Мир Ваятеля. Дар Молоха

      Предвкушение предстоящей битвы нагнетало обстановку вокруг. Деревья в лесу шумели своей листвой, подзывая к себе всё ближе и ближе, увлекая за собой в густую непроглядную тьму леса, где вот-вот в ветвях могучих растений должны были родиться брызги крови от вражеских раненых тел. Небольшой отряд, наверное, раза в два меньше по численности брассийцев, подводил врага в густую рощу.       Войдя в лес, брассийцы во главе с Латсарином шли осторожно. Последний понимал, что противник заманивает его в лес не просто так, и знал, что этот древний лес имеет дурную славу, словно изначально говоря, что победой тут и не пахнет. Он разделил свои войска и отдал приказ искать мятежников и безжалостно их убивать. С ним остались лишь небольшая когорта кацвейгов и несколько офицеров триндариев. Латсарин, будучи гениальным тактиком, предполагал, для чего же его заманили в этот проклятый лес, и, скорее всего, был прав. Но оставалось лишь думать, пытаясь предугадать дальнейшие действия своих врагов.       В то же время один из его лейтенантов захотел выслужиться и повёл свою часть войска Триндариев в рощу, считая, что вражеская армия невелика. Он явно не верил в то, что все говорят о владычице ордена Сарохимов, чародеях пустоты, имевшими опасную способность вытягивать жизненную силу, манипулируя эмоциями врагов и с прямым доступом к Ардраггору, истоку всех существующих на свете душ. Лейтенант был самонадеян, жаждал выслужиться перед Саяном и его сыном, чёрным колдуном Гнестоном.       Триндарии вошли в золотистую рощу, где сразу же попали в окружение. Они сражались без страха и даже не дрожали. Однако для них было ошибкой разделяться с основными силами генерала, ведь Архей придумал план, как разбить генеральное войско Латсарина и при этом потерять минимальное количество своих людей.       Со всех сторон леса с яростными криками выбегали воины Архея, размахивая мечами и топорами. Из тени леса был слышен свист энергетических стрел, грохот орудий. Триндарии падали замертво, как скошенное сено, от которого пахло свежестью, но тут уже пахло другим. Алая кровь, текущая по листьям, густой изумрудной траве и свежим трупам, сама за себя кричала о том, что в этой красной жидкости столько ненависти и злобы обеих сторон.       Мирра упивалась их страданиями, забирая жизненную энергию, что становилась частью неё. И, смотря на это, Амон’талика поражалась тому, что смогла сделать за несколько месяцев обучения юная дева. Триндарии с яростными криками пытались нападать на владычицу, но та, будучи самой могущественной чародейкой, какую знал мир за многие тысячи лет, с легкостью превращала их в пепел.       Битва в роще кипела. Кровь проливалась рекой, окропляя золотистую листву. Поняв, что не смогут противостоять могуществу чародеев из армии Архея, лейтенант триндариев скомандовал отступать к основному войску. Однако это и было предусмотрено частью плана Саргата по полному уничтожению войск генерала. Но он понимал, что едва обученные новобранцы вряд ли смогут тягаться с элитными когортами Кацвейгов, потому послал Мирру и еще триста Красгорцев, жителей столицы царства династии Аграт’Форун, наперехват бегущих к основным силам солдат брассийцев.       Двигаясь по густому, покрытому золотистой листвой и мхом лесу, Мирра думала про себя: «Скоро этот момент настанет. Латсарин ответит за то, что сделал с моей семьей!» Она бежала вперёд, даже не думая, что могла бы и сама пострадать, но это уже отходит на второй и даже третий план, ведь главная её цель — отомстить за родных и друзей.       Мирра неслась сломя голову, но, слегка задумавшись и приняв верное, на её взгляд, решение, она присоединилась ко второй армии Саргата и выступила на основные силы кацвейгов. Задача формулировалась просто — убить как можно больше, по возможности, при этом не дав прорваться к другой части армии, позже постараться усложнить отступление врага.       Мирра — не командир, она сейчас — обычный солдат, она знает свою задачу: как только прозвучит сигнал, убить как можно больше мразей. Сложно было вначале — стоишь в первых рядах, врага не видно, но и он тебя не видит. Если бы не контроль эмоций, Мирра бы уже сорвалась и начала бы продвигаться к генералу.       Да, генерал этих чудовищ был здесь, это — та же мразь, что убила её отца, и не сорваться было очень тяжело. Минуты ожидания окончены. Мирра бросилась в бой. Пускай она и была вооружена мечом, он ей был нужен редко. В основном, она посылала волны фиолетовой энергии, которые забирали силу у всех, кому посчастливилось попасть под руку.       Битва была тяжёлой для второй армии, но Мирра упивалась бойней. Сейчас она отдалась своему гневу, который держала эти месяцы. Или сколько там прошло?       С каждой жизнью, которую она забирала своей силой, она становилась всё сильнее. Казалось, будто она не знала усталости. Враги старались держаться подальше от фиолетовых вспышек, но куда они денутся с поля битвы? Иногда у врагов получалось приблизиться к Мирре на расстояние удара, но из-за той силы, что она уже успела набрать, удар мечом, который даже не для воина выглядел неумело, но был настолько сильным, что стремительно забирал жизнь врага.       Как бы ни желала Мирра, битва длилась не долго. Генерал, узнав об огромных потерях второй армии, понял, что если не отступить сейчас, то потом им уже не дадут, поэтому скомандовал бежать с поля брани.

***

      Вернувшись с сокрушительным поражением, Латсарин шёл, склонив голову в молчаливом согласии, считая, что Саян может казнить его, и был готов к любому решению царя. Однако реакция Саяна поразила его — тот был хладнокровен, его лицо было неподвижно, а в глазах читался гнев. Он молчал, крепко удерживая свой молот за верхушку. Сидя на своём троне, он пронзительно посмотрел на Латсарина и его лейтенантов и, махнув рукой, молча подал знак своим убийцам. Двоих из людей генерала жестоко убили. После чего Саян произнёс:       — Ты проиграл битву. Не смог справиться с простенькой задачей — ликвидировать ничтожных мятежников и жалкую ведьму, которой уже давно пора на покой. Я не убил тебя только потому, что ты талантлив, и до этого ни разу меня не подводил, — сделав другой жест рукой, он приказал убийцам уйти, затем добавил негодующим голосом: — Это твой последний шанс исправить свое положение — найди, приведи мне эту девчонку, и будешь прощён!       — Но что мы будем делать, когда они заявятся в Касфей? — недоумевая, спросил Латсарин.       — Они не знают о том, что нашёл мой сын, — усмехнулся Саян.       — Девчонка обладает силами Молоха, и я сам видел, как она расправилась с большим отрядом моих людей, — объяснил Латсарин.       — Именно поэтому ты приведёшь её ко мне либо умрёшь, как твои лейтенанты, — злобным тоном произнёс Саян, отчего на лице Латсарина выступили вены.       — Архей собрал большое войско, и его поддерживает большинство в совете, и вы, мой господин, должны понимать, что долго вы не сможете удержать власть над столицей, — разочарованно ответил Латсарин.       — Не смей говорить мне о том, что мы проигрываем, генерал! — злобно прокричал Саян. Затем он, подумав минуту, произнес. — Когда ко мне пришёл посланник Падшего и предложил сделку, как когда-то моему отцу, я, не раздумывая, согласился, ведь это был прекрасный шанс поквитаться за мою родню, которую безжалостно вырезали лишь за то, что они хотели приобщиться к оккультной магии.       — Владыка, Вы хотите применить эти запретные знания, чтобы победить наших врагов? — с неодобрением спросил Латсарин.       — Нет, эта честь выпала моему сыну Гнестону. Он сейчас как раз готовится к сложному ритуалу призыва, — усмехнувшись, произнес Саян.       Саян встал со своего трона и предложил генералу пройтись в подземелья дворца, где в это же время, его сын — чёрный колдун Гнестон, проводил ритуал призыва могущественного искажённого, благодаря силам которого он планировал ликвидировать угрозу правлению своего отца.       Подземелье было тёмным. Лишь несколько светильников слабым светом освещали его каменные стены. В центре большой комнаты был начерчен рунный круг, в центре которого стоял Гнестон, а вокруг него на цепях были подвешены люди генерала, подвергнутые пыткам за поражение их командира.       — Зачем ты пытаешь моих людей?! — гневно спросил Латсарин у колдуна.       — Твои люди?! Эти собаки следовали твоим приказам, генерал. Они, так же, как и ты, виновны в проигранной битве. Не знаю, зачем мой отец тебя держит, но я бы тебя вместе с ними убил и использовал вашу жизненную силу для призыва могучего десармерта! — усмехнувшись, произнес Гнестон.       — Ты законченный психопат, я удивлен, что ты до сих пор жив, учитывая то, какие опыты ты проводишь в своей лаборатории! — стиснув зубы, произнёс Латсарин, после чего возмущенно добавил: — Ты хочешь призвать одного из владык искажённых в наш мир, ты с ума сошел?!       — Не переживай, генерал, если уж ты не справился с поставленной моим отцом задачей, то теперь за дело возьмусь я. Я точно не совершу твоих глупых ошибок! — рассмеявшись, произнес Гнестон.       Колдун приступил к зловещему ритуалу, целью которого было призвать могучего владыку искажённых из Изграни, дабы с его помощью уничтожить тех, кто хотел свергнуть его отца. Он начал читать заклинание из проклятой книги, которую нашёл в потаённой комнате библиотеки Касфея, лежавшую там со времен расцвета империи Перворождённых.       — Чёрт! Кажется, я перепутал ингредиенты… Ритуал станет неуправляем! — ошеломлённо прокричал Гнестон.       Латсарин начал звонко аплодировать, хохоча над неудачей, постигшей молодого колдуна династии Браус. Его смех действовал Гнестону на нервы и мешал нормально поддерживать ритуал.       — Тебе жить надоело, Афиррий? — стиснув зубы, проворчал Гнестон.       — Нет, жизнь мне, увы, дороже твоей смехотворной мистерии. Планы меняются, — лукаво произнес Латсарин, удаляясь из подземелья библиотеки Касфея, продолжая посмеиваться.       — Ублюдок! При следующей встрече я выпущу тебе кишки твоими же руками! — завопил колдун.       Опечаленный неудачным ритуалом и столь бесцеремонным поведением лучшего генерала отца, Гнестон твердо решил, поменяв ингредиенты, повторить ритуал. И у него получилось. Однако не совсем то, на что он рассчитывал.       Повеяло могильным холодом, иней начал покрывать весь подвал. В воздухе запахло свежевскопанной могилой. Открылся разлом, и в нём появился огромный голубой портал.       Из портала вышел сам Глашатай Падшего — Мейас в своем истинном обличии падшего Ассурая, в окружении верных искажений. Разочарованно вздохнув, он произнес:       — И это всё ради чего меня призвали? Кучка работяг и беглой знати уничтожает ваши «элитные» легионы, — на этой фразе Мейас показал в воздухе кавычки, — это не то, для чего я вам давал средства удержания власти, — затем его четыре глаза вспыхнули голубым пламенем, и он иронично произнес. — Ах, во всяком случае, вы, недотёпы, оставили мне приличное поле для моих деток!       Он ударил своей двойной глефой, и из пробитого пола начали выбираться новые искаженные твари. Мейас громко прокричал:       — Сотрите этот унылый городишко в порошок, он ваш. Пируйте! Наслаждайтесь! Уничтожьте девушку в красном капюшоне!