"Тот дикий лес, дремучий и грозящий..."

      В больнице меня продержали недолго. Раны заживали с поразительной скоростью. Даже врачи из других отделений периодически приходили группами и восхищенно обсуждали способность моего организма к восстановлению. После прихода в сознание, самочувствие тоже не подводило. Очень хотелось вскочить с кровати и размяться, побегав по коридору взад-вперед. К сожалению, доктор Кольцов запретил любые физические нагрузки, опасаясь, что швы могут разойтись. И только постоянно мучившее чувство голода доставляло некоторые неудобства. Наедаться больничным питанием мне не удавалось. Врачи объясняли это повышенными потребностями тела в питательных веществах и строительном материале. А потому я был безумно рад, когда спустя неделю меня наконец выписали.       Домашняя атмосфера чудесным образом преобразилась. Отец подолгу пропадал в городе в поисках новой работы и одновременно следил за судебным делом пойманного рэкетира. Как он рассказывал вечерами маме на кухне: если бы бандит не попал нечаянно в меня, то у него вполне бы вышло откупиться. Но с возникшим шумом вокруг нашего поселка, можно было надеяться на справедливый приговор. Иронично, мое ранение подарило нашей семье шанс на нормальную жизнь.       С момента возвращения домой, я не слышал от мамы ни одного грубого слова. Она относилась ко мне так, будто я снова превратился в грудничка и нуждался в ежеминутном уходе. Оле теперь прилетало чаще чем мне!       Сестренка же поначалу с радостными криками «Братик вернулся!» носилась по всему дому. А когда малышка, как мне показалось, выдохлась, стала засыпать меня бесконечными вопросами. Я почти охрип, кое-как ответив на десятую их часть.       Дядю Мишу — как выяснилось, местного тракториста, безвыездно прожившего в поселке всю жизнь, увезли вслед за мной в ту же больницу. Пуля, пробив мое плечо навылет, глубоко вошла ему в легкое. Мужчина удачно оказался на линии огня позади меня. Он до сих пор находился в реанимации в тяжелом состоянии и не приходил в сознание. Тем не менее милиция установила тщательное наблюдение за его палатой. Если ему удастся выжить, оставшиеся дни наш «заботливый» сосед проведет за решеткой. Как же повезло этому дяде Мише, что смертную казнь в нашей стране отменили всего пару лет назад!       Интересно, видит ли он что-то, как я, находясь между жизнью и смертью? Если и видит, то точно не мою Алису. Разве что лисичка специально явится к нему, чтобы позлить. Это будет в стиле рыжей хитрюги.       Через день после возвращения из больницы к нам неожиданно заглянул теперь уже капитан милиции Тихонов. В результате прогремевшего на всю округу задержания вооруженного преступника и маньяка, виновного в многочисленных исчезновениях детей, нашего участкового повысили в звании. Его даже представили к награде и собирались перевести в город, но Тихонов скромно решил остаться служить в родных местах. Увидев меня на пороге дома, капитан расчувствовался и крепко меня обнял. А затем стал долго извиняться за тот случайный выстрел. Конечно, вина целиком и полностью лежала на бандите. Однако милиционер ничего и слышать не желал из моего смущенного лепетания. Закончив внезапные нежности, он вручил растерявшейся матери какой-то конверт. Внутри оказалась премия, выписанная милиционеру в дополнение к награде. Мать сперва попыталась отказаться от денег, но Тихонов настоял, сказав суровым тоном:       — Уважаемая гражданка Петрова! Ваш сын сделал для раскрытия этого чудовищного преступления гораздо больше, чем кто-либо. Да, с его стороны было чрезвычайно глупо уйти из дома черт знает куда посреди ночи. Но если бы не смелость этого парня, кто знает, сколько еще матерей и отцов остались бы без своего ребенка. Он заслужил награду, хоть и не состоит в нашем штате!       Пока взрослые спорили, я стоял, ошарашенный услышанным. Неужели я тот, кто заслуживает награду за проявленную смелость?! Немногим более месяца назад мне было страшно даже выйти во двор школы, где можно было получить от хулиганов. А сейчас меня награждал милиционер за помощь в поимке особо опасного убийцы! Голова шла кругом от водоворота событий последних двух недель.       Перед возвращением в класс нужно было еще несколько раз посетить полицейский участок для дачи показаний. Так как я остался практически единственным живым свидетелем, приходилось по сотне раз описывать события той роковой ночи. Мне удалось поразить всю огромную команду следователей, прибывшую к нам в поселок, когда я вдобавок принес им собранные улики, бережно хранившиеся в ящике моей комнаты. Перчатка и вправду оказалась Вовиной, а заколка, без сомнений, принадлежала Кате. Какой-то офицер предложил зачислить меня в академию ФСБ сразу по окончании школы. Показалось, что он вовсе не шутил.       Когда я впервые за две недели отсутствия поднялся по ступеням школьного крыльца и вошел внутрь, привычное гудение коридоров тут же затихло. Все смотрели на меня, словно увидели призрака. Кто-то стоял с раскрытым ртом, другие же возбужденно перешептывались. Не могу сказать, что повышенное внимание мне совсем уж не нравилось. Но смесь благоговения со страхом было не тем, что приятно видеть в отношении окружающих к себе. Под прицелом десятков глаз, я поторопился в свой класс.       На переменах от меня ни на секунду не отлипали Ромка с Бяшей. И если раньше это я пользовался их школьным авторитетом, то теперь скорее парни пожинали плоды нашей своеобразной дружбы. Ромка очень впечатлился историей и начал относиться ко мне как к равному. В его голосе даже стали проскакивать заискивающие нотки, что каждый раз вызывало у меня улыбку. А вот Бяша наотрез отказался слушать рассказ. Особенно его пугали подробности, связанные с гаражом. Бурятенок делал вид полного безразличия. И надо сказать, получалось у него неплохо.       На уроках я отныне сидел с Полиной. Хватило одного взгляда, и ее сосед по парте ретировался на свободное место другого ряда. Одноклассница с поразительным хладнокровием выслушала меня. Хорошо скрываемое волнение выдавали только подрагивающие уголки губ. Девочка, казалось, полностью разочаровалась в нашей дыре. И периодически делилась планами, как и когда отсюда уедет.       Катя в школе не появлялась. Как мне потом сказали, бедная девочка так и не отошла от шока. Она днями сидела дома, а банальное предложение выйти на улицу вызывало у нее приступы истерики. Лилия Павловна оставила работу в школе, занимаясь на дому с дочкой.       С удивлением для себя обнаружил, как мне не хватает этой злюки. Я все хотел зайти к ним в гости, но никак не мог набраться смелости. Было страшно, что передо мной предстанет не та хитрая, пробивная сплетница, а забитая девочка с потухшим огоньком в глазах. Клянусь, во время весенних каникул обязательно их навещу!       Несмотря на пережитое, жизнь понемногу входила в привычное русло. Школа, дом, школа, дом… Взбаламученная гладь тихого омута нашей глуши вновь успокаивалась. Будто не было никаких исчезновений. Тела остальных детей так и не нашли. Они продолжали числиться пропавшими без вести. Может оно и к лучшему? У родственников оставалась слепая надежда, а жители поселка лишний раз не думали о трауре. И так слишком много несчастий происходит вокруг.       С каждым днем становилось все тоскливее. Мысли неумолимо возвращались в тот роковой день, перебирая его в мельчайших подробностях. Многое теперь стало ясно, но тайга по-прежнему хранила тайны. Кем являлись ребята-зверята, рогатое чудище и моя лисичка сестричка? Ответов не было.       По совету Алисы из видения, я при любой возможности всматривался в океан деревьев. Лес вел себя тихо. Буря улеглась, и природа отправилась на заслуженный отдых. Но мне не давало покоя обещание лисички. Она сказала, что мы еще увидимся. Я знал — девочка выполнит обещание. Тогда куда же она подевалась? Долгожданный рыжеватый силуэт никак не появлялся среди заснеженных стволов.       От скуки я начал вечерами по памяти рисовать Алису в ее летнем образе. Творчество немного отвлекало от печальных раздумий. На меня словно снизошло вдохновение. Лисичка буквально ожила на альбомных листах. Девочка кокетливо, с озорным блеском в прорезях маски, смотрела мне в глубину души. Рисунки я спрятал в ящик, где ранее лежали улики. Не хотелось, чтобы кто-нибудь их увидел. Одна только мысль об этом представлялась кощунственной. Изображение Алисы босиком в летнем платье воспринимались чем-то очень личным.       Зима уже подходила к концу, а лисичка все не давала о себе знать. Я несколько раз ходил в лес, и к своему удивлению, не смог обнаружить затерянного среди тайги озера. Знакомая часть чащи заканчивалась непроходимыми буреломами, куда было страшно идти без компаса и карты. Казалось, прежнее волшебство здешних мест куда-то запропастилось. Даже сова больше не беспокоила сестренку, чему я впервые не был рад.       Ночами мне все тяжелее удавалось заснуть. Тяжелые мысли лезли в голову, заставляя часами ворочаться в постели. Иногда к горлу подступал ком, и я с трудом сдерживал слезы. Чудовищно хотелось вновь увидеть мою Алису. Было еще столько важных слов, которые я не успел ей сказать.

***

      Звук глухого удара и последовавшее за ним дребезжание стекла вырвали меня из беспокойного сна. Я сел на кровати, осматривая комнату заспанными глазами. Все находилось на своих местах. Темно и тихо. Наверное показалось. В последнее время забыться сном для меня было почти подвигом.       Но не успел я обратно лечь на промокшую от пота подушку, как последовал второй удар. Что-то пыталось достучаться до меня через занавешенное окно. Значит не показалось. Ноги сами вскочили на холодные доски пола. По пути к окну я не глядя захватил с тумбочки очки и суетливо нацепил их на нос. Отдернув шторы, обнаружил два снежных бугорка, прилипших к стеклу. Кто-то кидался снежками. На улице стояла темная ночь. Сегодня новолуние, а потому кроме россыпи звезд млечного пути не было иных источников света.       Спустя мгновение я заметил знакомую фигуру в шубке и маске, замершую между домом и дремлющим лесом. Девочка забавно склонила голову на бок и пронзительно смотрела мне прямо в глаза. Сердце забилось так часто, словно собиралось вырваться из груди. По щеке скатилась слеза радости. Сон как рукой сняло.       — Алиса! — практически во весь голос воскликнул я, совсем не думая, что могу кого-нибудь разбудить, — Я сейчас. Только оденусь. — добавил уже тише, будто девочка могла меня слышать.       Натянув штаны со свитером, я тихо выскользнул из своей комнаты. Дом продолжал хранить молчание. Скрип половиц по пути к входной двери представлялся оглушающим грохотом падающего дерева. Но мне повезло. Я никого не разбудил и беспрепятственно добрался до коридора, где торопливо натянул новую зимнюю куртку, купленную взамен порванной.       На улице стояла оглушающая тишина. Хоть январские холода давно прошли, ночи по-прежнему были морозные. Я быстро обогнул строение. Поляна под моими окнами оказалась совершенно пустой. Лисички давно и след простыл. Повсюду, на сколько хватало глаза, меня окружал идеально гладкий снежный наст.       *Я хотел уже было громко позвать Алису, но тут до слуха донесся звонкий смех. Силуэт промелькнул между стволами и скрылся за распустившимся деревцем рябины. Снова поиграть хочешь, лисичка-сестричка? Это я могу тебе устроить! Заливаясь радостным смехом, я ринулся вслед за ней в самую чащу.       Ощущение сказочности вернулось. Сосны поддерживали небосвод, испещренный серебряными точечками звезд. Мое зрение обострилось настолько, что их света было более чем достаточно. Я видел так же хорошо, как и днем. Деревья склоняли ветви на моем пути. Кланялись. Ноги ступали легко и непринужденно. Бежать во весь опор по следу лисички было лучшей наградой за все пережитое. Я чувствовал — этой ночью мне удастся ее догнать по-честному!       Спину девочки скрывали плотно растущие стволы. Однако слух улавливал шорох стремительных шагов. Мне не нужно было ее даже видеть, чтобы преследовать! А потому я снял мешающие стекляшки и отбросил их в сторону. Очки, кувыркаясь в воздухе, улетели в сугроб. Сейчас мне было совершенно безразлично, как я буду их потом искать. Удивительно, но окружение стало выглядеть еще более четким. Теперь я мог различить каждую парящую в воздухе снежинку, каждую иголку молодой ели. Мышцы переполняла энергия, которую необходимо срочно выпустить.       Легкий топот шагов ушел немного вправо. Девочка бежала молча, изредка хихикая приглушенным голосом. В этот раз она не поддавалась как раньше, не обозначала свое местонахождение громкими взрывами хохота. Тем не менее я ее прекрасно слышал. Тоже повернув вправо, кинулся лисичке наперерез. Девочка вновь хихикнула и судя по звуку завернула влево. Я последовал за ней. Послышался удовлетворенное хмыканье. Алисе нравилось, как у меня получается разгадывать ее трюки.       Ликование распирало изнутри. Мне вообще не нужно зрение, чтобы преследовать лисичку! Поддавшись душевному порыву, не сбавляя скорости я крепко зажмурился и для верности натянул шапку поверх глаз.       Обострившиеся чувства позволяли мне вслепую обходить препятствия. Страх запнуться о корягу или влететь на полном ходу в дерево исчез вместе с плохим зрением. Я растворился в окружении, стремительно и уверенно прокладывая себе дорогу вслед за Алисой. Восхищенное «Ого!» вырвалось из груди. Как я способен на такое?! Способен ли вообще хоть один человек на нечто подобное?       Сбоку послышался еще чей-то топот, а в нос ударил запах звериного пота. Это была не лисичка. Ее шаги звучали спереди. Любопытство пересилило, и я стянул с глаз шапку. Вместе со мной, не далее чем в десяти шагах, бежал лось! Зверь не обращал на меня внимания. Огромные рога покачивались в такт его туловища. Вдруг он резко мотнул головой, и обе пластины беззвучно отделились от массивной головы, бухнувшись в снег. Животное, испугавшись собственной части тела, метнулось в противоположную от меня сторону и скрылось среди сосен. Пораженный внезапной встречей, я замер на месте. Не знал, что лоси так близко подходят к человеческим селениям. А может, Алиса меня завела уже в совсем глухие места?       — Что, Тоша, впечатлен нашим лесом? Ха-ха-ха! — откуда-то из-за кустарника прозвучал дорогой сердцу голос, — Это тебе не унылый человеческий поселок! Здесь чудеса: здесь леший бродит, лисичка на ветвях сидит!       — А ну-ка, плутовка, постой! — азартно выкрикнул я, и вновь включился в погоню.       Она была рядом. Еще один рывок, одно обманное движение и я достану хитрюгу. Чтобы добиться чего-либо от моей лисички, нужно было сперва победить в ее игре. Если раньше меня немного раздражало такое поведение подруги, то теперь я наслаждался погоней. Чем напряженнее борьба, тем слаще вкус победы!       Рыжеватое пятно становилось все больше. Я настигал беглянку. И вот, когда до нее оставалось не более пары метров, Алиса резко метнулась в сторону. Но я не растерялся и оттолкнувшись посильнее ногами, прыгнул, схватив ее за талию. Мы кубарем полетели в сугроб, хохоча и пихаясь. Как я сейчас был счастлив! И вот, мы лежали на снегу, переводя дыхание и задорно смотря друг другу в глаза. Мои ладони сжимали предплечья девочки, но она и не думала снова убегать. Лисичка сама держалась за мою куртку.       — Алиса, я так соскучился! Ох-х. — слова пробивались сквозь тяжелое дыхание.       — Хи-хи! А-ах. — девочка устала не меньше меня, — Заметно! Вон как за мной летел! — и смущенно добавила, — Я тоже скучала, Тоша.       — Ты где пропадала?! Я уже начал думать… — лисичка быстро прислонила указательный палец в перчатке к моим губам, как уже делала раньше, опять заставляя меня краснеть.       — Тсс! Не шуми ты так. Могла же лиса отлучиться по своим лисьим делам, хм? — девочка выскользнула из объятий и вскочила на ноги, протягивая мне руку, — Идем же, тебе стоит кое-что увидеть.       Когда я поднялся, лисичка стала заботливо стряхивать снег с моей одежды. А затем с задумчивым видом обошла меня кругом, одобрительно присвистнув.       — Хм, а ты ничего не заметил, Тоша? — неожиданно спросила Алиса.       Сбитый с толку вопросом, я растерялся. Девочка в разговоре вела себя точно так же, как и в догонялках: резко меняла направления, петляла, хитрила. Не давала расслабиться ни на секунду. С ней всегда было очень непросто. Но, черт возьми, так интересно и уютно!       — Ты о чем? Что я должен был заметить?       Лисичка будто принюхивалась ко мне. А затем серьезно сказала:       — Знаешь, а ведь я тогда встретила совсем другого мальчика. Такого стеснительного и пугливого.       — Какого еще мальчика? — недоумевал я.       — Тебя, глупенький! Того, кем ты являлся при нашей первой встрече. Ты сильно изменился, Тоша. — она довольно сложила руки на груди с видом человека, выполнившего свою работу как следует, — Передо мной стоит настоящий матерый заяц!       — Да ну тебя! Ничего я не изменился. Какой был, таким и остался.       Меня все еще продолжало смущать сравнение с зайцем. Ответ заставил Алису прыснуть от смеха:       — Ха-ха-ха! Такой же?! Хи-хи! Ты что забыл, как у тебя раньше коленки тряслись по дороге в школу? Хах! А сейчас — следуешь ночью в самую чащу за о-очень подозрительной лисой. И кто знает, может она хочет съесть глупого мальчишку? А-ам!       Лисичка быстро шагнула ко мне и щелкнула пастью маски. Я не испугался. Теперь ее трюки с хищной мордой скорее вызывали умиление, как вызывает умиление котенок, пытающийся казаться страшным и опасным.       — Ой, боюсь, боюсь! — шутливо отреагировал я, — К тому же, кто давал мне обещание…       — Что в лесу тебя со мной никто не тронет? — девочка приблизилась почти вплотную, — Я не солгала. Никто тебя здесь не тронет, если только сама не захочу тебя… тронуть. — она закончила фразу шепотом.       Пока я переваривал, являлись ли ее слова угрозой или очередной шуткой, Алиса нежно взяла меня под локоть и потянула за собой.       — Давай, скорее! Иначе пропустим самое интересное. А скушать я тебя всегда успею, хи-хи! — ее задорный тон вынудил отбросить раздумья.       Лисичка повела меня в неизвестность. В голове возник образ из видения — Алиса в легком платье, утопающий в зелени лес. Тогда она тоже выступала в роли проводника. Проводника между жизнью и смертью.       Тут я осознал, что слышу флейту. Мелодия доносилась откуда-то издалека, но с каждым шагом становилась все громче. Мотив отличался от уже слышанного ранее — звонкие, воодушевляющие трели вычищали все негативные мысли, подготавливали к великому откровению.       Я посмотрел на спутницу. Девочка с наслаждением слушала музыку, жеманно зажмурившись. Воспользовавшись моментом, начал украдкой разглядывать рыжую маску. Мы уже так долго знакомы, а я все еще не знаю ее настоящего имени. Да и кто она вообще такая. Лисичку видели и другие люди. Значит она не является плодом моего больного воображения. Ох, как утомительны эти бесконечные загадки! Давно зревший вопрос сорвался с губ:       — Послушай. — девочка вопросительно повернула ко мне голову, — Алиса ведь твое ненастоящее имя. Тебе дал его я. Как тебя зовут на самом деле?       — Э-эх, и почему этот мальчик не может смириться с мыслью, что у лисы может не быть имени? — неопределенно в пространство произнесла лисичка, — Зови меня Алисой, если это так для тебя важно.       В ее словах чувствовалась боль. Готов поклясться, что не наигранная. Девочке было некомфортно. Она что-то недоговаривала, что-то важное. Я замолчал, не ожидав подобной реакции. Меньше всего хотелось расстраивать свою спасительницу.       Впереди показался просвет. Лисичка отпустила мою руку и жестом приказала оставаться на месте. А сама тихонько скользнула вперед, осторожно раздвигая заросли кустарника. Пробравшись через растительность, она замерла на пару секунд. Наконец девочка поманила меня к себе и указала куда-то вдаль.       В огромном пустынном пространстве я безошибочно узнал знакомое озеро. И как у меня раньше не получалось его найти? Мелодия здесь звучала громче. Небо уже начало окрашиваться в багрово-оранжевые цвета. Светало. Но мой взгляд приковали к себе небольшие фигурки, хаотично скачущие туда-сюда на льду посредине озера.       До меня не сразу дошло — фигурки танцевали. И не просто фигурки. Я узнал среди них дергано мечущегося Волчика, перекатывающегося в развалку Медвежутку и высоко подлетающую Совушку. Но помимо них там танцевали еще и другие… Зверята? Дети в масках? Их было очень много. То ли искусственные, то ли настоящие личины орлов, оленят, барсуков, белок и прочих лесных обитателей кружились в завораживающем вальсе. Такой танец не мог принадлежать нашему миру. Большинство из фигурок практически не отличались от настоящих зверей. Некоторые даже передвигались исключительно на четырех ногах. Или уже лапах? Только у знакомой мне троицы еще сохранялись узнаваемые человеческие черты.       А в центре сего действия величественно возвышался темный силуэт, подпирающий рогами небосвод. В лапах он держал флейту. Существо элегантно перебирало когтистыми пальцами и прислоняло инструмент к своим козлиным губам, одновременно покачиваясь в такт музыки. Безумно хотелось присоединиться к их пляске. Отбросить человеческие предрассудки и полностью отдаться воле природы. Но я лишь завороженно смотрел на разыгрывающееся представление. Алиса приблизилась и положила голову мне на плечо. Ее пальцы обхватили мое запястье. Мы стояли, прижавшись друг другу, не в силах оторваться от чудесного танца.       Становилось все светлее. Снежинки падали снизу вверх. Воздух подрагивал в утренней дымке, поднимающейся от незамерзающих ручейков. Фигурки размывались, теряли очертания. Совсем как в моем сне. Я вдруг осознал, что вижу детей, не скрытых за карнавальными костюмами. Мальчики и девочки водили хороводы, играли в догонялки, плясали и веселились вокруг играющего на флейте существа, возвышающегося над ними в два человеческих роста. Дети, казалось, вовсе не боялись его.       Я поискал взглядом знакомую троицу. Но совершенно неожиданно для себя обнаружил среди ребят знакомое лицо. То самое лицо с объявления. Вова! Все уже давно смирились с его исчезновением, а он, как ни в чем не бывало, играет в глубине леса в догонялки вместе с… Эта девочка тоже была мне знакома! Как ее звали? Точно — Сеня. Чуть старше Оли. Она первой пропала этой зимой.       Когда среди прочих я обнаружил еще и Семена, катающегося в снегу, то уже не удивился. Здесь находились все пропавшие дети! Все, кто сгинул в этих краях за долгие годы. Сейчас они резвились и смеялись, не замечая ничего вокруг. Как же их много!       Первые лучи взошедшего солнца упали на заснеженное озеро. Мельтешащие силуэты начали один за другим растворяться в молочной дымке, пока на льду не осталась только одинокая фигура рогатого существа. Оно опустило флейту, и мелодия тут же исчезла в тишине зимнего утра. Горящие, миндалевидные глаза уставились на меня. На удивление, мне было совсем не страшно. По телу расползалось приятное тепло. Вдруг в голове раздался чей-то тихий, похожий на шелест листьев голос:       — С-спаси-ибо-о       Голос не принадлежал Алисе. И я был совершенно уверен, что услышал его не своим обостренным слухом. Он прозвучал из глубины сознания, как звуки, которые ты слышишь во сне. Я моргнул, а когда через долю секунды открыл глаза, никого уже не было там, посреди озера. Снег выглядел идеально чистым и гладким. Будто не происходило никаких танцев под восхитительную мелодию.       Ошеломленный, посмотрел на лисичку. Голова девочки по-прежнему находилась на моем плече, но я был слишком растерян, чтобы смущаться. Наши взгляды встретились. Сознание наконец ухватилось за крутившуюся в голове зацепку. У других зверят за дырами карнавальных масок зияла мертвая чернота. Но вот наполненные азартом и огнем жизни глаза Алисы я прекрасно видел. Насильник не соврал, те дети действительно более не принадлежали нашему миру. Лисичка же каким-то образом одновременно находилась и там и тут.       Словно прочтя мои мысли, девочка сказала:       — Теперь ты понимаешь, мой зайчик.       Я действительно многое понимал. Вот только девочка, которая мне нравилась, по-прежнему оставалась одной сплошной загадкой.       — Алиса, ты столько для меня сделала. Даже не знаю, как тебя отблагодарить.       Лисичка покрепче обхватила мои ладони.       — Ты сам все сделал, Тоша. Я лишь так, на подхвате, хи-хи! — от ее нежного смешка сердце сжалось в груди.       Всем своим нутром чувствовал, что настал тот самый момент. Пора набраться смелости и задать главный вопрос.       — Ты ведь не одна из них, верно? Не из пропавших детей. Можно тебя попросить, кое о чем… — произнес я пропадающим голосом.       — Конечно можно. — ответила лисичка, заметно напрягшись.       Во рту пересохло. Слова застряли в горле, но останавливаться уже поздно.       — Я хочу увидеть твое настоящее… Ну, человеческое лицо. — выпалил я.       Теперь я стоял, считая удары сердца и с ужасом всматриваясь в ее глаза. Ждал, что девочка опять соскочит с темы, отшутится или просто убежит навсегда в чащу. Но она покорно стояла, задумчиво потупив взгляд.       — Хорошо, Тоша. Только ради тебя. — прошептала лисичка.       От внезапного согласия, я чуть было не потерял сознание. Что она сказала?! Я наверное сплю. Звон будильника сейчас вырвет меня из прекрасного видения.       Алиса медленно отстранилась и потянулась рукой к своей макушке. Казалось, что она собирается сперва снять капюшон, чтобы затем избавиться от рыжей личины. Ее рука на секунду перегородила маску, и спустя мгновения я осознал, что картонка исчезла. Будто и не было ее.       Я жадно впился взглядом в покрытое веснушками лицо, с застывшей на нем тенью смущения. Густые, темные брови подчеркивали ее глубокие глаза, переливающиеся различными цветами. Тонкой линией губ и миниатюрным носиком девочка слегка напоминала Олю. Но густые, светло-рыжие волосы, собранные в забавный пучок, создавали ни с чем не сравнимый шарм.       Вдруг она хитро улыбнулась.       — Не разочарован? Ха-ха! Давненько я не использовала человеческого образа. — ее смех больше не искажался маской и казался еще более чарующим.       Переборов оторопь, я ответил:       — Нет… В смысле да… То есть, не разочарован. — я панически пытался подобрать нужные слова, но язык предательски заплетался.       Девочка вновь начала хихикать, видя мое смущение. На ее щеках проступил милый румянец, вынуждая краснеть уже меня самого. Мы стояли и какое-то время молча смотрели друг на друга. Пока я не решился на второй важный вопрос:       — Но у тебя… Твоего человеческого образа есть настоящее имя?       На этот раз Алиса не собиралась отнекиваться:       — Я… — она сделала долгую паузу, чуть слышно добавив, — Не помню. Каждый раз, когда я пытаюсь его вспомнить, на ум приходит имя моего братика.       Было видно, насколько тяжело девочке говорить об этом. На ее глазах навернулись слезы. И тут я вспомнил! Давно, будто в прошлой жизни, дедушка Полины рассказывал мне про сбежавших от жестокого отца брата с сестрой. Когда же это было с его слов? Старик тогда еще сам ходил в школу. Так значит Алиса… О господи.       Я шагнул к вытирающей слезы девочке и крепко ее обнял, зарывшись носом в густые волосы, пахнувшие апельсинами и бенгальскими огнями. Значит Алиса выжила, в отличие от ее младшего брата, и осталась в лесу. Навсегда. То существо приютило ее. Тайга стала для девочки новым домом, где нет места человеческой жестокости и безразличию. Она потеряла родных, друзей и даже имя. Столько лет прошло, но она по-прежнему оставалась юной. Моей сверстницей. Изо дня в день играла с душами давно погибших детей, уподобляясь их звериным образам. Девочка не смогла уберечь своего братика, но зато уберегла меня и мою сестренку. Не позволила страшной истории повториться. Все это время она была моим проводником, моим ангелом-хранителем.       Расчувствовавшись, я еще сильнее прижал ее к себе. Алиса ответила на объятия. Что-то влажное легонько коснулось щеки. Когда я осознал, что меня только что поцеловали, из глаз потекли слезы, которые было уже бессмысленно прятать.       — Вот так, мальчик по имени Антон. С первым днем весны! — ее шепот ласкал слух.       Наконец все закончилось, моя семья уцелела, а я сам приобрел друзей на новом месте. И, возможно, еще кого-то большего.