"Тот дикий лес, дремучий и грозящий..."

      Я резко открыл глаза и принял сидячее положение. В голове шумело как после целого дня, проведенного рядом со стройкой. Боль моих многочисленных ран исчезла без следа, однако руки и ноги с трудом подчинялись командам дезориентированного мозга. Зрение размывалось, не в состоянии на чем-либо сфокусироваться. Ощущения походили на внезапное пробуждение после многочасового сна, когда реальный мир смешивается с видениями, и ты не можешь отличить одно от другого.       Что, черт возьми, произошло? Где я? Река образов вязким потоком проносилась сквозь сознание, увлекая за собой и не позволяя ухватиться за что-то определенное. Возникло навязчивое желание отдаться этому потоку. Я так устал бороться. Хочется наконец-то расслабиться и опять надолго провалиться в забытье. Хватит с меня бесконечной беготни по глубоким таежным сугробам, судорожного поиска разгадок окружающих тайн и безжалостной грызни за право продлить свое существование на еще одну минуту.       Мышцы расслабились, и я рухнул обратно на спину. Поверхность оказалось мягкой, обволакивающей. Окружающее меня долгожданное тепло после долгих часов в морозном лесу вызвало блаженную улыбку. Точно, лес. Недавно я был в глухой тайге. Или давно?       Внезапная ассоциация помогла вырваться из неконтролируемого потока сознания. Первое ясная мысль потянула за собой остальные. Теперь я вспомнил, как вырвался из лап насильника и побежал к отцу. Вспомнил, как бандит воспользовался всеобщим замешательством и вытащил из-за пазухи пистолет, первым делом направив его на лейтенанта. Повезло, что Тихонов вовремя заметил угрозу. Завязалась борьба на снегу. Все произошло так быстро, и последнее, что я помнил, было дуло, случайно направленное на меня в пылу противостояния. Потом яркая вспышка с грохотом. И тишина.       Казалось, с момента разворачивавшихся на дворе нашего дома событий не прошло и нескольких секунд. Вот я зажмурился от слепящей вспышки и через мгновение открыл глаза уже здесь. Только где это — здесь? Совершенно точно прошло более одного мгновения. Как иногда по утрам, когда я не хотел сразу вставать по будильнику и прикладывался еще на пару минуточек, а потом в панике бежал в школу, проспав лишний час.       До слуха донесся шелест листьев. Кожу приятно овеял теплый летний ветерок. Что за ерунда? Зима ведь в самом разгаре! Руки потянулись протереть заспанные глаза. Когда же я наконец поднял веки, то взгляд уперся в зеленеющую крону дуба, за которой высилось голубое небо. От удивления у меня отвисла челюсть. После голых деревьев, укутанных в снежные шубы, когда во мире оставались только черно-белые оттенки, от игры ярких летних красок дух захватывало.       Я осторожно приподнялся и стал разглядывать окружение. Густые стволы сосен росли вперемешку с редкими березами и дубами. Нежные лучи Солнца еле пробивались сквозь зеленый «потолок». В воздухе стоял запах хвои. Место казалось смутно знакомым. Точно! На ветвях этого дуба, у корней которого я сейчас сижу, меня однажды приветствовала Алиса с колокольчиком в руках. Как тут все изменилось!       Голова еще кружилась, но с каждой минутой все меньше и меньше. Вместо зимних ботинок, теплых штанов и свитера, я был почему-то одет в свои домашние футболку и шорты. Ступни оставались босыми, уютно зарываясь в густой, зеленый ковер мягкой травы. Раны и порезы исчезли без следа, а на душе царил необычайный покой.       Сзади послышался шорох, легкая поступь, едва различимая среди шелеста листьев. От нежного прикосновения к плечу тело покрылось мурашками. Очень близко раздался так полюбившийся голос:       — Здравствуй, Антоша.       Развернувшись, я обомлел от удивления. Лисья маска — единственное, что осталось неизменным в образе лесной подруги. Вместо привычной шубки и перчаток, девочка была одета в легкое летнее платье. Белую ткань украшал замысловатый узор из множества цветов. Высокие сапоги отсутствовали. Она, как и я, босиком стояла на травяном ковре. Ступни, кисти рук, локти — все у нее было человеческим. Из-под маски сзади пробивалась светло-рыжая копна волос, собранная в аккуратный хвостик. Обыкновенная девочка, моя сверстница. Такая вполне могла учиться со мной в одном классе. И только странная карнавальная маска вкупе с поджарым, гибким телом, каким могла бы похвастаться ученица балетной школы, подсказывали, что слово «обыкновенная» моей лисичке совсем не подходит.       — Алиса! — с придыханием воскликнул я, неуклюже вскакивая на ноги.       После резкого движения было трудно удерживать равновесие. Но девочка ловко подхватила меня за предплечья, не давая упасть. Ее бархатная кожа будоражила ум. Я в свою очередь тоже обхватил ее руки. Больше всего я сейчас боялся, что происходящее окажется нереальным.       — Вот мы и снова встретились. Как и обещала, хи-хи!       Она игриво склонила голову на бок. В глубине прорезей маски блеснули живые огоньки. Мне никак не удавалось определить цвет глаз девочки. Временами они казались голубовато-сиреневыми, иногда приобретали желтоватый оттенок, как у языков пламени. Помнится, они даже становились багрово-красными.       — Да, но… Где мы? — рассеянно произнес я.       Взгляд девочки стал более серьезным. Она задумчиво оглядела природу и с наслаждением вдохнула кристально чистый воздух. Торопиться нам было некуда.       — Да вот, пришла встретить тебя… Как ты в прошлый раз говорил? На той стороне. — с легкой грустью ответила лисичка.       Я вдруг осознал — мне уже доводилось бывать здесь. Когда я связанный лежал в вонючем гараже, воображение рисовало этот теплый лес, утопающий в летних красках. Чувство внутреннего покоя, так же как и сейчас, вытесняло из головы невзгоды, обрушившиеся на мою семью. А еще со мной была Алиса. Вела меня сквозь чащу по неизведанным тропкам. Только в тот раз окружение казалось размытым, будто нарисованным крупными мазками кисти. Теперь я все мог рассмотреть в деталях: каждый листик, травинку или узор на коре дерева. Так красиво и одновременно реально.       — На той стороне? — одними губами повторил я.       Вновь вспомнил смотрящий на меня ствол оружия с последующей яркой вспышкой. Неужели это конец? Меня больше нет? Открытие не вызвало паники. Наоборот, стало как-то по-особенному спокойно. Руки Алисы скользнули к моим ладоням, немного сжав их. Девочка заботливо смотрела мне прямо в глаза.       — А остальные дети? Они тоже здесь? — спросил я.       Лисичка лишь молча кивнула в направление одной из едва заметных тропинок. Я воспринял жест девочки как приглашение и уже собрался было шагнуть в ту сторону, как Алиса положила руку мне на грудь.       — Куда собрался? Хах! Тебе пока туда рановато. — с привычным задором отчеканила девочка.       Мы стояли посреди леса, взявшись за руки. Ветер колыхал нежное платье Алисы. Мне не хотелось ее отпускать. Время остановило свой бег, если оно тут вообще шло. Я рассмотрел новый облик девочки в мельчайших подробностях, прежде чем спросил:       — А куда мне можно?       — Тебе можно куда угодно, мой зайчик. Но я могу показать, куда тебе нужно. — Алиса заговорщически подмигнула.       После слов «мой зайчик» я смущенно опустил глаза. Даже теперь, «на той стороне», девочка по-прежнему заставляла меня краснеть. Лисичка плавно двинулась в противоположном направлении от ранее указанной ей самой тропинки, продолжая сжимать мою ладонь. Я зашагал следом. Идти босиком было совсем не больно. Скрытая за низкой растительностью земля ощущалась мягкой и теплой. Ни один острый камень не подвернулся под ногу, словно кто-то специально убрал их из леса. Вокруг царила тишина, нарушаемая только порывами ветра и поскрипыванием стволов. Я готов был поклясться — сейчас мы одни на всем белом свете.       Всю дорогу Алиса хранила молчание. Она шла уверенно, никуда не оглядываясь, будто знала дорогу наизусть. Мне был виден ее затылок, не скрытый за картоном маски. Шелковистые волосы так и манили к себе прикоснуться, но я пересилил себя. Не получалось разобрать, где кончались края искусственной личины и начинались ее настоящие волосы. Чем дольше я вглядывался, тем сильнее запутывался. Иллюзия напоминала узоры, какие иногда размещали на задней стороне школьных тетрадей. Резинки, на которой могла держаться маска, я не заметил. Возможно, она запрятана под волосы?       Куда бы не вела меня лисичка, я не собирался возражать. Но любопытство распирало изнутри. Куда нам теперь торопиться? Но лисичка шла все быстрее и быстрее, как во время нашего побега. На этот раз девочка не пыталась скрыться. Наоборот, Алиса явно торопилась куда-то успеть. Я не выдержал первым:       — Алис, а куда мы идем?       — Скоро сам увидишь. — воодушевленно ответила подруга.       Ветви кустов гладили меня по щекам, не оставляя царапин. Несмотря на то, что земля повсюду была перепахана ямками да изгибающимися корнями деревьев, ступня каждый раз вставала на удобную поверхность. Окружение нисколько нам не препятствовало, скорее помогало. Четкие очертания деревьев начали размываться, как при погружении в воду. Несколько раз я пробовал протирать глаза, но лучше не становилось. Шелест листьев звучал тише, хотя нас по-прежнему окружали покачивающиеся на ветру стволы. На самой границе восприятия мне начал мерещиться какой-то противный писк.       Вдруг Алиса остановилась. Девочка развернулась ко мне и отступила на шаг. Я чувствовал — она счастливо улыбается там под маской.       — Тебе пора, Тоша. — неожиданно произнесла лисичка.       Сбитый с толку, я начал вертеться по сторонам. Повсюду тот же самый лес, только краски несколько поблекли, звуки стали глуше, а где-то вдалеке усиливалось размеренное попискивание.       — Пора? Но куда? — мой голос выражал полное недоумение.       — Жить, мой дорогой.       Алиса сказала это почти шепотом, но так сладко, что я с трудом сдержал слезы. Шум природы полностью исчез. Помимо пищания, мне сейчас был слышен чей-то приглушенный неразборчивый бубнеж, как от старого радио из соседней квартиры.       — А как же ты? — произнес я, смахивая предательски навернувшуюся слезинку на краю глаза.       Окружение постепенно растворялось в ослепительно белом свете. Лисичка не обращала на происходящее никакого внимания.       — Теперь твоя очередь меня встречать, как ты удачно сказал, на той стороне! Хи-хи! — вот уже и ее фигура стала терять очертания, превращаясь в карандашный набросок на чистом листе, — Набирайся сил и держи ушки на макушке! Да временами поглядывай в чащу, она то на тебя частенько поглядывает, хах! Еще увидимся, зайчик.       Свет поглотил все вокруг. Я с трудом различал стоящую передо мной девочку. Перед тем как она совсем исчезла, взгляд зацепился за нечто невероятное. В размытом абрисе Алисы отсутствовало самое главное — маска. У нее за спиной будто находился мощнейший прожектор, который слепил меня, не позволял как следует разглядеть лица девочки. Последним, что удалось разобрать, были широко улыбающиеся губы.

***

      Я медленно открыл глаза, щурясь от яркого света. Сбоку от меня полуденные лучи солнца пробивались сквозь оконные жалюзи, падая прямо мне на лицо. Я лежал на спине в теплой кровати. Вот только обстановка не имела ничего общего с моей комнатой. Помещение обладало белоснежными стенами и кафельным полом, с двумя железными кроватями, на одной из которых лежал я. Вторая постель пустовала, аккуратно заправленная, со сложенной треугольником подушкой. Так заправляли кровати в Олином детском саду, куда она ходила до переезда. В комнате пахло спиртом, что вызывало неприятные ассоциации с местом моего заточения. Но среди едких запахов чувствовался еще и аромат апельсинов.       «Алиса?» — промелькнула мысль, после которой голова непроизвольно начала вертеться, в поисках лисички. Довольно быстро я обнаружил слева у изголовья моей кровати тумбочку, на которой стояла большая тарелка с цитрусовыми. Рядом находился стул, с повешенными на изголовье моими домашними шортами и футболкой. Именно они были на мне там, в летнем лесу.       Ошарашенный, я повернулся в другую сторону. Взгляд уперся в большой, противно пикающий прибор. Какой-то провод тянулся от него ко мне под одеяло. Потребовалось больше минуты, чтобы понять, где я нахожусь. Черт, сколько времени прошло? По внутреннему ощущению, мы стояли во дворе нашего дома не более пяти минут назад. Но окружающая обстановка говорила об обратном.       Дверь в палату открылась, и ко мне заглянул высокий молодой мужчина в белом халате. Увидев, что я очнулся, он добродушно улыбнулся и зашел внутрь.       — С добрым утром, молодой человек! Я ваш лечащий врач — Кольцов Иван Васильевич. Можно просто — Иван. Как самочувствие?       Голос его был бодрым и веселым. От одного только его прослушивания пациенты, наверняка, быстрее шли на поправку.       — Вроде хорошо, только… — голова все еще шла кругом, хоть я и находился в горизонтальном положении.       Врач понял меня без слов:       — Ах, да. Головокружение — это нормально. Раз вы уже в сознании, то скоро вам станет легче. Все люди по-разному переносят общую анестезию. Обычно человека некоторое время как бы швыряет между сном и реальностью. Большинство видит и слышит самые разнообразные галлюцинации. — он подошел к прибору у моей кровати и стал щелкать кнопками, — Надеюсь, он вам не помешал. Но что поделаешь, такой у нас жесткий регламент.       Писк наконец прекратился. Врач откинул тяжелое одеяло и начал отсоединять трубки от моей руки, одновременно осматривая перебинтованное правое плечо. Удовлетворенно хмыкнув, он вновь заговорил:       — У вас с поразительной скоростью заживает пулевое ранение. По правде сказать, в моей практике с подобными ранами нечасто приходится сталкиваться. Впрочем, молодой, сильный организм иногда может творить чудеса! Тому мерзавцу повезло гораздо меньше, хоть он и здоровенный как бык. Помимо мелких ушибов и ссадин, у вас еще и пневмония была! По крайней мере мой коллега ее диагностировал. А сейчас — ни следа! Может он, конечно, ошибся. Но в это трудно поверить.       — Я в городе? Сколько времени прошло? — привставая, проговорил я.       Врач, видя мое волнение, сделал успокаивающий жест.       — Вы находитесь в центральной городской больнице, куда вас доставил отец на машине. В наш стационар вы поступили двое суток назад.       Двое суток? Похоже, мои внутренние часы были в ауте вместе с сознанием. Я вдруг осознал, что врач еще упомянул некого мерзавца.       — Как? Вы уже знаете про маньяка? — мои глаза округлились от изумления.       — Так вся область уже знает! Вчера сюжет новостей вышел. Столько шуму вокруг вашего поселка! Почти как во время суда над Чикатило. Но не надо об этом. Вам покой нужен и общение с близкими. — доктор Кольцов посмотрел на меня серьезным взглядом, — Там ваши мать и сестра внизу сидят. Если вы достаточно хорошо себя чувствуете, то я могу их позвать прямо сейчас. — он вопросительно изогнул бровь.       — Да, хорошо. Зовите скорее. — почти с энтузиазмом сказал я.       Больше всего на свете мне хотелось увидеть сестренку с мамой. Как же я по ним соскучился! Доктор кивнул и направился к выходу. Однако в дверях он задержался и с плохо скрываемым любопытством спросил:       — Пока вы отходили от анестезии, то постоянно повторяли одно имя — Алиса. Одноклассница?       Застигнутый врасплох, я растерялся с ответом. На щеках проступил румянец, хоть в помещении было довольно тепло. Ни с того ни с сего я засмущался и тихо выдавил ответ:       — Да так, подружка из поселка.       Врач хитро улыбнулся и вышел в коридор. До слуха донеслись приглушенные слова:       — Красивая, наверное.       А я остался лежать в палате, поражаясь тому, что все это время вслух повторял ее имя. Так значит мне лишь привиделась наша с ней встреча под воздействием препарата? Или я и правда стоял одной ногой «на той стороне»? Нужно будет спросить лисичку при следующей встрече.       Из коридора раздался громкий топот. Через секунду дверь в палату резко распахнулась, и внутрь пулей влетела радостно визжащая Оля, а за ней вбежала мать с полными слез глазами. Какое же это все-таки счастье — иметь любящую семью!