"Тот дикий лес, дремучий и грозящий..."

      — Как пропала? Быть не может! — это все что я смог из себя выдавить. Слова Ромки оглушили меня как удар веслом. Ошарашенный, я беспомощно таращился в черно-белое изображение хорошо знакомого мне лица. Теперь Катя. Катя… Мысли путались и дробились как изображения в калейдоскопе. Голова начала кружиться, а в глазах помутилось. Вот же Ромка… Не мог подождать хоть немного, пока я ото сна отойду?       А между тем мой товарищ выглядел на удивление спокойно. Его явно не впечатлило очередное исчезновение. Сидя вполоборота на переднем стуле, он задумчиво оглядывал класс. С видом человека, предсказания которого наконец-то сбылись, хулиган достал из кармана четки и начал поигрывать ими в правой руке. Его взгляд вновь остановился на мне.       — Ну, есть какие мысли? — голос Ромки был уверенным и твердым. Самообладания ему было не занимать.       Если бы я мог озвучить тот кавардак, что творился у меня в голове, то я бы просто выдал поток бессвязных слов и мычания. Хорошо что это был риторический вопрос. Очевидно никто в этом поселке не мог дать объяснения происходящему. В ином случае милиции не приходилось бы еженедельно развешивать новые объявления с фотографиями.       В этот раз у меня не возникло ни единой злорадной мысли о Катьке. Да, она была та еще злюка, вредина и сплетница. Но думая сейчас о ней, перед глазами тут же появлялся образ заплаканного и перепуганного ребенка, в ужасе блуждающего по темному лесу или сидящего запертым в каком-нибудь подвале. Из-за всех этих нападок в мой адрес, я до этого момента даже не задумывался, что она вообще-то ещё и девочка. А мой папа всегда меня учил, что малышей и девчонок нужно защищать.       Я уже немного пришел в себя, а потому заметил, что прошло уже двадцать минут от начала занятий, но учителя все не было в классе. Я хотел было спросить Ромку, не отменили ли у нас вообще уроки, как дверь отворилась. В кабинет зашла взволнованная молодая учительница, которая вела литературу у параллельного класса.       — Лилии Павловне сегодня нездоровится. — растерянно проговорила девушка. — Пока русский и литературу буду вести у вас я. Давайте знакомиться, меня зовут… —       Я вопросительно посмотрел на Ромку, который уже успел перескочить вместе с Бяшей на заднюю парту, выгнав оттуда прежних ее обитателей. Лилия Павловна специально сажала их поближе к себе, чтобы сорванцы не играли в карты прямо на уроке, полушепотом матерясь.       — Без доченьки ее ненаглядной видно совсем нет настроения школоту строить. — со злобной усмешкой буркнул мне хулиган. А ведь действительно. Я давно обратил внимание, что Катька есть вылитая копия нашей строгой преподавательницы. Да и отношение к ней со стороны учителей было совершенно другое.       Разворачиваясь обратно к доске, я встретился глазами с Полиной. Ее испуганный взгляд заставил меня поежиться. Видимо ей в голову приходили те же мысли что и мне. Не желая показаться в глазах подруги перепуганным маленьким мальчиком, я выпрямился и расправил плечи. Посмотрел девочке в лицо с наибольшей уверенностью и спокойствием, которое смог изобразить на своем лице. Медленно качнул ей головой, подмигивая обоими глазами. «Без паники! Все под контролем.» говорил мой вид.       У меня явно получилось это сделать достаточно убедительно. Полина кивнула в ответ и отвернулась к доске. Мне показалось, ей стало немного поспокойнее. Буду надеяться, что смогу и дальше изображать при ней уверенность.        А между тем начался урок. Но слушать лекцию учителя после очередной пропажи казалось совершенно неуместно. Темой урока были повести из «Вечеров на хуторе близ Диканьки» Гоголя. Помнится читал их летом вместе с Олей еще в городе. Она так забавно пугалась всех этих выдуманных чертей и бесов, зарывалась с головой под одеяло. Заявляла, что слушать дальше не будет. Однако через пару мгновений тихонько высовывалась и внимательно следила за историей. И в конце радовалась, что все закончилось удачно. А потом мы дурачились до ночи, изображая из себя ведьм, леших и кикимор. Комната в городе у нас была общая, да и совы тогда еще никакой не было. Так что сестра спокойно засыпала, после того как к нам заходила мама разгонять неугомонных ребят по постелям.        Теперь, кажется, что все это было словно в прошлой жизни. И уже становится не до смеха, когда черти и бесы перестают быть художественным вымыслом. Кого же я тогда видел в черноте ночного леса на фоне исполинских сосен? Да и видел ли вообще? А те дети в масках. Как могли они мне просто померещиться или присниться. В какой момент вчерашнего дня привычная реальность изменила свои законы? Или же, что более вероятно, в какой момент я просто начал сходить с ума?       Я прекрасно помню, как говорил с Полиной по телефону. Потом пришли Ромка с Бяшей… Ромка с Бяшей! Если это были действительно они, то я могу узнать много интересного о вчерашнем. А если это были не они… Что ж, нужно просто дождаться перемены и обо всем расспросить. Я нетерпеливо глянул на часы — оставалось еще 5 минут до конца урока.       Эти пять минут тянулись бесконечно долго. Так долго идет время разве что в бессонной ночи. Когда в голове навязчиво крутятся мысли, мешая спокойно уснуть. Неужели есть в классе хотя бы кто-то, включая учителя, кому сейчас есть дело до женитьбы казака Левко из «Майской ночи»?       Наконец долгожданный звонок! Но не успел я опомниться, как оба субъекта моего предстоящего допроса вылетели из класса. Видимо не одному мне было чрезвычайно тоскливо на уроке.       Ребят я смог поймать только у столовой. Громко чавкая, Бяша прямо на ходу уминал какой-то пирожок, а Ромка забавно его отчитывал: — Теперь доволен? Вечно как с голодного края. — — Ну а че, на? Уже и покушать нельзя? Как я буду лохов всяких щемить, если у меня сил не будет? — в привычной манере протестовал Бяша. — С такой диетой тебя так разнесет, что свиньей будем уже тебя называть. — не отставал от него Ромка. — О Тоха, как жизнь? —       Я совершенно не понимал, откуда взялся у Бяши такой крепкий аппетит. Я в последние дни совсем перестал нормально завтракать. Однако мои друзья вообще не отличались привередливостью. Не зная как поосторожнее начать свой расспрос, я произнес наугад: — Слушайте, а вы чего это ко мне вчера не зашли? Договаривались вроде. — я был готов к смешкам и издевкам. К вопросам о том, все ли у меня в порядке с головой. Ведь вчера весь вечер репетировали. Но, к моему счастью, Ромка расслабленно ответил: — Даа, этого засранца мамка из дома не выпустила. Сказала, мол, нечего вечерами черти где шастать. А телефона твоего у нас нет. Дашь, кстати, номерочек списать, чтобы таких обломов больше не происходило? —       Значит это были не они. Последняя надежда получить разумное объяснение растаяла без следа. Продиктовав Ромке свой номер, я поплелся обратно в класс. Настроение было окончательно испорчено.       Долгие и унылые занятия подходили к концу. Сегодня даже на переменах не было слышно веселых визгов и споров. Вся школа, не сговариваясь, словно перешла в состояние траура, что еще более портило ее и без того мрачный вид. Учителя поговаривали о необходимости остановить занятия, пока причина исчезновений не будет установлена. Но судя по всему областным властям в такое тяжелое время не было никакого дела до нашего захолустья. А директор боялся действовать самостоятельно. Из их разговоров было ясно, что кроме местного участкового, все население поселка старается делать вид, будто ничего не происходит. Даже добровольцев, прочесывающих лес и окрестности, становилось все меньше. Каждый замыкался в своем домашнем мирке, надеясь что его семью беда минует. Вспомнились строки из какой-то поэмы, которую нам с Олей однажды вслух читал отец:       «Я тоже так смотрю, сосед.       Пусть у других неразбериха,       Передерись хотя весь свет,       Да только б дома было тихо.» *       Вот и конец последнего урока. За время всех прошедших занятий мне так и не удалось найти объяснение прошлой ночи. Теперь смешно об этом вспоминать, как я неделю назад возомнил себя сыщиком, узнав о пропаже Вовы. Стал собирать улики. И даже печатку Семёна из милицейского дела утащил. А ведь лейтенанту пользы от нее будет гораздо больше чем мне. Вот и думай теперь, помогаю я расследованию или врежу.       Прозвучала трель звонка, знаменуя окончание занятий. Я стал понемногу запихивать свои тетрадки в портфель, попутно думая чем бы заняться дома с Олей. Ей там одной совсем тоскливо. А от новостей из школы, которые она у меня постоянно выспрашивает, только волосы дыбом встают. Рисовал я ей вчера, все наши кассеты с мультфильмами засмотренны до дыр, да и в приставку мы уже наигрались. А вот свой новенький полароид я ей еще не показывал! Только нужно быть поэкономнее с кассетой. Новую будет почти невозможно достать во всей округе.       И тут меня словно током ударило. У меня же есть рабочий фотоаппарат! Снимок с моими лесными знакомыми послужил бы гарантированным доказательством их существования. Дети в масках явно знали гораздо больше о происходящем вокруг, чем кто-либо еще. И точно что-то не договаривали. А если я их сам себе не придумал, то из них можно будет выудить что-то еще. Вновь вспомнился встревоженный голос Алисы у гаража и детей на поляне. Либо предо мной разыгрывался очень качественный спектакль, либо они знают какую-то пугающую правду.       Я одним движением сгреб оставшиеся вещи в портфель и бегом направился к выходу. Проносясь мимо передних парт, заметил удивленный взгляд Полины. Она наверняка хотела, чтобы я ее проводил. И у этого желания с каждым днем появлялось все больше реальных причин. Но сердце в груди так бешено стучало от предвкушения долгожданного ответа на вопрос, мучившего меня целую неделю, что мне пришлось проигнорировать немую просьбу одноклассницы. Прости, Полина, но сейчас есть дела поважнее. Между тем, я уже добрался до раздевалки. Быстро одевшись и крикнув прощание Бяше, который сразу за мной забежал в гардероб, я плечом толкнул входную дверь в морозный солнечный день.