Доброй ночи, Румпельштицхен

      Роберт как заворожённый смотрел на изображение погибшей, внимательно подмечая каждую деталь. Синие губы, стеклянный взгляд, серая кожа. Он видел сотни таких от лиц не только на фотографиях. Но эту девушку он помнил живой, улыбающейся. Иногда слышал её голос в трубке. Мелодичный, приятный. — Штицхен, ты чего?       Нойзман наклонился и забрал у него фотографию, дружелюбно протянув руку. Роб проигнорировал этот жест, поднявшись самостоятельно. — Её зовут Амели Уоррен, верно?       Коллега удивлённо вытаращил и без того выпуклые, как при базедовой болезни, глаза. — Ты знал её? — Да, она работала секретаршей в офисе моей девушки. — Интересно, — протянул Нойзман, педантично складывая рассыпанные по столу документы, — не знал, что у тебя есть девушка.       Роберт зло посмотрел на него, чувствуя, как напрягаются кулаки. — Не думаю, что тебе вообще нужно об этом знать, но теперь, я так понимаю, придётся вас даже познакомить лично. — Придётся, — напарник был, как всегда, флегматичен, быстро потеряв интерес к его личной жизни, — её в любом случае вызовут на допрос. Она была достаточно близко знакома с погибшей. Но тут такой момент… Вторая жертва, Мэри Браун, тоже работала в Бридж Корпорейшн. И была уволена несколько месяцев назад. По статье, между прочим. Кстати, Амели тоже была уволена примерно полтора года назад, но по каким-то причинам её вернули обратно. Странно всё это.       Роб прищурился. — Что ты хочешь этим сказать? — Этим? Ничего. Но, боюсь, нам теперь это дело не отдадут. Сам понимаешь. — Селена не подозреваемая, так что какая разница.       Нойзман примирительно поднял руки, явно не желая спорить со вспыльчивым коллегой. — Мне вообще всё равно, если честно. Не слишком я люблю маньяков, моё дело наркоманов и барыг ловить. Если бы не эта драная чемерица…       Штицхен его уже не слушал, методично штурмуя папки с делами жертв. Ещё несколько неприятных фотографий с мест преступления. Данные убитых, всё, что смогли найти на них.       Мэри Браун была заколота ядовитым ножом в своём офисе. Она работала в небольшой строительной компании, в помещениях которой не было видеокамер, а в коридорах стояли муляжи. Идеально для убийцы. У неё осталась мать, но с ней даже не успели как следует побеседовать — женщина скончалась от сердечного приступа вскоре после гибели дочери. Ни близких подруг, ни мужчин. Коллеги тоже ни о чём не знали, девушка не распространялась о себе.       Тупик.       Первая жертва… Женщина, приблизительно восьмидесяти лет. Без определённого места жительства и документов. Найдена под мостом. Если бы не отравленный стилет, воткнутый с ювелирной точностью — прямо в сердце — то никто бы и заниматься этим делом не стал.       Уже закрывая папку, Роберт вернулся к карточке старухи. Что-то в её обезображенном лице показалось ему знакомым. — Твою мать…       Он знал её, видел. Давно. В одну из их первых с Селеной встреч. Старая карга проклинала Селену, вцепившись ей в запястье. Точно. Это она. Даже глядя на фото, хотелось закрыть её злые глаза монетками.       Роб откинулся на спинку стула, задумчиво грызя ручку. Дурацкая привычка.       Все три жертвы так или иначе были связаны с Селеной. Это настораживало. Напрягало. Роберт не верил в совпадения, но точно знал, что Селена ни при чём.       Нойзман притих, что-то высматривая в мониторе. Судя по мерному клацанью мышки, в очередной раз раскладывал виртуальный пасьянс.       Пасьянс.       Штицхен вернулся к папкам, вспомнив о картах на месте преступления. Таро… странный выбор. Слишком много особенностей для обычного маньяка. Роберт чувствовал, что упускает какую-то важную деталь, но сосредоточиться на этом мешали мысли о Селене.       Тревога. Она разрасталась где-то в груди, расползалась по телу, заставляя подрагивать пальцы. Роберт старался не думать, чем это вызвано — беспокойством о любимой девушке или о… её причастности.       Бред.       Старуха. Колесница.       Мэри. Умеренность.       Амели. Луна.       Роберт ничего не понимал в таро, и яркие изображения ни о чём ему не говорили. Вероятно, стоило обратить на них внимание, изучить… А вдруг окажется, что чемеричный маньяк просто псих и так развлекается?       В кармане завибрировал телефон. Увидев на экране номер Селены, Роберт вышел из кабинета, прежде чем снять трубку.       Её голос не был взволнованным, скорее, расстроенным. Как обычно, не дожидаясь, пока он заговорит первым, девушка затараторила что-то о неудачной сделке и тупице Амели, не вышедшей на работу и отключившей телефон. — Селена, остановись.       Девушка осеклась, захлебнувшись собственным голосом. Роб знал, что мог обидеть её своей резкостью, но сейчас облегчение от осознания, что с ней всё в порядке, нахлынуло на него с силой горной лавины. Но тревога никуда не исчезла. — Я не вовремя? — Дело не в этом, Селена. Нам нужно встретиться. Срочно.

***

      Селена слушала рассказ Роба молча, не перебивая, даже, казалось, равнодушно. Только пальцы, нервно складывающие из листа бумаги что-то наподобие оригами, выдавали её с головой.       Когда он договорил, девушка не спешила отвечать. Роберт чувствовал, что мыслями она где-то очень далеко. Не торопя с продолжением разговора, он осторожно взял её ладонь, с удивлением отметив про себя, какая она сухая и горячая. — Селена?       Она вновь не ответила.       Тишина не напрягала Роба, в конце концов, он и сам любил её. В тишине легче всего. Она идеальна и абсолютна. Но сейчас ему требовалось заполнить её голосом Селены, потому что утренняя тревога била в набат с новой силой, пульсируя в затылке головной болью. — Я не знаю, почему так… — девушка, наконец, нарушила эту мёрзлую тишину. — Правда.       Роб погладил её запястье. — Не подумай, что подозреваю тебя… — Нет, дело не в этом. Амели, — Селена привычным движением переложила папки на своём столе с места на место, — ещё вчера она в очередной раз перепутала документы, и я отчитала её. Конечно, она разозлила меня. Но сегодня… сегодня я готова простить ей эти блядские документы… Роб, у неё ребёнок маленький остался, дочка. Это… — Ужасно, знаю. — Ужасно то, что я не могу сказать что чувствую. Конечно, мне жаль её, Мэри… даже старуху. Но, наверно, это не то, ведь я знала их. — Ты не обязана скорбеть по всем своим погибшим знакомым. — Знакомым…       Селена вновь умолкла, будто вспоминая что-то. Роб решил дать время покопаться в себе.       Подумав о времени, он машинально взглянул на часы на руке Селены. Блестящие стрелки замерли на цифре двенадцать, только секундная в агонии дёргалась на месте. Роберт моргнул, приглядываясь.       За его спиной раздался громкий звон, заставив его резко развернуться. Старинный напольный часовой шкаф известил их, что уже полдень. В пасмурном полумраке кабинета он показался Робу похожим на гроб.       По оконному стеклу глухо ударили первые капли дождя. Этот мерный звук отрезвил Штицхена, и он вновь обратил взгляд на запястье Селены.       Действительно, показалось. Стрелки на её часах бодро описывали круг по циферблату. Кажется, стоит списать это на усталость.       Если бы не холод, скользящий по спине, заставляющий неметь пальцы.       Чертовщина какая-то, Штицхен. — Когда меня вызовут?       Слова прозвучали как сквозь вату, настолько глухо, что Робу пришлось прислушаться. — Что? — Я так понимаю, придётся давать какие-то показания? Не думаю, что с меня будет толк, но две сотрудницы моей компании убиты, и этого разговора не избежать? — тон Селены приобрёл деловые нотки, но в глазах всё ещё читались отголоски былой задумчивости. — Придётся, конечно. Но когда это будет, пока не могу сказать.       Роб поднялся из кресла и подошёл к двери. Щелкнул ключ в замке. Селена изогнула бровь в немом вопросе.       Наплевав на условную трагичность ситуации, Роберт обнял Селену со спины и, наклонившись, прижался щекой к её шее. — Роб!.. — Что? — потянув за подлокотник офисного кресла, он развернул Селену к себе лицом. Она смотрела на него снизу вверх, и это… возбуждало.       Несколько минут назад Селена была холодно отстраненной, но сейчас её лихорадочно горячие ладони уже скользили вдоль по рукам Роберта, заставляя отступать его ледяное беспокойство.       Подхватив Селену на руки, он усадил её на стол, попутно смахнув с него лишнее. Девушка хотела возмутиться, но Роб властно поцеловал её, заставляя Селену тяжело дышать. Она успешно справилась с пуговицами на его рубашке и уже боролась с ремнём, когда Роб беззастенчиво оголил плечи и грудь Селены. Любуясь ею, такой растрёпанной, манящей, такой его, он поднял юбку и, подойдя ближе, развёл шире её бёдра.       Селена обняла его за шею, и скользя языком вдоль пульсирующей на шее венки, прижалась к его губам, покусывая их, заставляя Роба тихо зарычать от удовольствия. Отодвинув трусики, он вошёл в неё двумя пальцами, одновременно пройдясь большим пальцем по клитору, отчего девушка прогнулась всем телом и вскрикнула. Её рука, ритмично двигаясь, обхватила член Штицхена, направляя его.       Селена откинулась назад, оперевшись локтями на стол. Нисколько не сдерживаемые стоны наполнили серый неприветливый кабинет, заглушаемые лишь дождём, неистово барабанящим по стеклу.       Наращивая темп, Роб раздвинул её ноги ещё сильнее, держа их под колени. Селена, кивнув, поманила его ближе, и, вызывающе облизнув два пальчика, начала ласкать себя… слишком неприлично для такой строгой девочки. — Что ты со мной делаешь, Селена?       Вместо ответа она всем телом опустилась на стол, и, проведя ладонью по шее, животу, сжала свою грудь…       Они не следили за временем, но когда последняя пуговица на рубашке Штицхена была застегнута и ничто в кабинете не напоминало об их бурном сексе, на улице уже начинало темнеть.       Селена распахнула окно, впуская в кабинет прохладу и моросящий дождь. — Это было… не вовремя. Роб опешил. — Что, прости? — Но круто.       В этом была вся Селена. Она говорила, что думала, зная, что он поймёт ее. И примет. Пусть не всегда сразу, но обязательно. — Чем планируешь сейчас заняться? — Роберт решил перевести тему, подавляя в себе желание показать ей, что может быть ещё круче. Чтобы уж наверняка вовремя. — На самом деле, работы много. Документация. И я ещё не знаю, что делать с… В общем, нужно искать нового человека. И как-то связаться с семьей Амели, нужно помочь… эм, в общем, вдруг им нужна помощь, ну ты понимаешь.       Возвращение в реальность давалось Селене с трудом. Ей явно не хотелось заниматься сейчас этим, но высокий уровень ответственности не позволял бросить всё на самотёк.       Обняв на прощание, Роб поцеловал Селену и вздохнул. — Я так понимаю, рано не ждать? — Нет. Буду в офисе допоздна. — Как обычно, — Роберт шутливо закатил глаза и наигранно поправил блузку Селены, — впрочем, на сегодня своё вы уже получили. — Штицхен, — девушка возмущённо взвизгнула, выпроваживая его за дверь.       Робу нравились их перепалки. Было в них что-то живое, детское. Иногда ему казалось, что он знает Селену гораздо дольше чем те полтора года, которые они были вместе. Это нельзя было назвать любовью с первого взгляда. Тогда, впервые проведя Селену после стычки со старухой, наутро он проснулся со странным желанием увидеть её снова. И снова. И так было, пока все её вещи окончательно не переехали в его квартиру, заняв собой всё пространство. А Селена заняла все его мысли. Дни, ночи.       Роб не спешил отъезжать с парковки, задумчиво разглядывая улицу в боковое зеркало. Дождь прогнал густые толпы, поэтому когда на пороге здания «Бридж Корпорэйшн» появилась знакомая фигура в ярком плаще, Штицхен заметил её сразу.       Не оглядываясь, Селена подбежала к такси и спешно укрылась в салоне машины.       Роберт затушил сигарету и повернул ключ в замке зажигания.       Утренняя тревога снова ударила в голову очередной мигренью.       Вечер обещал быть интересным.