Доброй ночи, Румпельштицхен

Такси петляло по улицам, словно его водитель чувствовал, что за ним следят. Пару раз Роберту казалось, что он упустил нужную машину из вида, но азарт подгонял его, заставляя жать на педаль газа всё сильнее. Наконец, подмигнув яркими красными стоп-фарами, такси остановилось у неприметного многоэтажного дома. Этот район Штицхен знал плохо, и доверия он у него не вызывал. Не желая быть узнанным Селеной, Роберт привычным жестом откинул козырёк на лобовом стекле и опустился чуть ниже. Селена быстро выпорхнула из автомобиля, на ходу застёгивая плащ и глядя в экран мобильного телефона. Приложив трубку к уху, высматривала что-то в окнах, пока на третьем этаже в одном из окон не загорелся свет и не показался мужской силуэт. Глядя на него, девушка эмоционально размахивала рукой и быстро что-то говорила. Чуть опустив боковое стекло, Роберт впустил в салон холодный воздух, брызги дождя и громкий недовольный голос Селены. — Если бы меня ничего не беспокоило, я бы не стояла у тебя под дверью! Мужчина вышел из подъезда, раскрывая большой зонт. Прежде чем его тёмный купол спрятал своего владельца, Роб успел разглядеть длинные тёмные волосы, собранные в небрежный хвост, и тонкие подвижные черты лица. Что-то в его облике показалось Штицхену знакомым, но лишь на мгновение. Он не сомневался, что видел этого мужчину впервые. Штицхен почувствовал неприятную тяжесть где-то в груди, спускающуюся тошнотой ниже, до дрожи в руках. Дурное предчувствие? Подозрение? Ревность? Нет. Только не ревность. Слишком отстранённо держится Селена, не позволяя мужчине даже прикоснуться к себе. Он лишь галантно укрыл её зонтом, не позволяя моросящим каплям намочить девушку полностью. Роберт закурил и попытался расслабиться, выпуская дым колечками. Разговора он не слышал, да и лиц во влажном сумраке увидеть было невозможно. Только по нервным жестам Селены можно было понять, что она что-то эмоционально рассказывает. Мужчина же, наоборот, словно замер, прислушиваясь к её словам. Не прошло и десяти минут, как Селена вновь укрылась во все ещё ожидающем такси. Её собеседник, проводив машину долгим взглядом, тоже поспешил вернуться в квартиру. Свет на третьем этаже погас. Роберт выехал на оживлённое шоссе, сбросив с себя сонное оцепенение спального тихого района, наполненного многоэтажками самого непрезентабельного вида. Позволив себе немного превысить скорость, он попытался собраться с мыслями, но потерпел сокрушительную неудачу. Странное поведение Селены не выходило из головы, заставляя интуицию злорадно усмехаться. Почему она соврала, что весь вечер проведёт в офисе? Кто этот мужчина? Почему она помчалась к нему сразу, как только узнала о смерти Амели? Почему три жертвы чемеричного маньяка так или иначе были связаны с Селеной? Почему, чёрт возьми, именно с ней, почему сейчас, когда у них все хорошо?! Видимо, слишком хорошо, чтобы быть правдой. Штицхен сильнее сжал руки на руле, понимая, что мысли, как и огни за окном, смазываются в единое пятно. Стрелка на спидометре всё сильнее отклонялась вправо, и где-то в подсознании вспыхнуло «Сбрось!»… Поздно. Наперерез машине бросилось ярко-красное пятно, разглядеть которое Роберт смог только когда со всей силы вдавил в пол педаль тормоза. От резкой остановки автомобиль пошёл юзом, и то, что никто не врезался в него, можно было назвать чудом. Визг шин, сигналы других машин, дикий крик девушки… Роберт всегда думал, что замедленная съёмка – это просто уловка кинематографа. Ни черта подобного! Сейчас Штицхен прочувствовал на себе, каково это, когда кадры перед твоими глазами практически останавливаются, позволяя запечатлеть в памяти всё. Красный плащ, мокрый от дождя. Всплеск рук, серебряные часы мелькнувшие на тонком женском запястье. Волосы, разметавшиеся по плечам. Губы, распахнутые в громком вопле. Безумные, широко раскрытые глаза, в которых отражается свет фар… И самое страшное – ты точно знаешь, кто перед тобой. Слишком знакомо. Слишком. — Селена! Штицхен успел затормозить буквально в миллиметрах от девушки, рухнувшей перед капотом на колени. Едва справившись с дверью, Роберт выскочил из машины и… замер. Застыл. Перед ним никого не было. Его объезжали недовольные водители, чудом избежавшие аварии, кто-то не стеснялся в выражениях. Протяжные стоны клаксонов истерично бились внутри черепной коробки, едва ли слышимые Штицхеном. Перед ним никого не было. Не было никакой Селены, не было никакого красного плаща. Никого не было. Не веря своим глазам, Роберт обошёл машину кругом, заглянул под неё, опустившись на корточки. Оперевшись ладонями об асфальт, Роб почувствовал под ними что-то липкое. Густое, тягучее. Багровое. Снова замедленная съёмка. Роберт с ужасом уставился на свои руки. Все пальцы были вымазаны… кровью. В отблесках фонарей и фар она напоминала бутафорию из фильмов ужасов. Ему потребовалось всё самообладание, чтоб не заорать. Закрыв глаза, Роб считал до десяти, слушая лихорадочный стук собственного сердца. Звуки превратились фон, как если бы кто-то выключил их. Прошло несколько секунд, но Штицхену они показались вечностью. Наконец, решившись, он посмотрел на свои руки. Не считая мокрых асфальтных крошек, налипших на ладони, они были абсолютно чисты. Роб тряхнул головой, вытирая их прямо о брюки. — Что за чёрт? Он явно видел девушку, бросившуюся ему под колёса. Да, в момент стресса она показалась ему Селеной, но… её вообще не оказалось. Штицхена передёрнуло, когда он представил, что могло случиться, если бы остальные водители не оказались настолько ловкими и впечатались в его автомобиль. Скорости приличные… — Кажется, тебе пора отдохнуть, — Роб снова тронулся, закуривая на ходу. Отдохнуть. Единственный выходной оказался слишком богат на события, ну его к дьяволу, такой отдых. Остальной путь домой прошёл без приключений, и Роберт предвкушал тишину их с Селеной квартиры, запах её духов на подушке и глубокий десятичасовой сон, сдобренный щедрой порцией виски. Алкоголь, чтобы уснуть. И не спрашивать Селену, почему она его обманула и к кому ездила. Завтра. Он подумает об этом завтра. Прихожая встретила его приглушённым светом и ключами Селены на столике. Её красный плащ, напоминающий о сегодняшних происшествиях, одиноко висел на спинке стула на кухне. Странно, обычно Селена педантично аккуратная. Её часы, оставленные на раковине в ванной. Блестящие стрелки равнодушно описывают свой круг. Роберт слышал странный звон в ушах, будто кто-то включил ультразвук. События тяжелого дня грузом давили на плечи, заставив отказаться от затеи выпить пару бокалов виски. Фото погибших женщин, остановившиеся часы Селены, которые на самом деле исправны, обман, странный мужчина, видение на дороге… Сильно сдавив виски, Роберт прошёлся по квартире в поисках любимой. Селена, свернувшись калачиком, задремала на диване перед выключенным телевизором. Во сне она напоминала ребёнка, тайком смотревшего мультики ночью и невинно уснувшего на месте преступления. Место преступления. От этой нечаянной мысли в груди похолодело, и Роберт поспешно отогнал её. Заботливо прикрыв Селену пледом, он наспех скинул одежду и рухнул в постель. Роб знал, что девушку будить не стоит. Иначе не удержится и спросит… или нет. Стоит ли думать об этом сейчас, когда и без того тяжёлые веки будто наливаются металлом… Сон всё глубже укутывал в свои объятия. Тревога медленно отступала. Сердцебиение выравнивалось, дыхание тише. Роб словно слышал себя со стороны. Странное ощущение. Скрипнула дверь, приоткрытая сквозняком. В ночной тишине шёпотом прошелестел осенний прохладный ветер, бесцеремонно ворвавшийся сквозь распахнутое окно. Сквозь сон Роб почувствовал, как Селена забралась к нему под одеяло и прижалась животом к его спине. Обвила холодными руками шею, словно нащупывая ладошкой тёплую сонную артерию. — Замёрзла? — тихий голос Штицхена разрезал воздух, прозвучав слишком громко. Селена ответила не сразу, только крепче сжала пальцы. Её горячее дыхание щекотало где-то за ухом. Роберт удивленно коснулся её руки, и услышал голос. — Доброй ночи, Румпельштицхен. Его пальцы ухватили пустоту. Роб резко поднялся в кровати, оглядываясь. Спальня, погружённая во мрак. Слишком густой, чтобы быть настоящим. В его синеве только смутно белели простыни. Рядом никого не было. Вторая половина была холодной… Не включая свет, Штицхен прошёл в соседнюю комнату и присел рядом со спящей Селеной. Тикали часы, где-то на улице изредка шуршали шины проезжающих мимо машин. Гудение холодильника на кухне. Через стену бубнит ток-шоу, развлекая соседа, страдающего бессонницей. Чего-то не хватает. Роб наклонился к девушке прислушиваясь. Не веря сам себе, вгляделся в ее лицо, стараясь различить его в темноте. В неверном синем свете её губы казались безжизненными, сухими, приоткрытыми, словно в немом крике. Спутанные тёмные пряди волос, пропитанные чем-то липким, падали на лицо, но даже сквозь них Роберт видел стеклянные глаза, которые уже никогда не закроются. Штицхен зажмурился, как ребёнок, надеясь проснуться. Ещё раз, это ведь просто сон. Судорожно опустившись на колени, Роб прижался лицом к груди Селены, надеясь услышать дыхание, рукой нащупывая пульс на запястье. Пульса не было. Знакомый голос змеёй проник в мозг, не разрешая Роберту обернуться, на этот раз парализуя его, не позволяя даже пошевелиться. Он только крепче сжал ледяное запястье возлюбленной, в надежде на собственную ошибку. — Как тебе мой сюрприз?