Мир Ваятеля. Дар Молоха

      Эта ночь казалась Мирре бесконечной, она не могла прийти в себя и заснуть из-за боли и видений, которые болезненной волной накатывались на неё и заставляли содрогаться. Служанка напоила её горячим целебным отваром, который сама приготовила, но это помогло слабо. Мирра переживала тот день, когда генерал убивал у неё на глазах отца ржавым ножом снова и снова. Эти страшные образы не выходили из её головы и не давали забыться сном.       К утру ей всё же удалось заснуть, но кошмары вновь нахлынули на неё болезненной волной и заставили кричать. Во сне она пыталась помешать генералу, остановить пытки и казнь своей семьи и друзей, вспоминала застывшие в ужасе лица своих родных и ничего не могла поделать. Ей не удавалось дотянуться до них, не удавалось сделать даже малейшее движение, подняться и прекратить всё это.       Ей виделись и лица насильников, и она никак не могла понять, что же там произошло, и как она смогла убить их, превратить в мумифицированные трупы. На её крики прибежала сама владычица и обомлела от увиденного — девушка витала в потоках пурпурной энергии и кричала на языке, непонятном даже ей, повидавшей за четыре тысячи лет многое, слышавшей множество языков и диалектов. Будто древний дух вселился в мягкотелую, высокорослую девушку. Затем она увидела, как половина волос девушки окрасилась в серебряный цвет.       Она не просыпалась, и тогда владычица решила применить свои древние силы, и через мгновение ей удалось успокоить девушку и привести в чувства. Та снова начала говорить на неизвестном владычице диалекте, который был частично похож на тал’ри, на котором общались все тал’ауры, однако другая часть её речи была незнакома древней Перворождённой.       Несколько дней она билась над загадкой диалекта, на котором говорила девушка, пытаясь понять, что та говорит. Для эрудированной Амон’Талики изучение неизвестных языков и диалектов было своеобразным хобби. Прошло ещё несколько дней, и она, наконец, смогла разобрать речь Мирры и свободно с ней разговаривать. И первым делом она спросила у неё:       — Как твое имя?       — Ты понимаешь меня? — с облегчением спросила Мирра, после чего произнесла: — Мое имя — Мирра, я была дочерью вождя племени Белой долины, но теперь всё потеряло смысл…       — Да, конечно, было сложно понять особенности диалекта вашего народа, но я смогла разобраться, — ответила Амон’талика, после чего добавила. — Это с тобой сделали солдаты генерала Латсарина?       — Этот ублюдок убил моих родителей у меня на глазах и приказал расправиться с моими друзьями, а потом ещё и приказал мне вырвать глаза моего мертвого отца, после того, как солдаты хладнокровно убили его.       — Ты жила в Туманном краю? — сдерживая свою печаль, спросила Амон’Талика, уже зная ответ на свой вопрос.       — Белая долина — и есть «Туманный край», — пояснила Мирра, затем добавила. — Теперь некогда прекрасный край, благодаря алчности, зависти и жестокости генерала и его людей, выжженная земля, залитая кровью и телами Ахъян!       — Из-за чего генерал напал на вас? — неожиданно спросила Амон’Талика у девушки.       — Он хотел узнать, как проходит священный обряд посвящения — Молох’талсурн, превращающий юношей в великих воинов с особым даром, — тяжело вздохнув, ответила Мирра, затем, закатив глаза, продолжила. — Но когда ему отказались выдать тайну зелья, он разозлился и начал убивать пленников безжалостно и хладнокровно.       На лице девушки проступили слёзы, вытерев которые, она продолжила рассказ:       — Он заставил меня смотреть на казнь собственного отца. Мою мать тоже убили. Вдобавок он оставил на моем прекрасном лице этот ужасный шрам остроконечным камнем!       — Как вы так долго жили в изоляции, и почему никто никогда вас не видел до сего дня? — удивилась Амон’Талика.       — Колдовской туман. Молох скрывал нашу долину от посторонних, ибо те тайны, что Ахъян хранили веками, и силы, которым мы служили и поклялись хранить их тайны, — переведя дыхание, продолжила она, — никто не должен был знать о них.       Через мгновение её лицо переменилось, появился оскал, и она добавила злобно:       — Седрак, низкородный — предатель, он показал генералу путь в долину. Я к нему относилась, как к другу, а он продал свою Родину чужеземцам, после того как его отказались брать на обряд. Я видела его на казни отца, он стоял и ехидно улыбался, и я клянусь, он за это заплатит собственной кровью!       — Не переживай, у тебя ещё будет возможность поквитаться с Латсарином и его шайкой, — обнадежила Амон’талика, после чего добавила, — Архей Саргат возглавляет восстание против тирании Царя Саяна II, именно он отдал приказ Латсарину.       Глядя на Мирру своими красными глазами, владычица на минуту задумалась, так как решала, задавать ли ещё вопрос, учитывая состояние девушки, но всё-таки произнесла:       — У меня к тебе последний вопрос — ты тоже прошла этот Молох’талсурн?       — Конечно, я ждала этого дня очень долго, и когда я его прошла, была очень разочарована тем, что не получила свой дар, тогда как другие, прошедшие через то же самое, сразу открыли свои дары, — ответила Мирра.       — Это не совсем так, я думаю, твой дар открылся, когда тебя насиловали те ублюдки из числа гвардии Латсарина.       — Правда? Так вот, что тогда произошло, — изумлённо ответила Мирра, однако в её голосе владычица уловила нотку боли и печали.       — Когда ты спала, я видела, как ты левитировала в потоках пурпурной энергии и говорила на неизвестном мне языке, и только потому, что я использовала свою силу, ты проснулась.       — Если бы у меня тогда были эти силы, я бы смогла защитить отца! — произнесла Мирра.       — Нет… — огорчила Амон’Талика, после чего добавив. — Ты бы стала игрушкой в руках тирана.

***

      Прошёл месяц с того дня, как Амон’талика привела Мирру в военный лагерь Саргата, и, благодаря стараниям владычицы перворождённых, девушка быстро поправилась и встала на ноги, уже готовая идти мстить своим врагам. Амон’талика обучила её языку, на котором говорили все тал’ауры, и та смогла поведать предводителю восстания свою трагичную историю:       — Великий Архей, мой родной дом был уничтожен по приказу чудовища по имени Латсарин, мою семью убили на моих глазах, но перед этим жестоко пытали ради секрета обряда, превращающего обычных юношей в воителей, — переведя дыхание, Мирра, продолжила свой рассказ. — Когда ему отказались выдать рецепт зелья, он приказал начать резню. Я сбежала, но меня догнали и изнасиловали его гнусные солдаты, — лицо Мирры в одночасье переменилось, и она, стиснув зубы, злобным тоном продолжила свой рассказ. — Я последняя из своего племени, и я жажду мести! Когда меня насиловали, во мне что-то пробудилось, и теперь я хочу вступить в вашу армию и покарать тех, кто ответственен за всё!       Закончив свою речь, Мирра откланялась и села на соседний стул. Саргат сидел на своем украшенном костями троне и не мог больше сдерживать свой гнев после трагического рассказа девушки. Это заставило его вскочить с места, и он полным гнева голосом произнес:       — Твоя история, Мирра, надеюсь я правильно произнес твое имя, — сделав паузу, он продолжил свою речь. — Очень меня печалит, и теперь я просто не могу сидеть на месте, пока брассийцы во главе с тираном и самодуром устраивают геноцид малочисленных народностей Сурбодджара, пируя при этом в чертогах дворца Касфея!       — Архей, и что же ты теперь предлагаешь нам делать? — удивленно спросила Амон’талика.       — Через пять дней, в месяц Тходун, мы атакуем Касфей, и я лично прикончу тирана! — закричал Саргат, ударив своими огненными секирами друг об друга.       — Я предвидела этот день, Фаллэл, сын мой, нам предстоит нелегкое испытание, — печально произнесла Амон’Талика, смотря на своего сына — чародея пустоты.       — Да, мама, мы сделаем то, что должны!       Генерал Латсарин, взяв на себя командование военной экспедицией, собрав своих лучших воинов, отправился в путь. Он был доверенным лицом царя-тирана и выполнял даже самые безумные его поручения. Служить своему предводителю было для него высшей честью, в особенности, выполнение поручений, которые доставляли ему некую радость и гордыню, возносившую его над другими низшими по статусу подчинёнными.       В пятый день месяца Тходуна Архей Саргат начал подготовку к полномасштабному восстанию против тирании брассийцев и их царя Саяна II «Безумца», узурпировавшего престол Касфея, отравив прежнего правителя. Он разослал своих офицеров по городам и деревням разрозненного царства и смог собрать мощное войско, способное противостоять Когортам Триндариев генерала Латсарина и элитной гвардии царя — Кацвейгам.       Мирра присоединилась к восстанию, однако преследовала иные цели, она желала лично прикончить Латсарина — в пылу битвы, жаждая сотворить с ним то же самое, что он сотворил с её семьей и друзьями. Она также хотела убить как можно больше брассийских ублюдков. Все те месяцы, что она провела в лагере Архея, она усердно тренировалась с Амон’Таликой, которой было только в радость делиться своими обширными знаниями в магии истока душ.       Она научила Мирру управлять потоками её новых сил и направлять их на врагов. Амон’Талика удивлялась потенциалу своей ученицы и скорости, с которой она схватывала знания. За последние пару тысячелетий впервые они видели подобное рвение и столь быстрорастущую силу. Она пыталась понять, как правильно активировать эти скрытые возможности, и позже догадалась, что эмоции Мирры и есть ключ к активации. Ведь когда впервые у неё появился её дар, она испытывала целый спектр негативных эмоций и чувств. От боли и страха до отчаяния и лютой ненависти.       Амон’Талика начала учить Мирру контролировать её эмоции, направляя их на управление её силой. Будучи Владычицей Перворождённых тал’аури, а также одной из последних чародеев пустоты — Сарохимов, Амон’Талика знала, что неправильно использованная в нужный момент эмоция может погубить как врагов, так и самого заклинателя. Она знала всё о пользе и вреде эмоций и настроения при направлении потоков энергии Адраггора и собственного потенциала.       Пока шли приготовления к восстанию, Амон’Талика старательно помогала Мирре раскрывать потенциал, используя свои обширные знания и многовековой опыт. Собрав сильную армию, Архей Саргат придумал стратегию нападения, предвидя ход генерала, который собирался встретить его на равнине Самуа, где из-за открытой местности было невозможно спрятаться. Будучи умелым стратегом, Саргат планировал заманить армию генерала в ближайший к равнине лес и там уничтожить разделенные силы триндариев и кацвейгов.       Мирра хотела опробовать на убийце семьи полученный дар, взяла первый попавшийся под руку меч. Мирра не ожидала, что прогулка под воздействием эликсира сделала её воплощением самого Молоха. Её кожа побледнела до вида покойника, который отправился на небеса уже как несколько недель назад. Отметина на лице и утяжеление из-за изнасилования характера, волосы на голове в той части, где был шрам, стали похожи на только-только выпавший первый снег. И всё это было от действия особой смеси, которую готовил главный жнец во время длительного контакта с Молохом.