Лишь одна жизнь

Сейчас, сидя в раздевалке, впустив сквозь пальцы свои мокрые после душа волосы, Натаниэль будто снова переживал детство, голос охрип, глаза смотрели прямо, но при этом выражение его лица оставалось непоколебимым, словно ничего не могло изменить его настроения, ни ясное небо, ни возгласы ярых болельщиков, явно радующихся победе своей любимой команды. Худощавые пальцы рук холодели, капля за каплей падали на его футболку, уже не понимая слезы ли это или вода с волос. В его глазах уже не горели искорки задора, детской наивности, его глаза теперь больше походили на темный, спокойный океан, в которых были видны серые тучи, уже ничего не радовало. — Кевин ушел? Не может быть…эта петушиная задница не могла… просто ушел…сбежал, а ведь говорил…с нами до самого конца…лгун, — произносил Нат своим охрипшим голосом, потрясение уже прошло, осталось лишь неприятное состояние, словно монстр, что сидит в своем углу, протягивающий свои липкие скользкие конечности, чтобы поглотить, унести в ту темноту из которой уже не выбраться, поддавшись власти болезненного самокопания. «Кевин Дей ушел из воронов», — именно эти слова стали последней каплей для 17-ти летнего подростка. Словно гром среди ясного неба, он сбежал оставив его и Жана в прошлом, стараясь избавиться как от какой-то грязи, не нужной и всеми забытой. Повторного предательства от близкого для себя человека он не ожидал. Так же как и Мэри он сбежал, оставив позади всех, кому был дорог, на произвол судьбы, что глумиться над ним каждый всякий раз, когда он начинает доверять человеку, верить ему… — Жан…а ты, ты меня не бросишь? Не оставишь здесь? — Нет что ты, конечно нет, я с тобой. — Обещаешь? — спросил Нат, стараясь убедить себя в том что он то его не бросит. — Эй, ты мне что не веришь? — как бы шутливо спросил Жан дабы разрядить обстановку, но ему сейчас и самому было тошно от этой ситуации, поэтому прижав Натаниэля поближе ответил на вопрос. Обещаю. Проснулся Нат в своей кровати, в объятиях Жана, что облокачивался на спинку кровати. Потянувшись прямо на бедном теле номера 4 попутно развернувшись так, чтобы видеть лицо защитника. — Доброе утро, — произнес паренек сонно прикрывая один глаз смотря напротив в карие, почти что черные. — Доброе вороненок. — Почему это вороненок? — удивленно спросил Нат разлепив до конца глаза. — Так ты на мне уже сто раз во сне перекрутился, будто я гнездо какое-то. — Твои волосы по утрам в точности как гнездо, — сделал постановление парень и продолжая лежать на воображаемом пристанище улегся поудобнее подарив небольшую, но столь редкую улыбку своему другу. Жан хоть и удивился, но старался не подавать виду, дабы не смутить нападающего, хотя какой смутить, если он спал на нем ничего не стыдясь. Взглянув на часы, показывающие 3 часа ночи и убедившись, что времени до тренировки еще есть, накрыл их обоих одеялом и закрыл глаза, провалившись в сон, обняв друга так, чтобы не разбудить столь хрупкое тельце рыжеволосого что покоилось на нем сладко посапывая. Проходили месяцы, игры "Воронов" были возобновлены только уже без Дея. Тренировки так же были ужесточены, хотя куда хуже. Члены команды понимая что номер 2 уже не вернется - старались влиться в компанию "Идеального двора" заняв место нападающего, из-за чего Нат и Жан могли не сдержаться и выместить на них всю ярость во время тренировок, попадая то по рукам, то по ногам нападающих и вратарей, а капитан команды даже избить. Вестей от Кевина не было уже 3 месяца, но малейшего смс дало им знать что о них не забыли "я в команде лисов, встретимся на игре", одно лишь сообщение и Нат смог вздохнуть со спокойной душой. Единственное чего не могла понять рыжая бестия так это то, почему нельзя было сказать раньше или хотя бы сказать на прощание пока, из-за чего Натаниэль время от времени злился. Кевин Дей объявился спустя 4 месяца, сияя своей улыбкой на экранах телевизоров в главном холле Гнезда, пусть и слегка наигранной. Объявил он о том, что разорвал контракт с Эдгаром Алланом из-за своей травмы руки и перешел в команду "Лисов", в качестве помощника тренера, но почему помощника? И о какой травме говорил Дей? Нат так и не понял, но услышав о последствии травмы сразу бросился на поиски Рико. "Когда катался на лыжах", лыжи?! Какие к черту лыжи, он в жизни на них стоял и видя выражение лица, его трясло, его улыбка была на столько болезненной, что и думать не надо было...эта петушиная задница, он так толком и не объяснил нам ничего, уже не сомневаясь в том что это именно Рико зачинщик ухода Дея. - Эта сволочь, это Рико сделал, я уверен, - затараторил Нат на французском, дабы никто не понял их речь, ведь помимо них тут стояли еще несколько Воронов. - Нат ты о чем? - произнес Жан на таком же языке, не до конца понимая или пытаясь не думать об этом. - Сколько раз Кевин вставал на лыжи, сколько, скажи. - Думаешь это Рико? - Я это знаю, он пойдет на все чтобы быть первым. - Вороненок только не делай глупостей, ладно? - Я подумаю. - Нат...мы все еще несем ответственность друг за друга, мы напарники. - Хорошо Юный вороненок знал не только этот и английский язык, но и многие другие, он с детства был полиглотом и знает еще 4: немецкий, русский, испанский, а японский больше для того, чтобы понимать речь Рико и все его оскорбления брошенные в него тогда, когда не мог Ната заставить даже шипеть от боли, которую он оставлял острыми лезвиями после очередного неповиновения. Рыжий демон забавлялся каждый раз когда номер 1-ый уходил ни с чем, вот только именно Жану приходилось каждый раз зашивать его ранения. Как бы 4-ый не хотел остановить Натаниэля от глупостей, он не мог следить за каждым его словом, что вылетали от его незакрывающегося рта. Защитник уже не мог смотреть на то, как вороненок сам себя калечит, хоть и не своими руками, поэтому старался отгородить рыжика. Именно после одного инцидента Натаниэль старался как можно меньше бесить нападающего, хоть и не всегда получалось, но самое главное было для него это - не видеть слез на лице его друга. Ощущая себя беспомощным и не способным защитить дорогого для него человека Жан беспомощно плакал в один из дней, когда Ната приволокли без сознания помощники Рико, соленые капли падали на дрожащие руки что старались вставить нитку в иголку.