Зов Водки: Новый год по-русски

      « … и в конце концов, мы всегда были людьми, которые жаждали своего праздника. Даже несмотря на всю ту грязь, которая принесла нам эта война, вендетта и борьба, мы всегда искали и ждали того, что нельзя подделать — праздника. Счастья, что он приносил. Простого житейского удовольствия, не подкреплённого яростью, страхом или смертью. В глубине души, мы всегда были и оставались людьми, даже несмотря на наш кровавый облик и гору трупов, на которой мы сидели, опираясь на видавшую виды винтовку. Быть может, что нас и правда ослепила ненависть, эта странная месть, но теперь… теперь это всё закончилось. Мир спокоен, как никогда был. Больше не слышны танковые залпы, разрывающие воздух своим титаническим лязгом. Не слышны теперь крики людей, погибающих под обстрелами. Канонады артиллерии более не ужасали ни мирных жителей, ни солдат. Да и наконец, запах пороха, крови и грязи, пропитавший камень и песок на многие тысячелетия, более не чувствуется — винтовки заброшены, окопы пусты. Мир сделал то, что человечество не могло сделать всё своё существование — прийти к миру. Сложно даже подумать, что за этим стоит четыре человека, а продолжилось волей всего одного. У каждого из нас были свои счёты к этому мерзавцу, мы его ненавидели и при каждой удобной возможности пытались всадить пулю в голову, но пусть и слепая ярость завершила долгожданную месть, которой мы ждали, она оставила нас без глаз. Мы отняли многое, а у нас отняли самое сокровенное. Мы поняли это только после своих смертей… и одного выживания. Но все мы поняли, что пора покинуть то, что принесло нам так много боли. Мы не хотим много думать о прошедших днях, ведь они прошли. Каждая история имеет начало и конец, а мы находились где-то посередине. Наша история ещё не заимела свой конец, окончание страданий мести было лишь очередным витком столь непостоянной и странной штуки, как жизнь. И после этого витка… все мы заслужили то, о чём мы могли лишь мечтать. Мы заслужили отдых. Мы заслужили свой праздник.»       — Не может того б-быть… — Прайс нервно протёр глаза, пытаясь понять, что это не шутка или обманка его разума. — Нет, этого не может быть, не может быть! М-да, пятая рюмка точно была лишней.       Британский коммандос попятился назад, а Фрост же просто стоял в стороне и культурно удивлялся. Его старческие руки чуть дрожали, а сам он не мог скрывать своего удивления и небольшого страха перед ликами его мёртвых друзей. Первым на контакт из толпы вышел Комаров, которого на поле боя не привыкли видеть таким любвеобильным и жизнерадостным. Тот, сняв свою шапку-ушанку и сверкая рыжей бородой, подошёл к Прайсу и раскинул руки в приветственных объятиях. Дальше подтянулись все остальные. Все без исключения подошли к старику с открытым счастьем и приготовились к сильным и мужским обнимашкам. Проговорив «А что бы и нет, за компанию…» к ним присоединился и Николай, а Фрост, немного брезговавший из-за пельменного передоза и всё ещё не понимающий, что происходит, махнул рукой и тоже присоединился к масштабному сеансу восстановления боевой семьи.       — Ну, на счёт «три», готовы? — таким же довольным и слегка ехидным голосом произнёс Комаров. — Раз, два… Три!       Вся толпа навалилась на старика, крепко сжимая британца в объятиях. Тот, выпучив глаза и наострив усы из-за неожиданности, сначала слегка запаниковал, но потом понял, что… чего теперь бояться? Он был в окружении своих друзей — тех людей, которые отдали за него жизнь, а сам Прайс был готов отдать жизнь за любого из них. Загадочный Гоуст, молчаливый Роуч, Комаров… скажем, со своими «приколами», отвязный Григгс и строгий Гас, крутой Сэндман. А что про остальных двоих… Юрий и Соуп. В определённый момент, когда личная вендетта трёх этих солдат подходила к своему завершению, именно эти люди были теми, на кого Джон мог положиться. И если Юра был для Джона как твердыня и надёжная опора в любом деле, то Мактавиш… Джон, хоть и долго не хотел признавать себе это, испытывал к этому пареньку по-настоящему отцовские чувства. Именно Прайс вырастил в Мактавише достойного солдата и не менее достойного человека с идеалами чести, обучил его всему, что умеет сам. Интересно получается… между «Да-а, что за имя у тебя такое дурацкое, Соуп?» и простым, но столь печальным и лаконичным «Прости…» прошло чуть более, чем нескольких лет. Для Земли это лишь песчинка в её общем жизненном цикле, для человечества — лишь определённый момент, чем-нибудь отличившийся. Но для личности… для личности даже год мог быть очень большим промежутком, если он чем-нибудь запомнился. Живя мы создаём воспоминания, которые создают нас. Мы никогда не вырвемся из этого круга, но… а стоит ли? Готовы ли мы распрощаться с своим прошлым, навсегда позабыть его, словно страшный сон? Думаю, ответов будет много, ведь сколько людей — столько и мнений, в этом люди и прекрасны, в своём многообразии. Для Джона же эти пять лет пролетели слишком быстро. Вот, вроде, ты стоишь в дверях ангара, глядя на этого причудливого мальца с ирокезом, проводишь с ним первую миссию на корабле, спасаешь его от верной гибели в пучинах океана, хватая его в последний момент… а вот и ты, где-то в Праге, пытаешься безуспешно реанимировать его, злостно и печально крича прозвище, над которым недавно насмехался. Прайс отвлёкся от своих воспоминаний, а после горько улыбнулся. Все были здесь, все были в сборе. Теперь всё, как в былые времена.

… а раз все в сборе, то можно начинать праздновать!

      Вот что прокричал довольный Николай, отвлёкшийся от обнимашек и вернувшийся с бутылкой водки и парой рюмок, уверенно подзывая всех к столу. Благо, что Николай у нас, оказывается, не только жнец, жрец и на AC-130 игрец, но ещё и мастерский повар, а самое главное — холостяк. К нему, увидев бутылочку с огненной водицей, сразу прильнул Комаров, а когда увидел накрытый стол… Боже, да в его глазах можно было прочитать, что в загробной жизни ему такое и не снилось! Но сначала надо бы раздеться, ибо этикет, как туалетная бумага — штука необходимая и гибкая, а за пренебрежение им тебя по головке не погладят. Благо, что в квартирке у Николая было достаточно крючков для одежды, да и если бы не хватило, то Коленька использовал современную разработку Сколково в разделе нанотехнологий — стул-вешалка. Комаров снял свой тёплый тулуп и сразу же проследовал в гостинную, стремясь если и не отведать, то точно хотя бы глазком взглянуть на кулинарное совершенство, пока остальные ещё переодевались. И вроде, всё прошло более менее нормально, а на вешалках висели несколько пальтишек, Комаровский тулуп, курточки, только… не хватало двоих. Где Гоуст и Роуч, неужели опять решили поиграть с огнём? Благо, что нет — Гоуст почему то слишком долго не переодевался, но теперь, оглянувшись и увидев, что никого рядом нет, мог спокойно снять куртку и пройти в…       — Попался, снимай маску! — Гоуст ещё никогда не был так близок к провалу. — Снимай, я сказал!       Неожиданно, словно гук среди ясных деревьев, откуда-то из шкафа выпрыгнул Роуч и своими тараканьими приёмами попытался снять балаклаву со стеснительного призрака. Несколько секунд барахтаясь в непродолжительной баталии, два паренька в масках расцепились — не каждый захочет и дальше приставать с условием, что твой оппонент — машина для убийств с крутой маской, пусть и столь желанной для снятия. Неизвестно, почему Гэри так хотел увидеть лицо Саймона, но кажется, что это у них было давней традицией, так умело Гоуст отбивался от захвата в стиле таракана. «Выпад неплохой, но ожидаемый» — приглушённо сказал Райли, накинув свои неотразимые солнцезащитные очки и зашагав в сторону гостинной. То же сделал и побеждённый Сандерсон, чуть расстроившийся из-за неудачной попытки обличить своего давнего напарника. И вот, когда два чудака в масках были за столом, как и вся боевая братия, можно было начинать общее застолье. Оставался час до двенадцати, а Сэндман, всё не снимая своих рейнджерских очков, засёк время до полуночи.       — И так, друзья мои хорошие, красивых речей говорить не умею, умею лишь орать на Фроста в учебке, а так… — Сэндман скорчил кривую улыбку и повернулся лицом к своему сотоварищу, явно испытывающему чувство стыда. — … ровно через шестьдесят минут наступит следующий год! Это точно не засада и нам не надо сваливать, но шевелиться надо, а именно — к столу! Так проведём же оставшийся нам в этом году час так, что мы бы ни секунды не жалели о том, что вернулись в мир живых!       Толпа одобрительно загудела, а песочный сел на своё место, оглядывая новогодний стол. Сэндман уже хотел было потянуться к вилке и тарелкам, дабы отведать лежащий прямо перед ним сочный и гастрономически идеальный шашлык, но тут его кто-то ударил по руке.       — Куда, а руки кто будет мыть?! — Николай, словно какая-то сварливая и чистоплотная домохозяйка, не хотел допускать гостей к еде без должной подготовки. — Мало ли где вы там бывали в этой вашей… загробной жизни. Марш в умывальню!       Сэндман чуть приспустил очки от неожиданности, но ничего не попишешь — руки перед едой надо мыть, это базовые нормы этикета, а без этикета, как и говорилось раньше, никуда не пойдёшь. Вся возродившаяся братия заняла очередь в ванную комнату, так удобно соединённой с умывальней, а после начала ожидать. Мучительное ожидание, кхм… Ожидание — такая вещь, которую не любит никто, но её не следует путать с предвкушением, более приятным ожиданием. Но ожидание можно скрасить, значительно его ускорив, если и не в реальном времени, то хотя бы для тебя самого. Если заниматься тем делом, которое тебе нравится, то и время пролетит быстрее, чем любая пуля. И вот Комаров решил взять на вооружение этот трюк. Пока Гас и Григгс просто ожидали скорой очереди, а Роуч, жадно глядя на маску Гоуста, подумывал, как бы её снять, Комаров, оставшийся рядом с Сэндманом, решил показать ему несколько своих приёмчиков… нет, не боевых. Как он сказал, ещё в Бейруте он научился некоторым фокусам с картами, а его учителем был сам капитан Прайс. Благо, что Сэндман знал русский, из-за этого общение между русским лоялистом и американским дельтовцем было совершенно не затруднено языковым барьером. Тот открыл коробку с колодой, несколько раз перетасовал и, отсчитав половину, передал американцу, а после сказал, дабы загадал любое число, которое есть у него на картах. И тут Песочночеловек, чуть посмеявшись, с хитрющей улыбкой придумал своё число — 10. «Зря улыбаешься, дружочек» — с этими словами такой же ехидный русский достаёт из своей колоды десятку пик. И тут Сэндман вопрошает, мол, в чём вообще была суть фокуса, это что-то из раздела фантастики, а Комаров быстренько сложил колоду и переложил внимание на трюки с монеткой. С ехидной рожей, пока Сэндман был отвлечён картами, Комаров сказал:       — Ха, да ты у нас копилка!       С этими словами он вытащил откуда-то из-под уха Сэндмана рублёвую монетку, а после, чуть подкинув в воздух, начал её крутить и перекидывать в разные стороны. Монетка с характерным звуком отскакивала от ладоней пройдохи-русского, а дельтовец, пытаясь уследить за всеми движениями Комарова, лишь потерял цепь событий и, соответственно, монетку. «Да брехня всё это, смотри и учись» — самоуверенно сказал американец, выхватывая у русского монетку. Вздохнув и попытавшись воспроизвести последовательность движений у себя в голове, тот прогадал, когда так улыбался — трюки оказались-то сложными! Ему оставалось лишь неумело повторять за Комаровым, пока монетка лениво летела из ладони в ладонь. А к тому времени, очередь уже дошла и до Комарова, и до Сэндмана. Но сесть за стол опять было нельзя — за окном послышался странный гул! Хотя… это же обычный красный грузовик, украшенный гирляндами. Да, было необычно и да, он играл «праздник к нам приходит, праздник к нам приходит…», но максимум, что могли сделать экс-боевая братия, так это удивлённо поглазеть на это чудо машиностроения, да и вернуться к столу.       — Вот теперь, прошу! — уверенно сказал Николай, приглашая гостей сесть за стол. — Чувствуйте себя, как дома!       И вот, все были за новогодним столом. Оставалось сорок минут до боя курантов.       — Да здравствует жратва! — всё это время Фрост, сидевший на кресле от передоза пельменей и лишних грамм, почувствовал второе дыхание и схватил вилку, жадно оглядывая стол и накладывая себе кусок шашлыка, да побольше, да посочнее!       Все последовали примеру ледяного первооткрывателя и начали кушать. Комаров, немного подождав, отложил себе печёной картошки с кетчупом, пока остальные набросились на главное блюдо — на шашлык! Конечно, Григгс с Гасом предпочли курицу, но парни из Дельты и парочка британцев с русским набросились именно на неё — на гастрономическую Мону Лизу, столь же идеальную, привлекательную и загадочную. Правда, картину ты есть не будешь, зато сочный, скворчащий и манящий себе мясной монолит — дайте два! Всем досталось по кусочку, никто не остался без своей порции живительного мясца. Только вот Гоуст, нервно озираясь на лыбящегося сквозь маску Роуча, явно не хотел ничего есть. Ведь есть сквозь маску нельзя, а чтобы приступить к трапезе… Роуч и сам понимал эту закономерность, от того и улыбался во всю ширь, когда понял, что его любимый Саймон Райли сейчас при всех откроет свой лик. Саймон долго ломался, переглядывался с аппетитной еды, манящей её съесть, на ехидного Роуча, но всё-таки… он сделал свой выбор. Он мужественно снял очки, оголив свои блестящие голубые глаза, а после положил их на стол. Даже в этот момент Роуч запищал от того, что его цель выполнена — Гоуст снимает свою маску, он показывает лицо! Гэри не смог сдержаться и поднял руки вверх, победно завопив «ДАААА!», но на это получил лишь усмешку Гоуста, взявшего вилку и насадивши на неё несколько картошин, а после чуть оттянув балаклаву в прорези для глаз, положил в рот. «Рано радуешься» — усмешливо сказал Саймон. Гэри был вне себя от ярости, но вида не показывал, накладывая себе майонезного монстра, которого русские звали «оливье». И вот, все в сборе, все кушают под звуки новогодних песен, заботливо включённых Николаем. Все спокойно ели, пока гирлянда в очередной раз, сияя, сменяла магический окрас и переливалась то с красного на оранжевый, то с синего на зелёный… И всё это отражалось на пушистой мишуре, заботливо развешенной Николаем в преддверии праздников. Блестящая красно-жёлтая, бело-синяя, фиолетовая… да каких только их не было по длине и цвету, все они украшали квартирку Николая. За окнами лениво падал снег, в квартирах горел свет отдалённых празднований, а холод снаружи не мог проникнуть к Прайсу и его друзьям — в квартирке, казалось бы обыкновенном месте, совершилось чудо — старые друзья вновь вместе, а всё ради того, чтобы отметить столь желанный праздни…

Дз-з-зинь!

      И этот волшебный момент братского единства прервал гадкий домофонный звонок. Кто ещё мог заявиться к Николаю в такую позднь, особенно, когда все нормальные люди уже по домам разошлись — осталось-то двадцать минут! Как хозяин квартиры, Николай подошёл к домофону и ответил на звонок.       — Николай, к тебе праздник пришёл, открывай, мы от Сэнди! — говорил чуть хрипловатый голос на другом конце провода. — С нами неожиданные гости!       Ничего не поделаешь, надо бы открыть. Да и то, что это от… Сэнди…? Скорее всего, это друзья Сэндмана. Сам Николай с ними был мало знаком, в основном, по рассказам Прайса и Соупа. Трак и… Гринч? Ха, похититель Рождества принёс праздник, неожиданно. Так или иначе, около дверей уже собралась вся компания, дабы посмотреть на неожиданных гостей. Чуть подождав, Николай заглянул в глазок и увидел…       — Ну, чего ты там увидел, Коль? — сказал Прайс.       — Сами увидите! — еле скрывая смеха сказал Николай и открыл дверь квартиры.       Дверь открылась, а в квартиру мигом вошёл статный мужчина в костюме Санты Клауса, со своим мощным…

Хо-Хо-Хо-о-о!

      Наспех сделанный костюмчик с характерной красной шапкой с помпончиком, курткой, кожаным рёмнём с латунной бляхой и короткой белой бородой явно придавал небольшой атмосферы праздника. Причём, этот мужик был явно «уплотнён» подушками, дабы придать каноничную для Санты полноватость.       — Ну, Рудольф, где же ты? — сказал Санта, подзывая к себе в квартиру своего верного оленя.       — Иду, Гринч… ой, то есть… Санта.       К, как оказалось, Гринчу, подошёл афроамериканец в обычной, чуть тактической куртке и с ободком, украшенным оленьими рогами. А на его носу был… красный клоунский нос! Этот косплей достиг комедии, ведь клоунский красный нос использовать для того, чтобы передать красноносого оленя, при этом в базе используя темнокожего мужчина-спецназовца из «Дельты», умершего в пещере, спасая российского президента… было сильно. В своих руках «Рудольф», он же Трак, нёс две коробки с хорошим шотландским виски, что сильно обрадовало британского старика и его шотландского товарища. Мгновенно же, узнав свой бывший отряд, к ним подбежал Фрост и Сэндман. «Ну как же это, без обнимашек!» — сказал Трак, накинувшийся на Дерека, который в ответ завопил «Не бодай меня, оленья голова!». К общим обнимашкам присоединился и Санта, вновь рассмеявшись и, расставив руки пошире, обнял всю воссоединившуюся команду «Метал». Но тем временем, дверь всё ещё была открыта. В проёме показались ещё два человека, которые входили внутрь. Тоже в каких-то костюмах, но лиц их было не разглядеть… до того момента, как один их них не сказал…       — Хороший подарочек Санта им преподнёс? — сказал голос с небольшим акцентом, причём по-русски.       — Это ещё не подарочек… — сказал знакомый хриплый голос. — … а вот это — подарочек!       В проёме чуть зловеще заиграло «Новый год к нам мчится, скоро всё случится…», а в квартиру зашёл виновник всех смертей, всего ужаса, всего хаоса с бумбоксом наперевес. У всех присутствующих глаза на лоб полезли от того, кто зашёл в квартиру… Его безумный взгляд, его лохматый причесон, скрытый под шапкой, и столь отвратная от своей мужественности и уверенности походка… в квартиру зашёл Он! Дед Мороз!.. нет, конечно же. Может быть, в квартиру и взаправду вошёл Дедушка Мороз в синей шубе, но его прошлое явно не сводится к дарению подарков и бытию морозным волшебником. Если бы этот человек и был бы каким-нибудь магом, то только магом смерти, хаоса и разрушений. После своей смерти он и закончил ту вендетту, которую вёл Прайс и даже за самым плотным тулупом, за самым большим мешком и длинным посохом ему бы не удалось скрыться от гнева Прайса. Глаза капитана вспыхнули яростью, похлеще, чем у быка, а он, совместно со своим шотландским и русским коллегой, подошли к тому, по чьей вине все окружающие его люди были мертвы. К Макарову.       — Что ты здесь забыл, ты по дороге к адским чертям потерялся?! — спросил у него Джон.       — Заключенный 6-2-7… наш мир и так разрушен на кусочки, чего его опять рушить, мы и так мертвы. Так чего ворошить прошлое и болезненно смотреть на старые раны, я ведь знаю, как тебя можно задобрить… Снегурочка, подарки в студию!       Из темноты, с заметными смешками и явно поддатый, вышел… да-да, не удивляйтесь! Вышел Джозеф Аллен в кокошнике, шарфе и с белым двухкосичным париком. В руках пьяненький рядовой держал пачку любимых папирос двух Джонов, а также бутылочку водки, скорее всего, для Юрия.       — Ладно, живи пока…       Общую натянутую атмосферу разбавил Николай, напомнивший, что…

Ребят, до Нового года осталось пять минут!

      Все и не заметили, как быстро прошло время. Несмотря на все разногласия, все уселись за одним столом. Вражды больше не было, теперь было только примирение. Словно новогоднее чудо, судьба вновь собрала всех их здесь, вместе. И пусть даже вскоре всем им прийдётся вновь уйти в загробную жизнь, даже такая встреча для всех их запомнится навечно. Вот, Роуч вновь пытается всеми правдами и неправдами снять маску с Гоуста, Гас и Григгс разговаривают на тему музыки, Комаров, предварительно надобрившись алкоголем, спорит про политику с таким же напитым Макаровым, который когда-то разнёс его на куски с помощью взрывчатки. Аллен, всё ещё не снимая «костюм» Снегурочки прибился к стану рейнджеров, а там они многое чего рассказывали. Трак и Гринч — о том, как они вообще сумели попасть сюда, Аллен — о том, как подружился с Макаровым после того, как тот застрелил его, сидя в совершенно неподозрительной скорой помощи с номером «04», да и как в их пьяных мозгах вообще появилась идея нарядиться к Деда Мороза и Снегурочку, а Сэндман пытался повторить тот самый трюк с монеткой, который показал ему Комаров. У него, кстати, были успехи! На этот раз монетка звонко отлетала от его рук и быстро перемещалась из ладони в ладонь, пока Фрост завороженно наблюдал за действиями мастер-сержанта, пока он… не залупил монеткой прямо по небольшой лысине Прайса, настраивавший, сидя в компании Соупа и Юрия, видеосвязь со своим наставником-инвалидом — Макмилланом, а также двух ребят из Браво-6 — знакомого Уоллкрофта и героя недавней заварушки в лондонском метрополитене — Маркуса Бернса. Все общались, смеясь с шуток… и вот, момент истины. Двенадцать часов. По телевизору прозвучало обращение президента Воршевского…       «Дорогие граждане и гражданки Российской Федерации. Год прошёл с того момента, как закончилась ужасающая мировая война. Благодаря нашим совместным усилиями, больше нигде в мире не слышно звуков выстрелов, а люди, наконец, могут жить с миром. Многое прошло за этот год: и взлётов, и падений, но мы точно знаем, что сейчас в мире — мир. Эта война не привела ни к чему хорошему, сотни жён остались без своих мужей, ужасные террористические атаки человека, известного как Владимир Макаров, убили сотни мирных жителей… — все закосились на Володю в костюме Деда Мороза, а тот потупил взгляд и скорчил странную рожицу, не желая слушать про свои действия. — … Но всё это закончилось. Это не вернёт тысячи погибших в этой войне людей, нет. Но они все будут с нами, в наших сердцах. Это первый Новый год с момента окончания войны, и я хотел бы пожелать вам простого счастья в последующем году. Верьте в чудо, ведь оно, как известно, иногда действительно сбывается. Идите к свои свершениям, любите друг друга и будьте, оставайтесь всегда людьми. Этот год был непростой, ведь каждый повреждённый сантиметр дороги, каждое здание — всё это было надо починить. И нашими общими усилиями, нашей общей дружбой с другими странами, нашим миролюбием — это свершилось. Больше нет войны, есть лишь мир, свобода и любовь!»       Далее пошёл гимн, а компания подняла свои бокалы вверх — кто-то с виски, кто-то с водкой, а кто-то, как непьющий малец Роуч, кружку с апельсиновым соком, чёкнулась, и хором произнесла:

С Новым, 2018-м годом!

      — Чёрт, Роуч, да как ты…! — гневно сказал Гоуст, когда Роуч каким-то образом зашёл за его спину и снял балаклаву с его лица.       Гэри был готов скакать от счастья, ведь ем удалось обезмасочить Гоуста. Он, предвкушая то, как увидит лицо лучшего друга, заглядывает, а там… ещё одна маска!       — Я всегда на шаг впереди тебя, Гэри.       — Уже заметил, Сайми…       Вся боевая семья рассмеялась. Наконец-то они, вместе, без вражды, без потерь и страданий… вновь смеются, вновь дружат, вновь общаются. Наконец-то кошмары закончились…

Наконец-то наступило новогоднее чудо!

      «И вот, мы все вместе. Мы всегда ждали этого момента. Момента, когда можно будет отринуть вражду и ненависть. Момента, когда мы просто будем сидеть и разговаривать, попивая шот виски. Момента, когда наступит новая эра. И она наступила вместе с Новым годом. Такая вот новогодняя магия… его чудо. Мы всегда верили в праздники. Даже самых рьяных врагов можно крепко сдружить, если свести их в праздник. Особый, семейный праздник. И вот мы, когда этот момент наступил… нам горько расставаться. Все мы знаем, что каждый из нас разойдётся кто куда. Умершие — обратно, в свои загробные миры, живые — по своим домам и странам… но мы всегда будем помнить о друг друге и о этом чудесном воссоединении, пусть и оно и было столь коротким. Больше в моей загробной жизни не будет застывшего времени, всё пойдёт дальше, а я смогу увидеться с другими… Да и в моей реальности, парни, больше не будет кровавого побоища, лишь мир и тишина… А у меня, у старика, и подавно всё будет хорошо. Ведь мы — Юрий, Соуп и Прайс… мы всегда будем вместе. Вместе со всеми своими боевыми товарищами, умершими или живыми. Ничто не будет нам преградой для того, чтобы быть верными друзьями, даже смерть. Все мы когда-то будем там, но даже там, на Небесах… мы всегда будем вместе. Этот праздник нас соединил и никогда не разлучит… Хех, старик, я обещаю тебе, что буду тебя навещать… Да и я, Прайс, тоже… Парни, я о вас никогда не забуду. Не забуду о мальце-выскочке Роуче, о загадочном Гоусте, бесстрашном Григгсе, верном Гасе, безупречной команде «Метал», Комарове и его лоялистах, да даже о Макарове, сколько бы бед он нам не принёс. Все мы не забудем о друг друге, парни… Ведь мы теперь вместе. И на что нас не разлучит, ни смерти, ни боль, ни кровь… ведь их нет. Да и просто…

…с Новым годом, парни.»