Мир Ваятеля. Дар Молоха

      На тропический лес с небес потоками лился дождь. Тяжёлые капли отбивали неровную дробь на мембранах барабанов, сделанных из медных цилиндрических котлов, обтянутых звериными шкурами, но, если долго прислушиваться, неравномерные удары капель слагались в дьявольский ритм. В центре городской площади, несмотря на сырость, полыхало пламя костра, освещая серебряную дымку и поблёскивая на красных, разгоряченных лицах аборигенов.       Ритуал перехода в мир мёртвых десяти душ из племени был в самом разгаре. Барабаны отбивали ритм, погружающий всех собравшихся в некое подобие транса. Дождливая погода продолжалась уже третий месяц. Сезону дождей не под силу было изменить течение естественной жизни. Люди в городе привыкли к ливню и уже не замечали его.       В душном мареве из толпы вышли десять человек, среди которых — Мирра, дочь вождя. Она родилась и выросла в этом городе, и никогда не бывала за пределами территории их племени. Сейчас же ей представилась честь покинуть не только эти пределы, но и весь известный ей материальный мир и погрузиться в мир грёз, чтобы исполнить свою мечту. Возможно, никто из десятерых избранных не вернётся из мира мёртвых, такое случалось, но Мирра готова была пожертвовать своей жизнью ради великого предназначения.       Из толпы вслед за избранными вышел жрец — древний старик. Он нёс в руках глиняную чашу, наполненную жёлтой пахучей мазью. Обмакнув пальцы в маслянистой субстанции, он начал по очереди обходить каждого и наносить священные знаки на их лица и грудь. Дождь, казалось, только усиливался, набирался ярости и решимости перед испытанием. Главный ритуалист взял с подноса нужный цветок с пятью острыми лепестками, положил его к другим ингредиентам в ступу и перетёр в порошок, после чего залил особой жидкостью, что томилась под колдовским туманом. Этот живой туман начал обволакивать избранных. Подойдя к каждому из испытуемых, старик дал отхлебнуть им по несколько глотков эликсира. Горечь жидкости заставила юношей и девушек морщиться, кашлять, быстрее сглатывать слюну, пытаясь избавиться от невыносимого вкуса. Но уже в следующий миг над поляной слышался только рокот барабанов.       Всё затихло. Лишь шум дождя и треск углей в костре раздавались в наступившей тишине. В следующую секунду все десять человек без чувств рухнули на разложенное вокруг костра сено и заснули крепким сном. В мире грёз им предстояло столкнуться со своими самыми потаёнными страхами и вернуться назад, победив их. Напряжение витало в воздухе. Одна из женщин охнула в толпе и отвернулась, спрятав лицо в широкие рукава платья. Никто из соплеменников, собравшихся на площади и наблюдавших за ритуалом, не осмелился издать и звука. Все боялись нарушить покой и потерять благосклонность Богов, которые в этот торжественный день должны были принять десятерых простых смертных в ином мире. Жрец так же стоял неподвижно, ни одна мышца на его лице не дрогнула, словно оно было выточено из камня. Он лишь переводил взгляд от одного спящего на другого, чтобы видеть, чья грудная клетка ещё вздымается, а чья остановилась навеки. Пальцы рук белокурого юноши с широкими плечами и загорелой кожей дрогнули, губы сжались, послышался последний шумный вздох. Парень испустил дух. То же произошло и с шестью другими избранными.       Глаза жреца только сильнее расширились в исступлении, когда он понял, что они мертвы, но черты лица не дрогнули. Грудные клетки четырёх других медленно вздымались и опускались. Снова и снова. Минута за минутой. Их разрежённый пульс и медленное дыхание говорили о том, что они прошли через врата. И одной из них была Мирра. Вождь, стоявший у ворот трёхэтажного храма, невольно улыбнулся уголком рта, но сдержал свою радость. Какое счастье. Его дочь осталась жива.       Сначала она не видела ничего. Её окружал беспросветный мрак. Пустота обволакивала её, проникала внутрь и делала тело необычайно лёгким. Совершенно удивительное чувство, похожее на эйфорию, как будто она парит в воздухе. Но вот внизу начали проясняться светло-зелёные черты острова, затерявшегося в чёрном океане тьмы. Сначала — размытое тёмно-зелёное пятно, потом — белеющий берег, а на нём — зелёная мгла из высоченных сосен, как будто она падает вниз и вниз. И вот её уже окружают столетние, величественные деревья, меж которых петляет, уходя вниз и вправо, лесная тропинка.       Мирра задержала дыхание и выпрыгнула из черноты на благословенную землю. Жёсткая, немного влажная почва встретила её босые ноги мелкими камушками. Девушка скрючила пальцы от неприятных ощущений. Могильный холод пробрал тело до самых костей. Здесь было намного холоднее, нежели в её родном краю. Кожа покрылась мурашками, но девушка лишь крепче сжала зубы. Стоя здесь, перед извивающимися вверх исполинскими деревьями, и сгибаясь пополам от парализующего холода, Мирра чувствовала себя беззащитной. Вокруг росли уродливые сорняки и высокая густая трава, которой она никогда в жизни не видела, а над головой пульсировала та же чернильная жижа, из которой она недавно выпала.       Тёмные сосны и дубы стояли неподвижно, напоминая вывернутые конечности. Единственное, что радовало Мирру, — хорошее освещение. Здесь не было неба и солнца, но казалось, что сейчас стоит яркий день. Чем выше она поднималась по тропинке, тем гуще становилась белёсая дымка. Казалось, она светится сама по себе. Совсем не похоже на дым или туман. Очень странно.       И эта дымка, словно живая, подступала к ней всё ближе из глубины леса и сгущалась. Из горы она вышла к спуску с горы, где всё чаще стали попадаться обломки острых скал, выступающих из земли, как зубы предков драканов. И скалы эти были не чёрными, а серыми, полупрозрачными, словно состояли из какого-то минерала. Мирра прикоснулась к ним — холодные, твёрдые, гладкие, вроде бы камни, и в то же время изнутри этих глыб исходила какая-то энергия, которую девушка не могла понять. Энергия жизни. Но некогда рассматривать причуды мира грёз, не стоит забывать о своем предназначении. Она должна выполнить свою миссию и выбраться отсюда.       Гора эта казалась бесконечной: несколько раз девушка останавливалась, чтобы передохнуть, сидела на камнях, и они придавали ей силы для дальнейшего спуска. Внутри неё в то же время нарастало беспокойство, как будто сдавливало горло жёстким кольцом, не давая вдохнуть.       «Где же остальные?» — подумала она. — «Неужели я одна выжила? Или это только мой сон, а остальные избранные видят мир мёртвых по-другому?»       Твёрдая почва под ногами из грубой, каменистой постепенно превращалась в болотистую, пружинистую из-за сфагнового мха, покрывающего корни деревьев, что вились змеями в этой ужасной жиже. Ветви местами поднимались из трясины, и Мирре приходилось проявлять величайшую осторожность, чтобы не провалиться в эту топкую, вонючую слякоть.       Стало так тихо. Ни ветра, ни щебета птиц, ни шелеста листьев, только стук её сердца в груди и пульсация крови в висках. Эта тишина пугала её больше, чем предстоящие испытания. Колючки цеплялись за одежду, и приходилось останавливаться и отдирать их.       «Это не похоже на сон», — заволновалась девушка. — «Во сне всё хаотично, ощущения похожи на настоящие, но это лишь иллюзия, здесь же всё было настолько реально, что очень страшно».       И вдруг листья деревьев внезапно зашумели — налетел порыв ветра, прокатился по лесу, словно смерч, закручиваясь вокруг неё. Девушка нырнула под корни дерева, выступающие из земли, и замерла. Прямо перед ней из воздуха сформировалась карета, сплетённая из веток. Когда она остановилась, её дверца открылась, и в голове зазвучал голос:       — Ну! Чего глазёнки выпучила?! Запрыгивай, подвезу.       — Нет уж. Спасибо. Я как-нибудь сама доберусь.       — От плутова голова! Ты что, через весь лес собираешься пешком тащиться?! Целую вечность будешь идти. Пятки сотрёшь. Обувки-то нет.       — Нет. Я своим ходом.       — Вот бестолковая. Дальше болото, ты не пройдёшь.       Мирра только интенсивнее замотала головой, и тут голос превратился в оглушающий визг. Похоже, этот невидимый невежа, навязывающий ей свои услуги, потерял терпение. Ветки плетёной кареты без лошадей зашевелились, начали расплетаться — выглядело это чудо страшно — и сплетаться в образ сгорбленной фигуры существа, изогнутого крюком. Оно шевелило своими деревянистыми усами-щупальцами, слегка светящимися на концах, издавая при этом тяжёлое, хриплое дыхание. Острые шипы торчали по всему телу, иглы выпирали из коленок и локтей, а сзади мотался хвост, сплетённый из молодых веток в длинную косу с шипами.       При виде этого чудовищного, умопомрачительного зрелища сердце Мирры на секунду замерло, а потом снова забилось — часто и неравномерно. Она выскочила из своего укрытия и впервые завизжала во весь голос. Задыхаясь от накатившего ужаса, она отскочила назад, пытаясь выхватить из-за пояса меч, но зацепилась за бревно и ударилась затылком о ближайший ствол.       Из глаз посыпались искры. Монстр мелькнул меж деревьев и скрылся из поля зрения. Трещали сучья справа, слева, за спиной. Девушка, наконец, нащупала самодельный меч и бросилась за созданием в погоню, но каждый раз, замахиваясь оружием, не успевала даже увидеть существо. Оно как будто сливалось с лесом, становилось его частью — этой серо-зелёной мшистой мглой. Оно проносилось то среди сосен, то выскакивало из кустарника.       Мирра смахнула со лба мокрые пряди. Капли пота стекали с бровей в глаза и мешали видеть, дыхание сбилось, а щёки пылали на раскрасневшемся от напряжения лице.       Вдруг воздух всколыхнулся, засвистел. Мирра успела отскочить назад, и в ту же секунду перед носом пронёсся светящийся кончик мощной деревянистой лианы. Перед взором ясно предстало оно. Огромная голова булыжником держалась на тонкой шее, сморщенная кожа проглядывала сквозь серый панцирь коры.       Девушка двигалась одновременно с чудищем, стараясь не потерять его из виду. Ловко увернувшись от очередной деревянистой плети, она обрубила её. Раздался визг, треск. Существо всё затряслось. Запахло плесенью. Оно явно чувствовало боль, а значит, его можно убить. Вот только где у этой твари сердце?       Одна из щупалец-ветвей каким-то образом всё же зацепила её. Нога отозвалась резкой болью, и по всему телу полилась горячей лавой, как будто ветка была ядовитой. Перед глазами всё плыло, но в ярости Мирра увернулась от очередного удара. Взбежала по дереву, отталкиваясь от сучьев, выпирающих из ствола, подпрыгнула и, вложив все свои силы, отрубила одним ударом голову существу. Его плетёное тело на мгновение замерло и рухнуло на землю с треском, словно срубленное дерево. Мирра приземлилась удачно на мягкий мох, вовремя сгруппировавшись. Судорога прошлась по всему телу демона, и в следующее мгновение он превратился в труху, какая остаётся от сгнившего пня.