Сломай меня, если сможешь

***

      Парень сидел на трибунах, и его лицо казалось застывшей маской — пустой и неподвижной, словно из него выкачали все живое.       Сигарета, испуская дым серыми струйками, медленно покачивалась между пальцами, а задумчивый взгляд был прикован к корту, где совсем недавно проходил его, наконец-то, последний матч. В связи с проигрышем, для многих болельщиков с трибун эта игра стала трагедией, однако для Нила все чужие страдания тонули в белом шуме его затуманенного разума, это всё казалось всего лишь ненужной симфонией шума, на которую не хотелось тратить энергии и обращать внимание. И хотя внешне юноша выглядел спокойно и пассивно, на самом деле это было лишь тонкой коркой льда спровоцированной таблетками. В глубине его разума бушевало негодование из-за подавляемого урагана эмоций, сдерживаемого сильными препаратами, которые должны были сделать его более уравновешенным. Ему не нравилось, что что-то внешнее контролирует за него эмоции, когда он точно знает, что должен был бы испытывать сейчас.       Таблетки, призванные стабилизировать его, на деле превращали мир в нелепую декорацию. Под их воздействием Нил чувствовал себя как нечто несущественное, абсолютно ненужное. Ощущал себя игрушкой с разряженной батарейкой — потерявшей смысл и всякое веселье, но почему-то всё ещё обязанной двигаться. Его смех, когда-то искренний, теперь превратился в дребезжащее механическое эхо, отдающее звуком прошлого, отражаясь от пустых бетонных ярусов стадиона, где каждый звук казался усиленным и искаженным. Мир вокруг него продолжал вращаться, но парень оставался за пределами этого зримого настоящего, предпочитая тонуть в хаосе своих беспорядочных мыслей.       Уже наступал вечер и вскоре апатия сменилась действием химии. Вместо шаткого спокойствия появилось нечто другое — наркотическая глупая улыбка, уж слишком неестественно широкая для лица, будто какой-то внешний механизм теперь управлял его выражением. Нил чувствовал, как очередная доза препаратов в крови медленно вступает в игру, растворяя остатки настоящих эмоций в лёгком наркотическом тумане.       Он откинул голову назад, закрывая глаза, в ожидании полного эффекта, позволяя этому искусственному облегчению растечься по венам.       Однако, через несколько минут хрупкой иллюзии суждено было разрушится. Послышались шаги и вскоре в дверях появился тренер, замирая на месте; его лицо было хмурым и выражало крайнюю степень расстройства, напоминая обиженного ребенка, у которого отобрали сладости на хэллоун. Из-за такой резко всплывшей в сознании ассоциации Нил хихикнул, сразу же прикрывая ладонью свою безумную улыбку и борясь с тем, чтобы немного опустить уголки губ. Он бросил окурок на пол, наступая сверху и с преувеличенной силой вдавливая его подошвой в бетон.        — Не видел твоих родителей, — произнёс Эрнандес, настороженно приближаясь к нему. Он давно заметил, что с парнем периодически бывало что-то не так, и старался в такие моменты держатся на расстоянии.       Нил на такое лишь цокнул языком и демонстративно закинул ноги на спинки переднего ряда трибун. Он постарался сделать лицо более естественным, что на самом деле у него не очень получалось, в связи с третьим приёмом препаратов за день. Вечер всегда был для него самым тяжелым:       — Да чхать они хотели на меня. Не переживайте вы так, они уж точно ничего интересного не пропустили. Всего-то их сын побегал несколько минут по полю, как собачка за мячиком. Гав-гав, — он снова коротко и сухо хихикнул, глядя на тренера, — Лучше побеспокойтесь о данных обещаниях. Вы должны мне пару пачек сигарет. Хоть мы и не победили, уговор был, что я играю, моя часть выполнена. Я не фанат этой игры, и уж точно не стал бы шевелиться здесь бесплатно.       Эрнандес тяжело вздохнул и подошел к сиденьям. Он молча положил две пачки на стул рядом с Нилом. В его взгляде читалась смесь разочарования и желания поскорее закончить этот разговор — он давно понял, что Джостен странный, продолжать подтверждать свои наблюдения не требовалось.       — Может, пока и не пропустили, — пробормотал мужчина, слегка нервно улыбаясь; то-ли его рассмешила глупая шутка Нила, в чём парень очень сильно сомневался, то-ли он наконец-то понял, что с ним совсем нет смысла разговаривать.       Вот Нил надеялся на второй вариант.       Продолжая раздумывать над этим и не глядя на тренера, он сгреб "награду" к себе в сумку. Его мысли снова начали путаться, когда тренер добавил:       — К тебе кое-кто пришел.       На такое заявления Джостен лишь приподнял бровь, не давая большего. Видимо, он должен был как-то отреагировать, ведь тренер явно ожидал чужой реакции, однако ему было плевать кого там привел этот старик, даже если и его же отца. В его нынешнем состоянии страх притупился, сменившись фатализмом: если пришла смерть, значит, так тому и быть. Подумаешь, быстрее придется умереть, это никак не поменяет отсутствующие планы. Поэтому парень просто перевел взгляд на незнакомого мужчину, весьма внушительного и высокого, уж точно выше самого Нила. Хотя эти мысли были глупыми, ведь он сомневался, что увидит кого-то ниже него самого в своей жизни, независимо от того, насколько она будет коротка.  И вот он снова понял, что отвлекся, уплывая в свои думы. Нил дал себе пощечину за такой проступок, на что сам же и хихикнул, снова обратив внимание на мужчину, который нахмурился от его действия.  Так на чем же Нил остановился? Ах, да, точно, тот человек с широкими плечами и строгим выражением лица. Мужчина смотрел на него, оценивающе и внимательно, как будто искал что-то, что могло бы выдать его истинную сущность. Это весьма насмешило Джостена. Видимо тот уже распланировал всю жизнь юноши перед ним.  Нил наконец-то поднял взгляд и встретился с тёмно-карими глазами, и в этот момент его губы растянулись в лёгкой полуулыбке, почти извиняющейся, ключевым словом здесь Джостен посчитал "почти". В его голове, мгновенно, всё снова стало туманным. Он попытался проглотить остальную часть своей улыбки и посмотрел на тренера. — Очередной человек, который пришел осматривать старый товар? — произнёс он, говоря о себе. Говорить удавалось с трудом, как будто словам приходилось прорываться через треск и дым в его сознании, чтобы стать озвученными, — и что думаете о нашей игре? Думаете разузнать информацию обо мне? Или вас заинтересовал кто-то невидимый в этом помещении? — быстро протараторил парень и расхохотался, будто рассказывал шутку, перед залом полным слушателей, и в его глазах мелькнула наркотическая искорка, которую было весьма сложно заметить за линзами.  — Это Дэвид Винсент Ваймак, — решил проигнорировать его поведение Эрнандес, представляя чужака, на что Нил закатил глаза. Вставая с насиженного места, юноша закинул сумку на плечо. — Он и правда пришел завербовать тебя.  Названый нахмурился сильнее, но его выражение лица всё ещё оставалось сдержанным. Мужчина подошел ближе к парню, внимательно изучая Нила. Джостен, в свою очередь, сделал шаг назад и занес руки за спину, скрещивая в замок, начиная раскачиваться на месте.  — Я из университета Пальметто, — решил рассказать Ваймак больше информации, — нам не хватает нападающего, — продолжил мужчина, достав из папки, находящейся до этого у него под подмышкой, белые листки, — было бы чудесно, если бы ты сразу подписал бумаги.  Дэвид выглядел настолько уверенным, что у парня появилось желание отказать ему, только чтобы посмотреть на реакцию мужчины. Нил хихикнул, представляя выражение лица Ваймака в таком случае. Однако, это была не единственная причина, по которой Нил хотел отказать, ведь он не любил экси. Если быть точнее, то всей душой ненавидел этот спорт. Из-за него Джостен потерял свою мать, да и вообще себя. Но он продолжал гонять этот чертов мячик по полю, потому что так сказала ему Мэри, а Нил обещал выполнить ее последнюю просьбу. Как бы сильно он не презирал ее за то, что та в одну ночь, пока парень спал, решила засунуть ему в глотку таблетки, Нил не собирался нарушать данное обещание. Эти отвратительные препараты загудели в его организме, напоминая о себе. Они оказались в нём из-за развившейся паранойи матери, которой казалось, что парень перестал ее слушать. Она всерьёз думала, что он сбежит обратно к отцу. Как будто это не было полным абсурдом. Бредом, нелепостью, бессмыслицей. Бедная больная женщина, сама не понимающая, что с ней. Какая же она была глупая. Глупая-глупая-глупая. Нил хихикнул, снова давая себе пощечину, за то, что отвлекся от реального мира.  — Прекрати, — сказал Ваймак с легким раздражением в голосе. Он сделал шаг вперёд, наклонившись, чтобы посмотреть в лицо игроку, видимо пытаясь увидеть что-то настоящее за этой неестественной улыбкой. — Ты вообще в порядке? — Его голос, как показалось Джостену, звучал жестко, даже с оттенком разочарования. Нил снова усмехнулся. Его глаза были пустыми, но в их глубине, всё ещё оставалась ирония, скрытая под наркотической завесой. Он снова сделал усилие и улыбнулся чуть шире, глядя на своего тренера и Ваймака с дурацкой лёгкостью, но одновременно с этим осознавая, что это не имеет смысла.  — Да ладно вам, не тратьте время за зря, найдите нормального игрока, — сказал он, в попытке развеять недовольство мужчин. — а я спешу по своим делам. — в последний раз взглянув на Эрнандеса, который все это время жмурился, он отсалютовал им от виска и вышел в коридор, пытаясь забыть всё, что только что произошло и то, что ему пытались впихнуть контракт на пять лет, мол, он какой-то экси-наркоман. Нет, в чём-то они были правы: он был наркоманом, только не из-за какого-то глупого спорта, а из-за лекарств, которые шумели у него под кожей. Эта мысль заставила Нила хихикнуть. Сейчас он слабо шагал по коридору, что-то бормоча с улыбкой себе под нос. Усталость после матча и таблетки смешивались и создавали эффект алкогольного опьянения. Походка была неуверенной, несколько раз он даже чуть не повалился на пол из-за того, что его повело в сторону, когда он снова ушел в свои мысли. Тело слегка качалось, как у человека, который никогда не был по-настоящему в порядке, но он всё равно умудрялся двигаться вперёд с попеременным успехом. Нил с улыбкой, граничащей с безумием, смотрел на пустые стены, где его тень играла с ним в свою игру, как всегда. Всё это было таким неважным. Ничто не могло вывести его даже на какие-то незначительные эмоции, ведь он был в своем мире, в своей выдуманной реальности, где таблетки — были всем для него. В этом мире не было места для грёбанного экси.  Он чувствовал, как его же движения становятся более резкими, а тело подстраивается под химию в крови. С каждым шагом всё меньше оставалось места для настоящего Нила и всё больше для препаратов. Он ускорил шаг и пошёл вразрез с тем, что казалось нормой. Его лицо не выражало ничего, кроме той самой «наркотической» улыбки, странной, нервной, будто мир вокруг него был в какой-то смешной игре, где никто не мог выйти из этого порочного круга.  Зрачки слегка расширены, кожа приобрела бледно-мёртвый оттенок. Нил был под кайфом, и, может быть, он посмеялся бы, если бы кто-то рассказал ему смешную шутку. Хотя, даже этого не требовалось, он и сам себя рассмешить в любой момент может. Не успел парень пробежать ещё и пары метров, как в один миг тишину нарушил резкий, почти неуловимый звук: чирканье металла о бетон. Вслед за ним последовал удар. Клюшка - осенило Нила. Атака была точной, быстрой словно молния, которая пронзила его прямо в живот.  В тот момент, когда металлический конец ракетки врезался в его тело, Нил не почувствовал ни боли, ни страха. Всё, что он осознал, это то, как его равновесие сорвалось, и теперь тело с треском повалилось на пол. Это было как падение, но для него оно выглядело не как трагедия, а как что-то ожидаемое, почти забавное. Нил встал не сразу. Он оставался лежать на полу, пока его тело беспомощно сжалось, а руки, всё ещё дрожащие, примкнули к животу. Это было похоже на попытку избавиться от ноющей боли.  Но вместо того, чтобы скривиться или застонать, как сделал бы любой другой на его месте, Нил издал скомканный звук, напоминающий смех. Лёгкий, странный, такой, будто эта ситуация не была столь серьёзной для него. Это стало последней каплей.  Таблетки, которые он принял еще днём, до матча, заставили его не только отодвинуть боль на самый задний план, но и из любой ситуации делать что-то смешное для него самого. Вместо того чтобы испытать шок, Нил просто смеялся — коротко и неестественно. Смех не был радостным, скорее он был похож на пустое воспроизведение чего-то чуждого, белого шума сломанной виниловой пластинки. Парень отнял руки от живота и приподнялся на дрожащих локтях, которые так и норовили скользнуть по полу вниз, из-за чего он мог бы удариться головой о бетон. Нил изогнул шею, в попытке посмотреть на того, кто был рядом и стал виновником произошедшего. Глаза встретились с человеком, который стоял чуть дальше от него, с клюшкой, закинутой на плечо.  Молниеносное осознание того, кто это был, заполнило его мысли, и в этот момент Нил не смог сдержаться. Смех снова вырвался, уже в разы сильнее, чем до этого. Он узнал парня перед собой. Он знал его. Это был один из Лисов. Чертов Эндрю Миньярд.  — Ты… ты, что, серьезно? — задушено прошептал он сквозь смех, который казался безумным, но в глазах Нила нельзя было найти ни страха, ни ненависти. Ведь он не чувствовал этого, ему было просто… смешно.  Нил смеялся, даже когда боль пыталась вкрасться в тело. Смех становился лишь громче с каждой проходящей секундой, пока не превратился в полный ржач, разрывающий коридор. В этот момент Нил не мог остановиться, он продолжал каркать как ворона, задыхаясь, но не имея возможности прекратить это. Смех, казалось, был его последним средством справиться со всем, его терапией. Он не чувствовал боли — единственное, что он чувствовал, это как собственное тело, словно переломанная деревянная кукла, снова встает на ноги. В глазах отражалась только пустота, на лице — угрюмое веселье и странное, наркотическое облегчение. — Где клюшку-то спер? — снова рассмеялся Нил, качая головой и переводя взгляд на верх, пытаясь остановить слезы от смеха.  — Тренер, вы решили, что нашей команде не хватает клоуна? — спросил Эндрю, игнорируя заданный в его сторону вопрос и перекидывая вставшему парню ракетку, которую тот специально не словил и та повалилась на пол с громким звуком.  Джостен хотел в этот момент глупо пошутить. С улыбкой глядя на блондина, он было открыл рот, готовый произвести фурор перед новыми знакомыми, но вздрогнул от громкого крика позади себя: — Черт возьми, Миньярд, вот поэтому нам и не удается найти нормальных игроков! — рявкнул уже знакомый ему чужак, подбегая к ним. Наклонив голову на бок, Нил хихикнул, глядя на своего тренера, который бежал следом за Ваймаком. В этот раз его выражение лица было забавным, мол, щенок, которого выгнали за шкирку на улицу, такое жалобное и обеспокоенное.  — Боже, Нил, ты как, в порядке? — спросил грустный пёсик, который мгновение спустя показал зубки, — Ваймак, я, по-моему, не на такое договаривался! — воскликнул он, грозно глядя на Дэвида.  Нил приподнял брови, удивляясь тому, что тренер вообще решил встать на его защиту. Это было странно, не свойственно для людей, встречающихся Джостену в жизни, ведь парень каждый день приходил к нему с новыми проблемами, которые тому приходилось разхлёбывать. Проще было бы просто не обращать внимание, забить и не грузить себе голову, но Эрнендес каждый раз шёл в разрез с мыслями парня. — Я не собираюсь подписывать контракт, — решил высказать свое мнение Нил, медленно прощупывая ребра на наличие серьёзных травм, — мне совершенно нечего делать в вашей команде.  Ваймак открыл рот, чтобы высказаться, но его перебил другой возмущенный голос, неожиданно возникший сзади Нила. Парень резко повернулся на пятках, чуть-ли не теряя и так скудное равновесие, чтобы увидеть этого недовольного человека.  — Ты подпишешь контракт и будешь играть в моей команде, — рыкнул высокий темноволосый парень, будто считал, что его слова имеют вес. Как маленький наивный ребёнок, думающий, что если его оставили одного дома, то он здесь становиться за главного. Нил посчитал это забавным и хихикнул. Что-то знакомое проскользнуло в его сознании, будто он уже где-то видел эту вытатуированную двойку на скуле, и эти высокомерные зеленые глаза. И когда пришло полное осознание кто именно перед ним стоит, он лишь улыбнулся тому, что видимо только сильнее разозлило парня.  — Что-то не припомню, чтобы великого Кевина Дэя делали капитаном этой маленькой команды, — смешно растягивая слова, проговорил Нил, по-птичьи наклоняя голову набок.  — Ах, ты.. — начал злобно Кевин, сделав шаг ближе к парню, но его ту же секунду остановил Миньярд, выставив руку перед ним, мол, отгородил своего птенчика от большой неприятности, чирик-чирик. Джостен усмехнулся. Большая неприятность в виде злобной громко-смеющийся вороны, кар-кар. Хотя описание большой и злобной вороны всё-таки больше подходило Кевину, но кто беспокоиться о таких мелочах? Нил фыркнул на такое и снова посмотрел на Эндрю, который все так же продолжал разглядывать его. Ему даже казалось, что вскоре на нём проделают дыру от таких пронзительных взглядов каждого. Парень посчитал это забавным хихикнул.  — Можно мне минутку с ним поговорить? — вздохнул Ваймак, потирая переносицу так, будто уже успел устать от всего происходящего. Нилу было смешно представлять, а что могло бы случиться если бы он взаправду согласился на этот дурацкий цирк, длинною в пять лет. Ой, оказывается, ему вообще не жалко этого благодетеля в выдуманной ситуации.  Эрнандес посмотрел на Нила, ожидая ответа от него, но он лишь махнул рукой, мол, делайте что хотите. Тогда тренер провел их к своему офису, напоследок попросив, чтобы Ваймак позже подошел поговорить с ним.  — Вы двое, — указывая на компанию, напротив Джостена, проговорил Дэвид, — ждете меня в машине. А ты, малой, за мной.  Нил закатил глаза и все же поплелся за Ваймаком в кабинет, будто ему не хватило того, что его драгоценное время и так успели потратить впустую. Дверь закрылась и это стало спусковым крючком. — Малыш, — начал Дэвид, словно пытаясь вразумить нерадивое дитя, глядя на него. Нил прошествовал мимо мужчины и плюхнулся на удобное кресло, возле стола своего тренера, понимая, что, видимо, это все надолго и так просто от него не отстанут.  Ваймак же, не смутившись от такого явного игнорирования, подошел ближе, снова достал свой глупый контракт и протянул ему, в ожидании, пока он возьмет. Парень лишь уставился на бумаги пустым взглядом, всем своим видом показывая, что не намерен делать то, что от него требуют. Поэтому Дэвид, мгновение спустя, просто положил бумаги перед ним, делая шаг назад. На них большими черными буквами было выведено его же имя: «Нил Джостен». Парень подтянулся ближе и провел пальцами по новому, недавно приобретённому фальшивому имени, которое ещё не успело замараться об его грязное прошлое. Под этим именем ещё не совершалось никаких откровенно ужасающих поступков, готовых очернить новую личность Нила. Пока не успело произойти ничего из того, что стало с предыдущими. Пока. Парень улыбнулся, подушечки его пальцев продолжили дальше скользить по договору, словно это была всего лишь ещё одна шутка. В голове не было ни малейшего намерения или желания воспринимать этот момент всерьёз — в конце концов, экси был для него чем-то вроде зрелищной комедии, где все падения, удары и крики звучат как неуклюжие реплики в дешёвом фильме.  Он ненавидел этот спорт, Нил был готов говорить об этом если потребуется хоть каждую минуту своей оставшейся жизни. Ненавидел, как каждый раз его заставляли «вставать» и «играть». Однако кое-что в этом мире всё же заставляло двигаться к этому глупому мячику — чертова мать. Даже будучи давно под землей она продолжала влиять на него. Такая же глупая и раздражающая женщина, прямо как и этот спорт. Тренер сел напротив, тщательно скрывая раздражение. Он не мог не замечать, как юноша перед ним всё время улыбается, той самой пустой, странной и неестественной улыбкой. А Нил, не особо вникая в детали, размышлял, как можно превратить окружающую действительность в свою новую забаву. Контракт был чётким, скучным и полным обязательств. Джостен уже знал, что ему придётся его подписать, если он хочет, чтобы его оставили в покое свои собственные мысли. Нужно было продолжать играть в экси из-за обещания, но куда ещё он мог пойти со своим ворохом проблем? Навряд ли другие университеты заинтересованы в поиске бракованных товаров. Но просто согласиться на это не было в его духе, да и казалось слишком скучным. Парень резко опустил руки под стол, глядя на то, как они начали мелко трястись, и сжал пальцы до побеление костяшек. Раз уж на то пошло, он это сделает, но только на своих условиях. Пора начать устанавливать новые правила. — Ну что, Нил, — сказал Ваймак, нервно перебирая оставшиеся в руках бумаги, — время принять решение. Джостен откинулся назад в кресле и, потягиваясь, приподнял брови в фальшивом удивлении. Он смотрел на мужчину так, будто тот только что попросил его прыгнуть через канаву, хотя, на самом деле, речь шла всего лишь о простом контракте, а жаль, парень уже был не против канавы. — Да, конечно, — пробормотал Нил, и его губы растянулись в неровной, едва заметной усмешке. — Я готов. Он не знал, как ещё можно продлить этот момент абсурда, но желание сотворить что-нибудь эдакое пересилило и, секунду спустя, его осенило. Джостен вдруг схватил ручку и, с видом, будто подписывал неважный чек, начал делать пометки в контракте. Почерк был волнистым, каждая буква разного размера и шрифта выстраивалась в непонятную, еле различимую, волну, которую пришлось бы долго разбирать при попытке понять, что именно написано. Каждый его штрих был сопровожден шутками, над которыми тренер явно не собирался смеяться. Скучный. — Давайте я добавлю пару условий, — сказал Нил, не спрашивая, а будто размышляя вслух, — Первое: я не буду тренироваться в понедельник, потому что понедельник - это день депрессии и синдрома пятницы. Второе: если я забью гол, все остальные должны аплодировать и кричать «Гений!». И третье… ммм… Если на каждой игре будет два перерыва, то каждый из них должен длиться не меньше часа, чтобы я мог наслаждаться хорошим кофе и непринуждёнными разговорами с самим собой во сне. Всё таки поговаривают, что общаться с умными людьми полезно, а в новой команде мне будет очень не хватать разумного общения. — он бы добавил что-нибудь ещё, но действие таблеток заканчивалось и уже можно было почувствовать лёгкую потерю контроля над своими руками. Ваймак, явно поражённый и слегка ошарашенный, пытался что-то сказать, но слова застревали у него в горле. Он смотрел на Нила, на его лицо, наполненное тем же фарфоровым спокойствием, с которым он выдвигал такие нелепые требования. — Я… эээ… — Дэвид, видимо, сдерживал себя, чувствуя, как терпение тает с каждым произнесённым парнем словом. — Ты же не серьёзно, Нил? Такие условия не пройдут. Джостен небрежно отмахнулся, не обращая внимание на чужое недовольство, снова взглянул на документ, который, казалось, был для него всего лишь элементом сцены, на которой он играет свою главную роль в постановке. Нил едва заметно хихикнул и продолжил заполнять контракт. — Ну, если вы хотите, чтобы я был частью вашей команды, тогда нужно жертвовать чем-то, правда? — сказал он с веселостью в голосе, будто это была не его жизнь, а чья-то чужая, над которой он был не прочь поиздеваться. — Как насчет того, чтобы я привел своего говорящего попугая на тренировки? И пусть он будет моим личным тренером по мотивации. — Парень решил не уточнять, что этот попугай попросту живет у него в голове, и из-за которого он каждый раз заходился безудержными приступами смеха, ведь птичка щебетала ему на ухо так много смешных шуток.  Тренер был на грани нервного срыва. Он глядел на эти строчки, перечитывая каждое условие, которое Нил просто выдумывал на ходу, иногда по-идиотски щурясь и поворачивая бумагу разными сторонами, когда не понимал буквы. Было очевидно, что Джостен абсолютно не воспринимал экси всерьёз, но одновременно с этим он был достаточно умён, чтобы манипулировать ситуацией и людьми, оказавшимися в ней, так, как ему вздумается. И вот, с этим странным набором требований, которые Нил проставил, он вырвал лист из рук мужчины, не удосужившись убедиться, что тот закончил прочтение, и подписал контракт. Никаких серьёзных обязательств, кроме как забивать голы — это более чем устраивало парня, раз уж разыгралась такая пляска. Оставалось дождаться согласие тренера. Ну или же его отказа, что впрочем не было бы катастрофой для Джостена. В этом случае он просто придумает что-то другое, у него всегда это получалось. — Ну что, я подписал, — произнёс Нил, откидываясь на спинку кресла и заглядывая в лицо тренера, который не знал, что делать. Джостен не смотрел на него с презрением, скорее с наигранным недоумением, как будто тренер — это какой-то случайный персонаж в его жизни, которого он не совсем понимает. И, несмотря на это, он подписал контракт, который на самом деле совершенно не воспринимал всерьез, ведь в любой момент ему может потребоваться снова бежать. Тренер видимо не знал, что с этим делать. Он сидел молча, глядя на бумагу, которую Нил только что подписал. Парень в этот момент осознавал, что, вероятнее всего, это было худшее решение, которое он когда-либо принимал, ведь мужчина выглядел так, будто всерьёз раздумывает над этим безумием. Ваймак вздохнул, и на его лице было, скорее, замешательство, чем разочарование. А на ухо Нилу уже нашептывал попугайчик то, что если Дэвид согласиться, то это будет его само-оой большой ошибкой. Разве это не было очевидно с самого начала? — Что ж, — пробормотал тренер, пытаясь скрыть раздражение, — добро пожаловать команду.  Нил глупо кивнул, как болванчик на передней панели автомобиля. Вставая, он скрыл свои руки в карманах джинсов, чтобы не показать свою начавшую показываться слабость, накрывающую его волнами, и уже развернулся от Ваймака, как тот произнёс: — Эрнандес рассказал мне всё про таблетки, которые ты принимаешь.  А вот это было занятным. Одна единственная фраза смогла заинтересовать его быстрее и лучше всех слов, сказанных до этого. Парень остановился на месте, не смея поворачиваться, в ожидании продолжения.  — Так же сказал, что у тебя возможно проблемы в семье, так как ты редко ночуешь дома. Мы бы могли устроить тебе переезд сразу после окончания школы, если ты не против. И уже в Пальметто поговорим о твоих лекарствах.  — Без этого никак? — отмахнувшись, фыркнул Нил, разглядывая дверь напротив, — пока что я согласен только на переезд, видите ли, моей мамочки будет легче как можно скорее избавиться от меня. Лишний рот — все дела, сами понимаете. Ваймак вероятно кивнул, ведь просто подошел к нему, не комментируя последние слова, и снова решил поздравить с глупым контрактом. Нил решил никак не реагировать, поэтому просто вышел из кабинета, как можно быстрее направляясь к туалету, уже проклиная Лисов из-за того, что те не дали ему принять таблетку следуя расписанию. Уже был вечер, а значит наступило время наркотического ужина. Ха, чертов Ваймак со своей командой.  Нил рванул еще быстрее. Тело тряслось, как листва на ветру в преддверии шторма. Он ворвался в уборную, кое-как открыв одну из кабинок деревянными пальцами, тут же падая на колени, не беспокоясь о том, что даже не удосужился закрыть за собой дверцу. Сейчас ему было совсем не до этого, из-за отсутствия сил, да и не то, чтобы это достаточно волновало, чтобы задумываться. Чувство пустоты заполнило его, навалившись всей тяжестью, от которой он не мог избавиться. Препараты, которые прописали ему из-за матери, представляли из себя лишь зло, поскольку стали символом его слабости. Каждый момент без этих пилюль был словно вечность, завернутая в колючую проволоку страха и ненависти. Ломка обжигала, как пламя, поджигающее душу. Сердце несдержанно колотилось, словно легкие забывали, как дышать. Казалось, что рёбра не смогут выдержать такого напора и в итоге проломятся под силой ударов его бешеного пульса. Нил словил себя на мысли, что ненавидит эти таблетки больше всего на свете; даже больше чем игру в мячик. Они обещали спокойствие, но только крепче затянули веревку, покоящуюся на его шее, задушив все надежды на нормальность. Надежда — это глупость, от которой ему приходилось не раз страдать, но он всё равно, как наивный идиот, продолжал испытывать это чувство. Кожное покалывание донимало, вызывая ощущение, словно тысячи иголок пронизывают его плоть, а он только и мог, что кричать в безмолвие своего темного мира. Нил чувствует себя преданным, потерянным в лабиринте своих эмоций, и этот яркий, ослепляющий хаос — единственное, что осталось от его прошлого я. Тонкие руки, дрожащие от бессилия и истощения, крепко сжали край унитаза, пока парень выплевывал весь свой скудный поздний обед. Он видит, как дрожь побелевших пальцев отражается в таком же белом фарфоре, видит, как их движения становятся все менее точными. Рвотные позывы закончились, после чего он измождено тянется выше, спуская воду в унитазе. Его живот горит, словно внутри него кто-то кидает раскалённые угли, но теперь он не чувствует ни вкуса пищи, ни боли — только тошноту, что проникает в каждую клеточку тела, делая то беспомощным. Он смотрит на водоворот в унитазе, на вспышки белой пены, как будто наблюдением парень сможет вместе с водой смыть всё, что осталось от его бренной жизни. Злобное чувство охватывает Нила, словно цепкая рука, сжимающая грудь. Его взгляд, мрачный и полный ненависти, смотрит на оранжевую бутылочку с таблетками как на врага, которая выпала из кармана толстовки и сейчас лежала напротив согнутых ног. Всё внутри него кричит отказаться, но тело, как старый, изношенный механизм, уже привыкло к этим жестоким ритуалам. С усилием, он вытягивает руку и сжимает крышку флакона, открывая её с привычным дрожащим жестом. Глаза Нила задерживаются на белой таблетке, которая, не оставляет никаких надежд, кроме одной — снова обрести ту беспечную улыбку, которая давно стала его маской. С отчаянной уверенностью он кладет таблетку на язык. Жидкость не идет, горло будто сжато в тиски, но он всё равно глотает. Через несколько минут лицо слегка разглаживается, и появляется знакомая, изможденная улыбка — это не радость, а наркотическое облегчение, которое на мгновение заглушает весь шум внутри.  Он споласкивает рот водой из крана, медленно поднимая глаза на свое отражение, глядя на свои лживые карие глаза, которые на данным момент были пустыми и болезненно уставшими, о чём свидетельствовали синяки под ними. Видит свою едва заметную улыбку, которая вскоре станет только шире, неестественно легшую ему на лицо. Под конец разглядываний он проверяет не видны ли светлые корни, а после, вздыхая, плетётся обратно в офис тренера, понимая, что забыл сумку из-за своей спешки.  Усталость брала своё и сейчас всё, чего ему хотелось, было желанием свернуться калачиком и привычно задремать в чужом кабинете, чем он и планировал заняться через несколько минут. Плевать на Лисов, плевать на Ваймака, который видите ли решил разобраться с его таблетками, плевать на всех. Лучше он просто пойдет и поспит часик, убегая от проблем в царство Морфея. Ха.