А Звёздам Дела Нет

14–15 мая 2389-го года Рубид Хларау Операция «Чей Туфля», как её окрестил остроумный и смешливый Дайкири, разворачивалась полным ходом. В кабинете Коржака связисты установили добавочные мониторы, чтобы в допросе Дарина могли участвовать и офицеры восьмой бригады. Они в полный рост присутствовали голограммами. Конечно, в таком виде, как их видела камера. Так что интерьеры за ними разнились от нутра «крокодила» до палатки. А одна романтичная особа — командир 881-го эскадрона высокий и тощий Станислав Бельский с аристократичными чертами лица — устроил себе чил на пляже в шезлонге. Ион посоветовал ему поостеречься разнообразной зубастой бионики, на что комэск с позывным Герцог развернул камеру и показал электросетку на треногах вокруг себя, ряды машин и пару существ, которых Ион принял за пусковые цилиндры ракетной установки ПВО, пока один цилиндр не шевельнулся и не двинулся вперёд, водя над песком острым носом. — Никто не любит крысок, — пропел Герцог, изящно поглаживая высокий непрозрачный бокал с соломинкой тонкими пальцами. — А это самое умное и хитрое животное. — Станик, ты решил начать знакомство с дуэли, не так ли? — Гудков покачал головой. — Кончай. Мы к тебе привыкли, а в пятой народ суровый. — На-а-аро-о-од в пято-о-ой но-о-орма-альный, — ухмыльнулся Ион, продемонстрировав столичный архангел-градский акцент. — О! Так вы дворянин? — удивился Дайкири. — Нет-с, кавалергард в прошлом. А так из купеческого сословия. — Ион Васильевич самого государя не раз видали! — влезла Бойко, явно решив похвастаться — вон с кем судьба военная свела! — Я ушил, что пять-первым дворянин командует, — недоумённо развёл руками Гудков. — И немедля где-то раздобыл «Правила Этикета», — улыбнулся дядька средних лет, отсалютовав Иону пивной кружкой. В ней было не пиво, а прелюбопытный самодельный коктейль из несмешивающихся жидкостей — на дне почти чёрный гросс, выше — оранжевый лемонтан, а сверху — тоненький слой фудура. Заметив интерес Аташева к своему полуторалитровому «бокальчику», ротмистр Денье (Дюк), командир 883-го эскадрона, пояснил: — Это, Ион Васильевич, называется «Флаг Славянии». Очень оригинально. — Я начальник штаба батальона и командир 538-го эскадрона, — Ион перешёл на дружеский спокойный тон. — А командует действительно барон, Стахов-Чащенский, если официально. Но Владислав не пользуется ни титулом, ни приставкой к фамилии много лет. И абсолютно простой. Так что можете этикет сразу выкинуть. Третий комэск — маленькая крепко сбитая брюнетка, командир 888-го эскадрона Нина Воблова — махнула изуродованной выкрученной кистью: — А, ясно. Брат Ларисы фон Готтеншафт-Стаховой. Как же, знаю семейку. Под Елецградом их поместье. — Отчего же комбат не почтил сие собрание? — пропел Герцог. Ион толкнул Бойко ногой под столом. Хитрый террианец решил сразу «вздёрнуть» восьмую, показать, что чил на песочке кончился: — Владислав Георгиевич ранен в столкновении с ДРГ противника. — Что?! — взревел весь «8-8». — ДРГ? — вытаращил глаза Дюк. — Уже? Да твою мать! — воскликнул Дайкири. — Тяжело? — спросила Воблова. — Рана опасна? — подал голос Герцог. — Ион Васильевич, где это произошло? — Гудков включил карту. — Надо развернуть боевое охранение, — заметил Дюк. — Это уже не шутки, камрады, — он отставил кружку на столик и нацепил гарнитуру. Сергей подмигнул Иону, показывая, что принял версию и благодарен. — Вы доложили своему комбригу? — осведомился Гудков, делая знак сидящему рядом с ним радисту. — Вот тут закавыка. С комбригом нет связи, — вывернулся Ион. — Эфир забит переговорами частей, нас, верно, не слышат. У нас и так связь два-три к пяти, а тут вообще зеро. — Я сейчас же доложу комбригу и попрошу перемессовать вашему. Они старые знакомые, да и наручи в Дюнах вполне работают. Не беспокойтесь. Итак, где это произошло? — На бывшем форте Ольгерд. Вот, — Ион указал на Рокотова. — Господин штаб-бригадир сможет, вероятно, пояснить подробнее. Я несколько опоздал к началу тиятра. Серёжа живо подхватил инициативу. — Позвольте представиться, — контрразведчик поднялся. — Штаб-бригадир Рокотов Сергей Максимович, начальник отделения контрразведки в Хларау. Я вызвал Владислава Георгиевича на законсервированный форт для беседы о некоторых неприятных событиях, имевших место двенадцатого и тринадцатого мая. Дело в том, что Владислав Георгиевич отлично знает Хларау вообще, Каменноостровский, Елецкий, Шумякинский и Надеинский уезды в частности. Знает контингент, географию, особенности. Он почти двенадцать лет провёл в этих местах, будучи штрафным. — Ветеран! — с уважением отметила Воблова (Рыбка). — Как бает наш комбриг — изюбр! — Я тоже служил под прикрытием на форту Ведис девять лет, но разбираюсь намного хуже, дамы и господа. Обер-ротмистр Стахов великолепный аналитик. Собственно, для этого анализа я и попросил вызвать его на Ольгерд. Из-за известных событий отвлекать его от управления батальоном надолго было нежелательно, а потому бригадир Рязанов предложил вот такой соломонов вариант. — А сколько вы в Хларау, Ион Васильевич? — спросил молчавший до того Моор-Лопатин, ротмистр 885-го эскадрона с позывным Стакан, что как бы намекало на его испитое лицо. — Восемь годов, — употребив местную манеру ответил Ион. — Я — семь, — Коржак сел слева от Рокотова. Привязанный к стулу Дарин мычал через кляп чуть в стороне. Его, конечно, видели, но вопросов пока не задавали. Так-то восьмую уже ввели в курс, что представляет из себя этот дрожащий от страха пацанчик. — Баско! — качнул головой Дайкири. — Сплошь вепри собрались. Да изюбр во главе. — Сюда ещё один изюбр катит — ротмистр Лашевский. Он меньше Владислава прослужил чуток, примерно десять лет, но Стахов комэском побыл лет пять, а он семь. Позывной — Король. Король Пьяниц, — усмехнулся Ион. — Но дело Король знает туго, не сомневайтесь. Рыбка и Герцог переглянулись. Сергей тем временем сел и положил руки на стол, обхватил пальцами пустую кружку. «Не знает, куда руки деть», — понял Ион — «Психует, за Владьку переживает». — Рассказывайте, господин штаб-бригадир, — попросил Гудков. Радист приготовил планшет и стило. — Ну, а что рассказывать? Форт Ольгерд — огромное здание, мы сели наверху, на бывшем НП, там почище было. Только начали разматывать скатёрку, как вломились двое хрюнделей. Руки на затылок — мордой в пол. Камуфляж, морды балаклавами закрыты. «ТОЗ-104» наперевес, — вдохновенно врал Рокотов, ничего не скажешь, талант. Аташев показал Коржаку ниже стола сведённые «копьём» указательный, средний и безымянный — «поддержи». Тот положил на ногу сбоку правую руку и развёл указательный со средним в английскую «V». Это не «победа», а «вилы», типа: «Я тебе потом устрою прогон с проворотом». Выставил большой палец в сторону наискось — «молчание». Ну отлично. Серёженька же тем временем тянул внимание на себя и разливался соловьём: — Я кинул в них флягу, а Владик, то есть, простите, обер-ротмистр Стахов, как-то вывернулся под стол и оттуда открыл огонь. Один был ранен в предплечье, второй — в бедро. «А третий в самое сердечко уязвлён», — ехидно подумал Ион. — «А чётвертой да пятой по морде лопатой. С размаху, ага». — Пока Ворон с ними воевал, я отскочил за топчан, там такой здоровый топчан стоял, наверно для периодического отдыха дежурной смены. «Для отдыха в положении а-ля кальмар», — продолжал развлекаться про себя Аташев. — Тактическое отступление, — буркнул Стакан. — Да, ротмистр! Я плохо стреляю из пистолета, к КДС привык, — огрызнулся контрразведчик. — На пороге появился третий балаклавщик, прикрыл первых двух и огнём загнал Владислава за пульт проводной связи. — Рикошет? — спросил Денье, отхлёбывая своё чудное изобретение. — Вероятно. Владислав упал навзничь, а группа скрылась. Похоже, второй был задет тяжело — вся штанина промокла. — Тэк-с. А как там ротмистр Аташев оказался? — Не поверите — чисто случайно, — подхватил эстафету террианец. — Грешен, в самоволку отбежал к старому корешу в Елецкое. — На предмет? — Самогон Веня гонит — закачаешься. На черешне. И так вдруг этой настоечки взъегорило на фоне суеты нашей. — И как, отведали? — ехидно поинтересовался Дайкири. — Увы-с! Осенние запасы Вени иссякли. Так, побалакали о делах наших горьких, пшеничного по стаканчику стукнули, и побрёл я не солоно хлебавши. Вот тут меня и настиг вызов штаб-бригадира. А я же рядом, семь вёрст! Ну и рванули на всём ходу. А там — Маллакурский перевал, не меньше. Владислав с забинтованной башкой, стол, как будто его стая щенят грызла, в ставнях сплошные попадания и пятна крови на полу, на лестнице. — Отчего же вы, ротмистр, его сюда повезли, а не в бригадный госпиталь? Заодно бы уж и тревогу подняли, — по лицу Гудкова читалось, что обер-ротмистр не поверил их наскоро сочинённой сказке. — Растерялся, — потупил взгляд Ион. — Вот что, байкарь вы наш сверхопытный! Вепрь с жёлтыми клыками. Я уж, так и быть, не стану распространять сей шквар по всему свету, ладно. Но что бы вы делали, когда на форт вломилась бы поисковая группа и обнаружила там хоть срач — в том я не сомневаюсь, переезды и заброшки видал — но благолепный? Без грызенных столов, кровищи и прочего?! А теперь — как на исповеди! Что вы там делали?! — рыкнул Гудков и до Иона дошло, как этот внешне мягкий и юморной мужичок держит свой батальон. — Что я там делал — это внутреннее дело нашего батальона! — отрезал Ион. — Сергей Максимович действительно вызвал нашего комбата на Ольгерд, потому что приключилась весьма поганая история. Сбежал из-под стражи и был найден мёртвым бывший виц-император князь Серебрянский. А Стахов был знаком и с князем, и с хозяином дома, где нашли тело. Более того, Стахов считал Серебрянского другом. Потом только до нас дошло, что князь поступил с ним, как последний нупырь. Владу ломилась даже не цуга, а электрокамера с его подставы. Рыбка прикрыла глаза рукой. — Тварь, — сказала женщина. — Осьминогам скормить такого дружка — и то мало. — Подробности — позвольте умолчать, времени маловато. Там всё долго и грязно, поверьте. Я испугался за командира и поехал его проводить, скажем так. Скрытно. Рокотову могло прийти в башку, что Стахов замешан в побеге. — А если так и было? — процедил Гудков. — А мне похрен! — огрызнулся Ион. — Даже если Стахов прижмурил Серебрянского — отвечаю — он имел на это полное право! Отдавать кореша за здорово живёшь не в обычае 538-го эскадрона — и точка! Влад всегда прикрывал нас, я решил прикрыть его. — Ясно. Респехт, — Гудков кивнул. — Так кто сыграл роль ДРГ? — Штифт от дверной петли, — Сергей закусил губу. — Мы спускались по лестнице, света там мало, хлама много. Вот и поехала нога у Влада, а он без шлема был. Скувырнулся по лестнице на целый пролёт и затылком об стену. — И всё же зря вы его не в госпиталь, а сюда. Эскадронный лазарет при травме головы да ещё таким местом — не лучшее решение, — пропел Станислав, задумчиво ведя пальцем по краю бокала. За спиной изящного ротмистра играли огоньки-звёздочки, накатывалось на галечный пляж море. — Сергей показал нам подозреваемого в убийстве, потому мы и поехали обратно. — Нейроарт? — Вок-арт. К вам прилив подбирается, а вода ещё холодная, наверное. — Мерси. Сейчас перейду в машину, — Герцог поставил бокал в петлю на ручке шезлонга, накинул на голые костлявые плечи куртку и сунул ноги в шлёпанцы. — И кто подозреваемый? — спросила Рыбка. — Знакомьтесь, — подал голос Коржак, шевеля усами. — Господин ротмистр Семён Дарин, благочестивый, как потир на алтаре. И хитрый, как лисица голодная. — Вытащите ему кляп, буде ласка, — Гудков опять сделал благодушную морду. — Начнём допрос. Кстати, Ион Васильевич, а на кой вы нам тут медузой трясли? — Что? — Врали. — Хотел настроить на серьёзный лад. Тут ведь очень насыщенная бионика и полно злодияк. А вы вон на расслабоне, с коктейлями. Ведомо же — каков поп… — … таков и приход, — ухмыльнулся Стакан. — Ну и медаль сенсу выцыганить не последнее дело. — И наших погонять в обстановке близко к боевой. Я имею в виду бригаду, а то там тоже чильщик на чильщике. Дайкири фыркнул: — Ладно, прощеваю. Обстановку близкую к боевой обеспечу, не переживайте. ДРГ вы видели — вложите. Издали, в огневое не вступали. Двадцать-тридцать рыл с характерными силуэтами «ТОЗ». Имея на борту раненого — не решились, примерно так. Добрэ? — Баско! — кивнул Ион. — Проинструктируйте экипаж, распределите роли. И подберите координаты обнаружения. — Западнее форта Царёва Могила на одиннадцать вёрст, район хутора Чекуши. Заметили с машины, вектор — на юг, — быстро решил Аташев. — Ща. Соорудим. Федя, всё ушил? — обратился Гудков к радисту. — Составь донесение, зашифруй и немедленно отправь. Пусть пятая побегает. Да и нашим взводным проснуться не мешает.

***

Какой бардак начался в пятой бригаде по получении сообщения о диверсионно-разведывательной группе, Аташев с Гудковым и представить не могли! Дежурный связист поднял Рязанова из-за стола, когда комбриг мирно размышлял, что лучше к рису — кетчуп или сметана? Прочитав мессагу, Рязанов бросил вилку, на руках слез со специального стула в протез и буквально поскакал в кабинет на паучьих ножках, отдавая на ходу распоряжения: — Сигнал «пламя» на все форты обеих линий! Резерв поднять по тревоге! 505-й, 506-й, 508-й — в район форта Царёва Могила ускоренным маршем! Свяжитесь с полицией! Пусть прикрывают посёлки! Через полчаса сирены на фортах вздёрнули всех и каждого, ротмистры не слезали со связи, а в патруль вышли все, кто мог стоять на ногах. Небо наполнилось чуп-чуп-чуп многочисленных БПЛА. Хуторяне, видя такой хапарай, позакрывали окна-двери, как в лисогон, и приготовились грудью стоять за родную хату со всем, что только нашли. Из Черногрязи дежурный полиции мессовал в Клесвицы, и бардак охватил уже всю провинцию. К БПЛА добавились аэры капитана Генчика, барражировавшие над болотами. Клесвицкая полиция перекрыла шоссе на Крутичи, в Ассоль. В Шумякино пристав объявил сбор ополчения. Усталые за день торфорезы болтались по улицам с ружьями и древними винтовками, курили в кружках на перекрёстках и устроили пост на главном шоссе с благой целью изъятия излишков спиртного с проезжих машин. Потому как «Война, дурило, сухой закон объявлен. Ты чё, ньюсы не зырил?!» Спорить с ревностными блюстителями сухого закона, чей выхлоп и рожи выдавали усиленное старание в деле изничтожения излишков, мало кто решался. Камнем преткновения стал автотрайн с сухим красным. Нанимателем выступала армия, точнее госпиталь пятой бригады, а потому водитель резко воспротивился определению «излишки» вообще и цифре 50% в частности. В автотрайне было так, на минуточку, пять прицепов и грузовик. Отдать за здорово живёшь три восьмитонных прицепа — да идитынах! Это же двенадцать тысяч бутылок по ноль-семь литра. — Ужрётесь до смерти, булдыри! — отлаял водитель, заперся в кабине и мессанул заказчику. За ним уже собралась огромная пробка, когда из Надеино прибыл 510-й эскадрон при трёх лёгких танках, и драгуны резерва бригады не отказали себе в удовольствии поразмяться. В ходе «установления должного порядка» досталось по морде и стражнику с урядником — ну спутали в тёмной подворотне, сорян, камрад. А по получении мессаги из Надеино начальник полиции Хларау полицай-колонель Никодимов выписал приставу таких эпических пиздюлей, что тот зарёкся в сортир бегать без дозволения аксая. К утру сонные, мокрые, грязные, еле волочащие ноги драгуны и полицейские получили сигнал «Отбой». Шеленский с Никодимовым решили, что ДРГ прорвалась дальше или утонула. На всякий случай полицай-колонель сообщил коллегам в Ассоль. 15 мая веселуха началась там. Короче, тренировка вышла на славу.

***

И всё же это была не просто глупая шутка двух ветеранов границы. Во-первых, выявилось, где у кого провалено или слабо. Во-вторых, продрали глаза даже самые Фомы неверующие и начали куда серьёзней относится к патрульной службе. В-третьих, департамент гражданской обороны сообразил, наконец, что за контингент в Хларау, и решил, что ополчение — это на самый край, таким типам оружие доверять нельзя, а власть давать — тем более. В-четвёртых, префект Зольников неожиданно поддержал инициативу шумякинцев и ограничил продажу вин крепче восьми градусов — не более одного литра на особу, с десяти до восемнадцати часов. Пиво и лёгкие вина можно было продавать до 21:00 из расчёта два литра на особу. Самогонщики и дуревары дружно повалили в церкви ставить свечки за здравие и благоденствие господина префекта. В-пятых, 16 мая из Клесвиц вышла на Сорокаречье такая колонна снабжения, которую отродясь и старики не видали. Восьмой и пятой бригадам гнали всё новейшее вооружение и технику. В-шестых, активизировался Мобилизационный отдел Штаба — война показала клык и теперь уже не казалась абстракцией. «СЗРМ» отменила несколько местных поездов — в Хларау двинулись эшелоны военного снабжения.