You (make me worthy)

Этой ночью Зейн остался в одиночестве, что больше всего и пугало его – давящие на сознание стены и тени на полу заставляют его задыхаться в своей большой, но пустой кровати. Иногда, если он очень сильно постарается, он чувствует, как она обнимает его, её детский взгляд; слышит «брат, Зейн, брат», но иногда все, что он видит, это кровь, пульсирующая красная жидкость; он помнит, как она кричала и умоляла. «Мамочка! Брат… Пожалуйста, сделайте так, чтобы они остановились. Пожалуйста. Я сделаю все. Брат!». И сегодня эта мольба звучала совершенно по-другому. «Пожалуйста, принц. Пожалуйста. Хватит. Пожалуйста, умоляю». Он задыхается – в горле встал комок, каждая клеточка его тела болела из-за того, что Зейн устал. Чертовски устал от всего этого. Во всем виноват он, но точно не его мама. И он знает это, но у него не получается просто принять этот факт, потому что должен был сделать что-то, чтобы спасти её. Но все, что ему удалось – это начать винить свою мать, потому что её не было, когда там был он, который ничего не смог сделать. Он никогда не забудет её глаза… её карие глаза, когда она молила о спасении, а жизнь медленно вытекала из неё. Чертовы британцы. Зейн заснул, и на этот раз ему снились более светлые глаза, вместо темно-коричневых они были шоколадными; вместо просьбы о спасении его просили сжалиться. Завтра Валии исполнится шестнадцать лет. Исполнилось бы, если бы она была жива.

***

Лиам отодвигает свой страх на задний план, когда один из стражей стучит в дверь. С походкой все еще есть некоторые проблемы, но Зейн пригласил его в комнату, поэтому он не может отказать. – Открыто. Охранник открыл дверь и сразу же толкнул Лиама внутрь комнаты, даже не посмотрев на него, будто опасаясь, что нанесет этим урон человечеству. И опять первое, что бросается Лиаму в глаза – это кровать. Зейн достает холст и переворачивает его лицевой стороной вниз, так, что Пейну не удалось рассмотреть то, что он нарисовал. Принц подходит к шатену, делая большие шаги – вдруг Лиам вспоминает, чего он так сильно боялся – и запускает пальцы в его волосы. Он крепко прижимает шатена к себе – так крепко, что Лиам чувствует запах ладана. – Лиам, – тихо шепчет Зейн. Его голос звучит совершенно по-другому, нежели прошлой ночью. Он расстроен, его голос слишком хриплый, – я разорву тебя на кусочки. Лиам не может позволить себе сделать что-то, когда Зейн тащит его к кровати, потому что он - чертов принц. Но, когда брюнет толкнул Пейна на кровать и практически лег на него сверху, Лиам выпалил: – В Англии ты бы был рабом. Зейн замирает. – Что? Лиам сглатывает, отталкивая его. – В Англии, – еще раз повторяет он, но медленнее, – ты был бы рабом, а я твоим хозяином. Зейн ударяет его в живот. – Не смей говорить со мной об Англии. Лиам удивленно поднимает брови, надеясь в глубине своей бесстрашной души, что Зейн не убьет его. – Почему нет? – раздраженно спрашивает он. – Ты же был там, так? – Ты ничего не знаешь, – огрызнулся Зейн. – Ты говоришь о Валии? – кажется, Лиам на самом деле хочет, чтобы Малик убил его. Это было очень, очень, просто невероятно глупо. Лиам видит, как выражение лица принца изменяется с шокированного на жестокий – тут-то Пейн и понял, что окончательно доконал Малика и настало время прощаться. – Фарид, – шипит Зейн. Господи, Лиам говорил это совсем не для того, чтобы навредить Фариду – он был добр к нему, помог справиться с болью и улыбался так, будто они старые друзья. – Вообще-то, ты, – случайно проговаривается Лиам. «Пожалуйста, поверь мне». – Тем утром, разговор с мамой. К счастью, ну или к сожалению, Зейн, кажется, поверил ему. Занеся кулак, принц собирался ударить Лиама, но он оттолкнул его на кровать. Принц вздрагивает и съеживается, но потом пинает Лиама ногой в живот, от чего шатен падает с кровати. – Зейн, – так спокойно говорит Лиам, насколько возможно, – Зе… – Принц, – прорычал Зейн, и теперь Лиам должен бояться на самом деле. Он подходит к дивану и садится. Лиам удивленно поднимает брови. – Зейн, остановись. Пейн слышит, как принц тяжело вздыхает. Он встал с дивана и заметил, что Зейн плачет. «Валия». – Господи, – Лиам делает шаг назад, надеясь, что сейчас в комнату никто не войдет, потому что Зейн просто захлебывается в слезах. – Зейн, – он заботливо касается его, все еще следя за дверью. – Убирайся, – Зейн тяжело дышит. – Уходи отсюда! Лиам закусывает губу и быстро убирает руку. – Нет. Зейн приподнимается, чтобы ударить Лиама по ноге. – Уходи отсюда – сегодня её день рождения, Лиам – уходи. Лиам никогда не видел Валию в замке, он прекрасно помнит глаза Фарида в тот момент, когда он упомянул о ней, печаль Триши и её чувство вины, и, конечно же, он не мог забыть о том, как «сильно» Зейн любит парней из Англии. Лиама тошнит, потому что он понимает. – Зейн, – мягко говорит он. Брюнет больше не похож на принца, который изнасиловал его прошлой ночью. – Зейн, господи, я сожалею… – потому что никто не заслуживает этого. Слезы почти прекратились и все, что чувствовал Малик, - это гнев. – Ваши чертовы «английские джентльмены». Большая часть из вас – монстры. Ей было двенадцать, Лиам, двенадцать. Они держали меня и насиловали её у меня на глазах. Пейн отвел глаза к спинке кровати. Хоть он не сделал чего-то плохого, но он почувствовал себя безумно виноватым. Они долго молчали. – Я видел, как жизнь вытекала из неё, – сломленным голосом сказал Зейн. – Она умерла прямо здесь. Я все ещё слышу её крик, – он запускает руку в свои волосы, – а мама… она просто пришла с примерки платья, увидела в фойе кровь и… – он вздрогнул. Лиам смотрит на его сжавшиеся плечи, тонкие запястья и изящные ключицы. Он становится на колени перед человеком, который изнасиловал его прошлой ночью. – Зейн, – спокойно говорит он. Брюнет повернулся к Лиаму. – Это должен был быть я, – шепчет он, и Лиам сглатывает. – Она пострадала из-за меня. Пейн неуверенно кладет руку на колено принцу. – Почему ты все еще тут? – горько выплюнул Зейн. – Посмейся надо мной. Скажи, какой я монстр. Лиам покачал головой, заставляя исчезнуть наворачивающиеся слезы. Он изо всех сил старается не представлять то, как издевались над двенадцатилетней девочкой. – Зейн, боже… – он не знает, что нужно говорить в таких случаях. – Не все такие. Брюнет посмотрел на него. – Откуда ты знаешь? Лиам качает головой. – Этот мужчина… мужчины… – он закусил губу. – Они были монстрами, но ты не такой. Принц приглушенно рассмеялся. – Даже после того, как я поступил с тобой? Тяжело представить, что человек, которого Лиам видел вчера, и мальчик, который сидит сейчас перед ним, – один и тот же человек. С этим парнем определенно что-то не так. – Это другое, – промямлил Лиам. Его слова даже для него звучали глупо, потому что это совсем не другое. Зейн знал, что он собирается сделать. – Не оправдывай меня. Лиам, ты же знаешь, что я сделал это больше одного раза… Лиам поднимает глаза, пытаясь встретится взглядом с принцем. – Это было чем-то вроде мести, но люди… они повторяют одни и те же ошибки, снова и снова проливают чью-то кровь; всем людям нужно одно и то же… Аллаху Акбар, – Зейн сжал простынь в кулаки. – Я все еще пытаюсь убедить себя в том, знаешь… у меня такое чувство, что делая это, я наказываю тех людей, которые так поступили с ней. Я пытаюсь доказать, что я не виноват в этом, хотя вся ответственность лежит на мне, – Лиам открывает рот, но Зейн не дает ему вставить слова. – Господи… мне так стыдно. Между ними поселяется недолгая пауза, которую чуть позже прервал Лиам. – Почему ты не останавливаешься? – мягко спрашивает он. – По-моему, это единственный выход.

***

Когда Лиам возвращается в комнату, Фарид с неописуемым удивлением спрашивает, почему он вернулся так быстро. Пейн качает головой, и сразу же ложится в кровать, накрываясь одеялом. Фарид не переспрашивает, но Лиам чувствует, что он знает.

***

В середине ночи Триша не может уснуть – она слышит ужасающе громкие крики из-за закрытой двери в комнату Зейна. Она так устала. Иногда слова её сына настолько резки, что они ранят в самое сердце. Ей становится сложно дышать из-за чувства вины. Она встает с кровати, чтобы сделать глоток воды. Ясер слегка ворочается, но не просыпается даже тогда, когда она ударяется ногой о кровать – в комнате слишком темно. Богато-украшенное зеркало будто зовет её к себе. «Посмотри, Триша, Зейн прав, кому ты хочешь что-то доказать?». Она не может удержаться. Посмотрев на свое отражение в ночной одежде, она замечает шрамы. Большинство из них она получила, когда её любимые дети – Зейн и Валия – были маленькими. – Триша? Она вздыхает. – Я здесь, Ясер. Она слышит приближающиеся шаги. – Что случилось? – он смотрит на неё. Триша видит только половину его лица, освященную луной, и при таком свете он невероятно сильно напоминает Зейна. Она дрожит, и он обнимает её за плечи. – Только не проклятое зеркало. Она вздыхает. – Слова Зейна… – она спокойна. – Они… – чешет свою руку. – Не правда. Она сардонически улыбнулась. – Конечно, это все о внутренней красоте, да? Ясер прижимает её сильнее к себе. – Нет, – разочарованно говорит он. – Это о тебе. Она приложила руку к холодному зеркалу. – Ты просто посмотри на меня, – бормочет она. – Мне так плохо… – Ты не виновата. Не важно, что Зейн внушил тебе, – Ясер перевел взгляд на лицо Триши. – Он тоже не виноват в этом. Мы все скучаем по ней… вам просто нужно принять это. Триша закрывает лицо ладонями. – Ты не понимаешь, – шепчет она. – Иногда, я хочу изменить… Ясер берет её за подбородок. – Думаешь, я не понимаю? – Триша отводит взгляд. – Думаешь, что я не понимаю того, что ты веришь в любое слово, сказанное Зейном, и того, что ты вбила себе в голову, что ты не так красива, как прежде? – спрашивает он, а затем добавляет чуть тише: – думаешь, я не замечаю, как ты смотришь на других стройных женщин? – Я не ревную, – отвечает Триша. Её лицо заливается краской, потому что она вся как на ладони. Прямо как Зейн. Ясер слегка рассмеялся. – А я и не говорил об этом, – он ловит её взгляд в зеркале. – Мне просто не нравится то, что ты думаешь, что ты стала хуже. Триша закатывает глаза. – Я не маленькая, глупая девочка. Ясер открывает рот, будто хочет возразить, но решает замолчать. Вместо этого он нежно кладет её на кровать. – Нет. Ты – это ты.

***

Зейн избегает Лиама, чему второй, собственно говоря, рад, потому что принц не звал его к себе уже целых два месяца. Вместо того, чтобы ходить к нему каждую ночь, Пейн наслаждался компанией Фарида - они лежат до поздней ночи и обсуждают все на свете. Фарид всегда находит, что рассказать Лиаму, так как он работает на кухне. Иногда и Лиаму хочется заниматься какой-нибудь работой в дворце, но все, что ему остается делать, – целый день валяться на кровати, тренироваться письму и ждать обеденного перерыва Фарида. Поздней летней ночью Лиам встает с кровати, чтобы открыть окно, но Фарид качает головой как бы говоря: «Ты забыл? Мы же под землей». В комнате очень жарко, поэтому Лиам и Фарид лежат на полу без туник с мокрой, холодной тряпкой на лбу. – Черт, – вздыхает Фарид. – Здесь жарко как в аду. Лиам стонет. – Тебе нужно лечь спать. Разве у тебя завтра нет никаких дел с утра? Фарид поднимает руки вверх. – Господи, кому это вообще нужно? – он переворачивается, пытаясь устроиться поудобнее. – Слишком жарко, чтобы делать что-то. Где-то между уговорами Лиама пойти спать и громким смехом брюнета раздается мягкий стук в дверь, прежде чем её открыли. Пейн помнит, как сильно его удивило то, что двери не закрываются, на что Фарид рассмеялся и сказал, что часть слуг также не могут закрыть свои комнаты. – Принц Зейн, – говорит Фарид, торопливо натягивая на себя тунику, – что вы здесь делаете? Зейн вздыхает, но ничего не говорит. Он садится на ближайшую кровать(и это кровать Лиама). Он выглядит точно так же, каким в последний раз его видел Пейн - колючий снаружи, но сломленный внутри. – Я не знаю. Долгая неловкая пауза. – Зейн, – голос Фарида пропитан грустью. Он подходит к кровати и садится рядом с принцем. Лиам замечает, что Фарид не получает даже замечания из-за имени. Грудная клетка Зейна тяжело вздымается, и он сидит уткнувшись в плечо Фариду, шепча что-то на урду. Лиам удивлен тем, как они подходят друг другу. Они скрылись от Пейна в своем мире, говоря на своем языке. У него возникает странное чувство. Ему казалось, что он был единственным человеком, кто видел Зейна в таком состоянии. А смотреть на Фарида, успокаивающего принца, - очень неприятно. Фарид что-то отвечает Зейну, потом берет его лицо в свои руки и нежно улыбается, после чего поворачивается к Лиаму. Шатен шокировано поднимает глаза вверх, встречаясь со взглядом Зейна. Фарид кивает Пейну, прежде чем взять свечу и выйти из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь. Лиам долго смотрит на закрытую дверь. Он чувствует, как его сердце часто бьется отчасти из-за нервозности, и отчасти от испуга. Прошло достаточно много времени с тех пор, как он оставался с принцем наедине. – Лиам, – его голос тихий, но все равно заставляет Лиама подпрыгнуть. Он перевел взгляд на принца, ютившегося на рваных и старых покрывалах слуг, но ничего не ответил. – Лиам, я… – Зейн разочарованно запускает руку в волосы. – Я… Господи… Я такой идиот. Еще одна долгая пауза, из-за которой Лиаму показалось, что принц ненастоящий, а всего лишь плод его воображения, который вот-вот исчезнет. – Я просто хотел сделать с тобой то же самое, что они сделали с ней, – в конце концов сказал он. – Что ж, у тебя получилось, – раздраженно ответил Лиам. Зейн проигнорировал его. – Это было неправильно, – утверждает он. – Это было неправильно абсолютно каждый раз, как я делал это. Лиам решительно смотрит на горящую свечу. – Сколько раз ты делал это? Сзади раздается шебуршание и, когда Пейн оборачивается, он видит, что принц закутался в его покрывало. – Четыре или пять, – шепчет принц. Его трясущиеся руки, сутулые плечи и грустные глаза отражали все его сожаление. Лиам вздыхает, на что Зейн быстро выпаливает: – Я знал, что это неправильно с той минуты, как только я сделал это. Но не знаю, мне показалось, что это будет правильно, потому что они были англичанами и… – Я понял. Принц шокировано смотрит на шатена. – Понял? Пейн кивает. – Мне не нравится это, но я понимаю. Пауза. – Ты ненавидишь меня, да? Лиам откидывает волосы назад и фыркает. – Должен. Зейн, все еще укутанный в одеяло, встает с кровати. – И почему ты не ненавидишь меня? Лиам смотрит на мальчика - принца - крепко сжимающего покрывало в руках с широко открытыми глазами и не уложенными волосам, благодаря чему он выглядит очень маленьким. – Потому что, – медленно говорит Лиам, пытаясь подобрать правильные слова, – ты напуган настолько же, насколько и я.

***

Зейн перестал избегать Лиама. И, на самом деле, они потихоньку присматривались друг к другу. Но все же шатен еще боялся оставаться с ним наедине. Присутствие Фарида было необходимо им обоим. Пейн узнал, что Зейн обожает рисовать, ему нравится невероятно острая еда и что он глупенький и неопытный, что очень привлекает Лиама. Однажды, в середине января Фарид привёл Лиама к двери, а потом нагло ворвался в комнату принца без лишних предисловий. – Зейн! – громко кричит Фарид, после чего с кровати доносится стон. – Что за хрень? – ворчит в подушку принц. – Сколько сейчас времени? Фарид широко улыбается и подталкивает Лиама к кровати, игнорируя его сомнения. – Зейн, – громко говорит Фарид, находясь слишком близко к принцу. – Фарид, заткнись,– брюнет накрылся одеялом с головой. – Исчезни. – С днем рождения! Лиам чувствует себя дураком, потому что не имел понятия о дне рождении. Прежде чем он может решить оставаться незаметным или пожелать ему чего-то, Зейн встает с кровати с мягкой улыбкой. В груди Лиама что-то болезненно сжимается, потому что заспанный Зейн выглядит просто невероятно человечным. – Спасибо, приятель, – принц крепко-крепко обнимает Фарида, – спасибо. Фарид делает вид, будто он задыхается, и легонько бьет Зейна, чтобы тот отпустил его. Лиам все еще удивляется тому, как они идеально подходят друг другу, в то время как он и Зейн еще не могут нормально общаться без присутствия Фарида. – Эй, – говорит Зейн, и Лиам поднимает взгляд вверх. – С днем рождения, – неловко шепчет Лиам, на что получает улыбку принца. И в этой его улыбке что-то есть. Фарид прокашливается. – Так, что насчет вечеринки? Зейн прерывает зрительный контакт с Лиамом и саркастично улыбается Фариду. — Как обычно. Огромная вечеринка, на которой каждый притворяется, что ему все нравится. Фарид падает на кровать, прикрыв глаза руками. — Только не говори, что нам нужно наряжаться. Зейн хихикнул. — Думаю, что мама вас заставит, – он обвивает Лиама рукой. Хмурится, когда шатен подпрыгивает от удивления. – И ты тоже, – он покосился на Лиама, – в длинный красивый халат. Фарид фыркает. — Кому ты рассказываешь? Зейн подходит к кровати и щипает Фарида за бок, отчего он ворочается от боли, сминая под собой простыни. Неожиданно открылась дверь, и Ясер вошел в комнату. Заметив трех парней на кровати, он остановился и перевел строгий взгляд на Зейна. Принц поднял руки в верх. «Сдаюсь». Ясер с облегчением вздохнул. — Собирайтесь, парни. У Триши много планов на вас.