ион тянул дым, глядя куда-то поверх голки Герцога. — Кузен подробно разъяснил мне, куда ехать и что делать. Руслан дал мне специальную маску с разноцветными секторами лицевого щитка. Без неё смотреть на заросли кристаллов нельзя — мозги сразу уйдут в них. Я поехал в Черногрязь, когда ещё было можно, купил в «Рубанке и Болгарке» газовую горелку и алмазную циркулярку, маленькую такую, их ещё ювелирными зовут. — Циркулярку — понятно. Но горелка-то зачем? — поинтересовалась Рыбка. — Псиокристы очень твёрдые, даже алмазка их почти не режет, — пояснил Сёма. — Но если горелкой раскалить основание до красного оттенка, то кристалл мягчеет, и его можно срезать. — Угу, — сказала Бойко. — Пока малыш не врёт. — Кристаллы растут в шахте? — повторил свой вопрос Аташев. — Нет. В шахте находится червоточина, а через неё я выходил в мир, где растут кристаллы. Элрета выпала из пальцев Иона. — Черва?! — воскликнул Флинт. — Ваше благородие, такого не бывает! Червы только в спейсе есть! — Да вот бывает, драгун, — горько скривился Дарин. — Я тоже сначала не поверил глазам своим. Оранжево-красная пульсирующая стена в небольшом проёме. Шагнул — и там. — Что там за мир? — спросил Коржак. — Странный. Железный привкус в воздухе, фиолетовое небо, оранжево-фиолетовый лес, трава вообще не поймёшь какого цвета. Что-то на грани нашего спектра. Деревья огромные, шершавые, вроде фейерграна или ситки. Но высота просто потрясающая — больше полверсты. — Сила тяжести больше или меньше? — спросил Денье. — Меньше, наверное, ноль семь или ноль восемь. — Вы не пытались обследовать окрестности? — Я боялся отходить от портала. Дышится легко, но этот запах металла горло режет. Больше двух-трёх кристаллов я не срезал, кровь с носа шла. На срез каждого уходило минут по сорок. — В чём расположен портал на той стороне? — спросил Гудков. — В разбитом спейсшипе. Он не наш. И вообще не человеческий, это уж точно. Я не знаю расы, которая строила бы такие корабли. Он словно выращен из каких-то волокон. Они даже там в почву корни пустили. Очень странный корабль. — О, боже, — на лице Сержа застыл ужас. Вот это был настоящий ужас. Контрразведчик медленно массировал область сердца, лицо стало абсолютно белое. — Доктора! — велел Коржак одному из конвоиров. Драгун немедля выскочил в коридор. — Кто придёт за посылкой? — Ион следил за Сергеем, Коржак тоже придвинулся к Рокотову. — Я никогда не подглядывал. Инструкции велели сразу уезжать. Тут уж кузен был особо категоричен. Завтра я должен забрать кэш. Сначала они клали в коробку ноунейм карточку, а последний раз — налик. — Кэш достанется моим, — кровожадно оскалилась Рыбка. — Надо же мужикам скомпенсировать засаду в такую ночь. — Ещё вопрос, — сказал Денье, отпив из кружки нечто похожее на абрикотин. — В том мире вы не замечали цвет облаков? — Светло-серые, на вид очень плотные. — Портал вас выводил только в этот спейсшип? — Там три портала. — Ого! — Валентин-Стакан присвистнул. — Сунулись? — Ну… да. Так, позырить. Один такой же, маленький, чуть больше двери в магазин, а второй огромный, десять на десять, наверное. — Куда они ведут? — спросил Ион. — Маленький — внутрь астероида. Там пусто, но когда-то жили люди. Не шахтёры, не похоже. Дома, церкви Спагеттиса и Езуса Римского, что-то по типу трактира. Дальше я не ходил, и где вообще это в спейсе — без понятия. Всё брошено, пыль. Света нет, воздух разрежен, но гравитация ещё работает. Там портал в доме. Такая же дверь. Мебель — точно под хумов, игрушки детские видел. Кухонную утварь, кубок нашёл спортивный. Вроде по-англовски написано, а прочесть не смог. — Где этот кубок? — У меня в блоке, справа на полке стоит. — Кудимов, — сухо произнёс Коржак. — Принеси, плис. Ещё один драгун вышел. Первый вернулся с Лариным. Врач без церемоний согнал командира эскадрона со стула, сел рядом с Рокотовым и сцапал того за запястье, считал пульс и хмурился. — Ну, и большой? — напомнил Ярик. — Большой — в Дизер. — Блин, так вот как сюда попали краулер и бродяжки! — взревел Король. — И вот так же они прячутся в Дизере от наших патрулей, — Ион спихнул элрету в утилизатор и заглянул в пачку, но Бойко решительно выдернула у него курево. — Хватит вам. Робер, — обратилась она к Денье. — Ты, сдаётся мне, прошарил, что это за мир с кристаллами. Робер — контрабандист, — пояснила она. — Много где побывал. Любитель коктейлей заворочался в кресле. — Да, Элен. Это, камрады, Стрея. Судя по очень высоким лесам, материк Армаль или острова у его побережья. Они абсолютно неколонизированы и толком не исследовались, разве что отшельники могут там жить. — Б-б-боженьки мои, — протянула Бойко. — С борта — да в пляс. И мы ещё тянули с передислокацией. Этаких чудес на полжизни хватит, я хочу служить тут всегда, чёрт меня побери! Вернулся высокий светло-русый Кудимов и протянул командиру конусообразный серебряный кубок на тонкой ножке и подставке в виде четырёх птичьих лапок. На боку виднелась надпись готическим шрифтом. — Первый раз ушу, чтобы червы были на планете, — протянул Флинт. Ион неожиданно перехватил взгляд бывшего актёра Станислава. Герцог весьма сексуально вёл по нижней губе кончик мизинца, а смотрел он на Флинта. Аташев скосил глаза и понял, что Саша не отворачивается. «Блин горелый!» — только и подумал ротмистр. — Помогите мне отвести господина штаб-бригадира в лазарет, — сухо сказал врач. — Это микроинфаркт, похоже, сейчас купирую. Конвойные вывели Рокотова под руки. С бедного контрика пот градом валил. — Не могу разобрать, — пожаловался Коржак, присев на прежнее место. — Буквы действительно латынские, англо или что ещё, а вот слова не выходят. — А ну-ка, Сань, — Ион передал кубок экс-пирату и зло посмотрел на Герцога. Тот понял намёк по-своему и мило улыбнулся, сделав жест открытой ладонью возле уха, а затем всем видом показал разочарование и понимание. «Блядь, он нас за ласковую пару принял! Ольгерд-два, чёрт их возьми, дюнеров этих». Гауссман покрутил кубок, чуть отодвинул и медленно прочёл: — Фор эль капитано ди Блузье он твентифайфир. Тиам Эвери энд хи фрэндс. Гуд лайв энд Диамонд Кометс он кильс. Ваше благородие! — воскликнул стрелок, ошарашено глядя на Дарина. — Да за эту рюмку вы такой кэш оторвёте! Это же не спорткубок, а подарочный! — Но что там написано-то? — Ярик вернул бывшего разбойника на землю. — Я только капитана скумечил. — Это кубок, подаренный капитану на день рождения. А написано, если точно, «Для капитана ди Блузье на двадцатипятилетие. Команда Эвери и твои друзья. Хорошей жизни и Алмазную Комету на киль». Это альстари, точней не переведу. Но то, что это кубок самого ди Блузье! — глаза Сани горели синими огнями. — Да ему цены нет! — А кто это — ди Блузье? — подал голос Герцог. — Знаменитый пират, — пояснил Денье. — «Эвери» — его корвет. Ди Блузье был крайне удачливым сукиным сыном. Похоже, и впрямь тащил на хвосте Алмазную Комету! Это такой пиратский образ удачи, Большого Куража, богатой добычи. Марсель ди Блузье славился великодушием, милосердием и совершенно безумными загулами по возвращении из рейдов. Он не любил Флибусту за жестокость, был вольнягой и сорвиголовой. Тридцать лет назад ди Блузье не вернулся из очередного набега. Ему было всего лишь двадцать семь, камрады. Двадцать семь! Его состояние оценивалось в шесть-семь тысяч соляров, но никто так и не нашёл, где он спрятал большую часть в слитках и драгоценностях. Двенадцать тысяч дукатов в банке достались его сестре. Она вела тихую скромную жизнь домохозяйки в одном из вольных графств. А базовал ди Блузье на астероид Немезис, по крайней мере, последние четыре-пять годов. Вот вам и локация. Это в поясе Белька, часть ВАП. — Охренеть, — выдохнул Ярослав. — Ионушка, вот скажи — ну зачем всё это на наши головы, а? Чем мы так господа прогневали? — Не знаю, Яр, — Ион откинулся назад. — Дарин, вы просто идиот. В плане выбора невесты, в плане добычи средств на эту вампиршу, в плане… всего! Володя, посади его за деск, пусть напишет всё от начала до конца. Хошь не хошь, а надо мессовать комбригу. Интересно, чего так перепугался Серёжа? Нам надо катать до дому, господа. Прошу держать меня в курсе результатов засады. Саша, верни рюмку. Так… и последний вопрос, Дарин. Как звать вашего драгоценного кузена? — Аркадий Николаевич Ручинский, — голос юного ротмистра напоминал шорох листьев. — Это он на том арте был. Мы вообще очень похожи. — Где-то я ушил такую фамилию. Так, Флинт, смотайся до лазарета, глянь, как оно там. Мне очень желательно прихватить Сержа с собой. А тебя, Яр, прошу утром ко мне. Есть нам что обкашлять, клык даю. С чувством и с расстановкой!