Я превращу твои шрамы в звёзды

      Тучная завеса белых хлопьев крутилась и искрилась в промёрзлом воздухе, опускаясь на землю. Она опушила всё вокруг, сковав землю ледяной коркой. Жаль тех несчастных, кому пришлось вылезть из тёплых постелей и плестись по делам в субботнюю рань.       Благо, Лиза была из тех счастливцев, кто мог подольше нежиться в объятьях тяжёлого одеяла, напрочь позабыв обо всех проблемах, об учёбе и о грядущих делах. Но и дел сегодня было не так уж и много, так что предстоящий день выглядел довольно расслабленно, особенно учитывая факт того, с кем Лиза провела эту ночь и в чьих объятьях проведёт все выходные. Школьную поездку в музей отменили, что стало отличным предлогом провести лишний час в лёгком полудрёме.       Эля, как обычно, проснулась намного раньше, но не спешила вставать и заниматься утренней рутиной, променяв её на мягкие поглаживания спутавшихся русых волос, изредка позволяя коснуться веснушчатой кожи. Волнистые локоны спадали, скрывая спящее лицо.       Широко зевнув, Эля приподнялась с подушки, потягивая мышцы и разминая затёкшую шею. Вылезать из постели не хотелось, но в этом мире существовало одно очень строгое и властное слово – «Надо». Поэтому, уже через пару минут шаг босых стоп стремительно направлялся на кухню, где вскоре раздастся звон посуды, что так и не дойдёт до слуха спящей наверху Лизы.       Сама же Лиза вылезла из-под одеяла лишь через полчаса, но и то, только из-за жуткой жажды. Всё ещё будучи сонной, она огляделась вокруг, ища свои вещи. Конечно приятно сидеть в футболке любимого человека, но не в тот момент, когда это единственная вещь на теле.       Вид Эли в фартуке сумел умерить пыл Лизы, что подозревала в исчезновении своих вещей коварный мотив Эли. - Тебе так идёт моя футболка, – лукаво сказала Эля, жадно рассматривая Лизу, останавливая игривый взгляд на оголённых участках кожи, которые никак не могла скрыть объёмная футболка, медленно сползающая с плеч. - А под ней ничего нет, потому что я не могу найти свой лифчик. Куда ты его дела? - Так я тебе и скажу, – усмехнувшись, Эля резко поднялась со стула и подошла к возлюбленной. Легонько обхватив её за талию и притянув к себе, она опустила голову, томно произнося каждое слово, будто смакуя их на кончике языка. – Может мне нравится осознавать, что ты стоишь в одной лишь футболке, которая мягко ласкает твоё тело, хотя на месте этой футболки должна быть я. - Фу, – скривившись, она рукой закрыла рот Эле, отодвигая её от себя. – Какая мерзость, умолкни. Ты наглеешь. Откуда такой флиртующий настрой? - Эх, просто я влюблена. - Да? А может твоя влюблённость скажет где мои вещи? - Глянь у меня на стуле, я вроде туда их переложила, чтобы не мешались.       Покачав головой, Лиза освободилась от объятий и поспешила наверх. Подхватив вещи со стула, она подошла к шкафу, намереваясь украсть из него очередную толстовку, которую "одолжит" на время. Элю не пришлось долго ждать, ведь кто-кто, а она не пропустит возможность поглядеть на столь прекрасное зрелище, уготовленное только ей. - Охренеть, – только и смогла сказать девушка, рассматривая своё отражение в зеркале. – Нафига ты мне поставила засосы? – слегка раздражённым голосом спросила она, нерешительно прикасаясь к багровым отметинам на коже, беспорядочно усеявшими грудь и бёдра. - Я думала, что тебе нравиться, – беззаботно ответила Эля, запрокинув голову набок. – По крайне мере, твои стоны и просьбы не останавливаться говорили об этом, – расплывшись в глупой улыбке, она негромко рассмеялась. - Во-первых, я такой херни не говорила. Это ты выдумала себе что-то. А во-вторых, не смей говорить о таких вещах вне этой комнаты, иначе я задушу тебя. - Засосы на теле можно скрыть. Я старалась ставить их не на видных местах. - Пипец, как я вообще влюбилась в тебя, – закатив глаза, она цокнула языком и поспешно натянула на себя толстовку, поправляя растрёпанные волосы. - Тебе со мной так плохо? - Нет, просто сегодня ты ведёшь себя ужасно, надо тебя в угол поставить. - Будешь завтракать? – сделав вид, что не услышала подобную "грубость", Эля настороженно поинтересовалась о предстоящем завтраке. - Тебя прям ничего не смущает, да? - Иногда ты меня безумно смущаешь, – после этих слов, девушка поднялась с кровати и подошла сзади к Лизе, опуская голову к её шее и оставляя там мягкие быстрые поцелуи. – Ну так будешь кушать? - Не знаю, – устало ответив, она повернулась к возлюбленной, утыкаясь лбом в её плечо. – Вроде хочу, но как-то нет... - Я рядом, всё нормально. Давай поедим немного вместе, хорошо? Я сделала для тебя вафли. - Не могу... - Цветик... Я знаю, что тебе трудно, но ты не можешь изморить себя голодом. Давай ты попытаешься? Я не буду заставлять тебя есть, но ты хотя бы посмотришь то, что у нас на завтрак? - Ладно...       Эля вернулась в комнату, аккуратно неся в руках столик с двумя тарелками и чашками. Дождавшись пока Лиза удобнее сядет на кровать, она поставила столик перед ней, а сама села позади, одной рукой приобнимая за плечи, а второй держа в руках вилку с наколотым кусочком вафли. Момент и Эля уже жевала мягкую вафлю, утирая уголки губ от сладкого сиропа. Наколов ещё кусочек, она предложила его Лизе, что с лёгким отвращением отвела взгляд к столику. - Я не могу это съесть, – сдавленным голосом сказала Лиза, пристально глядя на вафли. - Не спеши, – поглаживания медленно спускались с плеч к спине, ласково касаясь девушки. – Ты всё можешь, ты же у меня умница, – говоря это, она не забывала подкреплять свои слова быстрыми поцелуями, попадавшими то в щёку, то в висок. - Я не заслуживаю этого, мне нельзя, – чуть ли не плача, она попыталась отодвинуть от себя столик с тарелкой, но Эля не дала этого сделать, ухватившись за бортик и оставляя его на месте. - Всё в порядке, ты можешь это съесть, я сделала это специально для тебя. - Нет. - У нас много времени, – терпеливо повторяя одни и те же слова, Эля позволяла всей своей нежности проявиться в касаниях, лёгких поглаживаниях и бархатном голосе, тихонько нашёптывающем всякие нежности. – Не торопись. - Почему ты больше заботишься обо мне, чем о себе? Ты же всё так же находишься в том говняном состоянии, не так ли? - Мы ведь это проходили. Мне уже лучше. И всё это благодаря тебе. Нам ведь столько всего нужно сделать вместе, так зачем же мне помирать раньше времени? Мир вокруг прекрасен и удивителен, и я хочу разделить его с тобой, – сказав это, она поцеловала её в висок, медленными движениями поглаживая вздрагивающую спину. Просидев так пару минут, Лиза, сдавшись, взяла вилку и будто гипнотизируя этот несчастный кусок вафли, всё же положила его в рот, подавляя гнетущие мысли. Она могла бы с лёгкостью отказаться от этого, просто ещё раз сказав «нет». На деле же, не желание поесть, или сам голод вынудили Лизу проглотить этот злосчастный кусок, а осознание того, что так не может продолжаться. – Молодец, ты отлично справляешься, – довольная раскладом событий, Эля обняла любимую ещё крепче, одаривая ту кучей поцелуев. – Я горжусь тобой.       Так прошла целая неделя. Дома Лиза появилась всего раза три, и то, ради того, чтобы взять нужные учебники или сменную одежду. Конечно же, это не могло остаться без внимания бабушки, что обрушала гневные тирады о предстоящих экзаменах, о том, что ночевать нужно дома и вообще, если Лиза уже такая взрослая и самостоятельная, то пусть съезжает и живёт как хочет.       Не смотря на всё недовольство, бабушка Лизы так и не поспособствовала тому, чтобы остановить внучку от очередного побега к "подруге".       За окном неожиданно пошёл дождь, звонко и бойко ударяя по небольшим лужицам, предзнаменующим скорейший приход весны, которая задержалась на месяц. По квартире разнёсся запах свежей выпечки, особенно ярко распространяя свой аромат на втором этаже, проскальзывая через щель закрытой двери. - Ура, ты вернулась, – с удивительно вялой радостью, Лиза подняла руки в воздух и похлопала. - Куда я могу ещё деться? – ухмыляясь, Эля скинула с себя рубашку, меняя её на более комфортную растянутую кофту, что лежала в глубине шкафа, подальше от одной девушки-воришки, бесцеремонно стащившей уже три толстовки. – Я принесла нам кофе и булочки, – сказав это, она подошла к кровати и наклонилась, оставив на лбу Лизы поцелуй, нежно проводя ладонью по её волосам. – Твои любимые, с персиковым джемом. Как ты себя чувствуешь? - С твоим приходом лучше, – лукаво ответила она, протягивая руки к шее любимой, собираясь захватить её в крепкие объятья. – Ты промокла? - Угу, там дождь, а я сглупила и забыла зонт, – неловко пожав плечами, Эля тряхнула мокрой чёлкой, постаравшись одним движением убрать её назад. - Тогда скорее иди сюда, я согрею тебя. - Это тебя надо согревать, – ощутив холодные руки у себя на шее, она невольно вздрогнула, перехватывая запястья Лизы и отодвигая их от себя. – У тебя опять руки холодные. Поешь чего-нибудь, хорошо? Меня беспокоит факт того, что у тебя опять понизилось давление.       Но Лиза проигнорировала это, ограничившись горячим кофе и горячей девушкой, самолично согревающей холодные руки.       Завтра должно быть два теста, один из которых по ненавистной Лизой литературе. И она не готова ни к литературе, ни к математике, рассчитывая на то, что своими объятьями сможет подкупить Элю помочь ей.       Сейчас Лиза была просто не в состоянии учить что-либо. Ей хотелось лишь касаться Эли, ощущать её тепло и мягкую кожу, осторожно поглаживать пышные, ещё не до конца высохшие тёмные волосы.       Будто одурманенная уютом комнаты, Лиза боролась со сном, желая подольше потрепаться обо всём на свете, подольше побыть в нежности и ласках, дарованных чудесной девушкой. Ощутить себя по-настоящему любимой и желаемой. - О чём ты мечтала в детстве? – вполголоса спросила Лиза, с удовольствием глядя на полусонное лицо Эли, чьи губы расплылись в блаженной улыбке, а умиротворённый взгляд серых глаз то и дело скрывался под слипающимися веками. - Я хотела, чтобы у меня была гигантская библиотека и я жила в ней вместе с бабушкой, каждый день обедая тёплым молоком с овсяным печеньем, – сладко зевнув, ответила девушка, внезапно осознав, что хочет овсяного печенья. - Как мило. - А ты? - Мм... – надолго задумавшись, Лиза капалась в детских воспоминаниях, случайно натыкаясь на те, что привели её к такой жизни. – Думаю, сначала я мечтала стать хирургом, как бабушка. А потом... Потом я стала мечтать о большой дружной семье. Чтобы родители не ссорились и может быть, чтобы у меня появилась младшая сестра. - А о чём ты мечтаешь сейчас?       Этот вопрос поставил в тупик. А о чём в действительности мечтает Лиза? О счастливой жизни? О своей дружной семье? Чтобы родители перестали ссориться? Может её мечты ограничиваются поступлением в вуз? «О чём я мечтаю? – серьёзно задумавшись над этим, Лиза невольно повернула голову в сторону, наблюдая за ничем не обременённой Элей, – Быть с тобой как можно дольше.»       Озвучить это она не решилась. Да и тем более, что за мечта такая? Лишь пустые фантазии, да и только. - Я... Я мечтаю о спокойной мирной жизни. Съехать от родителей, построить свою семью. Что-то более приземлённое, – отмахнувшись, девушка понадеялась, что такой ответ устроит. – Ты? - Уехать за границу, жениться на тебе, завести ребёнка и собаку, – совершенно беззаботно и как-то обыденно ответила Эля, незримо для себя вогнав любимую в дикую краску и ступор, вынуждая её невольно замереть на месте. После сладкого зевка, Эля пожала плечами и игриво взглянула на Лизу, явно довольствуясь тем, какую реакцию получила. – А может лучше кошку. Научиться кататься на велосипеде. Гулять всё лето вместе. Купить новый патефон и кучу пластинок, и вальсировать вечером под музыку. Просыпаться по утрам, видя твоё сонное лицо, – закрыв глаза, она представила эту идиллию в голове. – Ты забавно бормочешь во сне. Думаю, я тоже хочу спокойной и мирной жизни. Скорее это именно то, о чём я мечтала всю жизнь. «Я определённо хочу жениться на ней» – эта была единственная мысль в голове Лизы, что будто огромная мигающая надпись тревожила почти до самой ночи. Никогда она так сильно не хотела, чтобы человек навсегда остался в её жизни.

***

- Опять хочешь порисовать на моей руке? – тихо поинтересовалась Эля, одаривая соседку кроткой улыбкой, щуря взгляд и медленно моргая, словно кошка, пригревшаяся возле батареи.       Жар от батареи, длинная перемена, недавно съеденная булочка и умиротворенность в классе – все это так и располагало к дневному сну, что так и манил к себе. Но как бы не хотелось уснуть, Эля противилась этому, отдавая предпочтению бессмысленным разговорам с соседкой по парте. - Ты идеальный холст, – с этими словами Лиза потянулась к пуговицам на рукаве рубашки, держа наготове чёрную ручку. - Не надо расстёгивать, рисуй только на ладони, – попросила девушка, аккуратно отодвигая руку своей соседки. - Почему? Я хочу более обширную территорию! – с ехидной ухмылкой провозгласила она. - Сегодня без этого, – неловко посмеиваясь, Эля покачала головой.       Лиза недоверчиво взглянула на неё, опасливо переводя взгляд обратно на руку. В голову сразу полезли самые ужасные и неприятные мысли, что усугубляли ситуацию, вынуждая девушку ёрзать на стуле, озираясь по сторонам, надеясь, что их никто не слышит. Придвинувшись ближе, Лиза шёпотом спросила: - Ты... Ты опять резала себя? - Что?! – громко и возмущённо воскликнула Эля. К счастью, никто в классе не обратил на них внимание. Окружающих больше заботил предстоящий тест на следующим уроке, так что многие пустили в ход связи с параллельными классами, надеясь узнать ответы. – Нет, конечно нет! Я же обещала. - Тогда покажи руку. - Ты доверяешь мне? - Да. Но я очень боюсь за тебя, – нервно сглотнув, Лиза осторожно положила ладонь на руку Эли, потягивая голубую ткань. – Пожалуйста, покажи мне свою руку, – Эля молча пялилась на возлюбленную, стараясь вернуть себе невозмутимость, но в серых глазах блестел животный страх. Она заметно поникла, мысленно смирившись со своим положением. Медленно, она расстегнула рукав рубашки и потянула его вниз. По коже расползлись синяки, дорожкой уходя выше к плечу. Кое-где кожа покраснела, а какие-то синяки выделялись своим жёлтым ореолом. – Откуда у тебя столько синяков? – обеспокоенно спросила Лиза, не веря своим глазам. – Эля? - Я не хочу говорить об этом, – вполголоса сказала она, пряча кожу под плотной тканью. - Ты же не сама их себе поставила? - Нет, я же обещала, что не буду больше заниматься селфхармом. - Тебя побили? – не получая должного ответа, всё с тем же нескрываемым беспокойством, Лиза прильнула ещё ближе, хватая Элю за плечи и незаметно потряхивая, будто это могло помочь получить нужные ответы. – Кто это был? Ты запомнила их лица? - Я не хочу сейчас об этом говорить, – более грубо повторила девушка, освобождаясь от оков в виде рук любимой. - Ладно, только не скрывай от меня что-то очень серьёзное, – смирившись, Лиза отпрянула назад, не сводя глаз с Эли, что словно хотела слиться с окружением, прячась за учебником по географии. – Давай поговорим об этом дома?       Уроки тянулись мучительно долго. Но более мучительным было поведение Эли, которая после разговора практически не проронила и слова, ограничиваясь короткими предложениями. Её холодное поведение не ранило Лизу, скорее только беспокоило. Что было на уме у Эли? Откуда эти синяки? Почему она ничего не говорит?       Вереница этих вопросов шла по пятам девушки, пока она не зашла в комнату вслед за Элей. Та даже не включила свет, вяло приближаясь к рабочему столу. - Меня побил отец, – без каких-либо предпосылок, резко сказала Эля, сбрасывая рюкзак с плеч на пол и усаживаясь на кровать. Она не торопилась рассказывать всех подробностей недавней ссоры, в который раз прокручивая то, чем может поделиться с Лизой, дабы не слишком сильно шокировать её. – Ему не понравились мои оценки по химии, – сухо произнесла она, не решаясь взглянуть на Лизу и узнать её реакцию. – Он устроил из-за этого скандал, мол, столько вкладывает в меня и никакой отдачи. Шляюсь не пойми где, наверняка веду распутный образ жизни. - Такое уже случалось? – сглотнув, на свой страх спросила девушка, сделав несколько шагов к кровати и присаживаясь на самый край. - Да.       Эля неспешно стала расстёгивать пуговицы. Голубая ткань упала с плеч, демонстрируя бледную кожу спины, на которой поселилась часть татуировки. Взгляд Лизы по привычке остановился на защелке лифчика, но уже через пару секунд опустился вниз, ошарашенно обводя бледно-синий контур гематомы, охватывающей часть спины. - Ахуеть... – прошептала Лиза дрогнувшим голосом.       Нерешительно она потянулась вперёд, едва касаясь багровой кожи, налившейся красным цветом. Дрожь прошла по всему телу Эли, заставив Лизу тут же отпрянуть назад, боясь вновь прикасаться к возлюбленной. - О боже... Ебануться... – с быстрым сбивчивым дыханием протараторила она, легонько ударяя себя по щекам. Через пару секунд, она забралась на кровать, осторожно обхватив руками шею и плечи любимой, прижимая её к себе. – Моё ты солнце, сколько дерьма ты терпишь. Ты говорила об этом кому-нибудь? - Нет, это бессмысленно, – пожав плечами, Эля отстранила Лизу от себя и накинула рубашку обратно, застёгивая её. – Он только сильнее на меня рассердится. Я веду себя неподобающим образом и он закрывает на это глаза. Пока я не шныряюсь, не прихожу пьяная домой и с оценками всё в порядке, он ничего мне не говорит. Ах да, ещё главное не залететь, но думаю, это будет трудно, – с ухмылкой отшутилась девушка. - Это нихуя не смешно, – чуть ли не плача, Лиза сжала одеяло в руках. Находясь в полнейшем замешательстве, она и понятия не имела что говорить, делать и как реагировать. Внутри нарастал гнев и злоба, которые протянули свои руки к сердцу, словно ещё немного и начнут сдирать с него слой за слоем, намереваясь проникнуть внутрь. – Это полнейший пиздец, так не может продолжаться. Тебе нужно написать на него заявление! - Вспомни где мы живём. Тут нет банального закона о домашнем насилии, зато есть закон о запрете лгбт, который забрал наши права хоть на какую-то жизнь. Когда я закончу школу, то сбегу из дома. Не знаю куда, но обязательно сделаю это. - Хочешь уехать в другой город? - Нет, планирую снять дешёвую квартирку, после чего подкопить денег и улететь в другую страну. Туда, где я смогу создать нормальную семью. И где правительство не будет считать меня ошибкой или главным врагом народа. - Отличный план, – только и смогла подметить Лиза, сглатывая подступающие слёзы. - Хочешь уехать со мной? - Что? – ошарашенно переспросила девушка, глядя на безмятежное выражение лица любимой. - Ты бы смогла уехать со мной в другую страну? Не сейчас, и уж точно не в ближайшие пару лет, но когда-нибудь в будущем. Если мы всё ещё будем вместе. - Не знаю. Никогда особо не думала о переезде. Да, я хотела свою квартиру, подальше от ссор родителей и прочей херни, но чтобы заходить так далеко... Мне нужно подумать...       Тяжело выдохнув, Эля повалилась спиной вниз, налегая всем телом на Лизу, что тут же поймала её в объятья, став нежно поглаживать волосы одной рукой, а свободной придерживать Элю за живот. - Когда я гляжу в зеркало, то вижу отца, – после недолгого молчания начала говорить Эля, чуть прикрыв глаза и пряча поникшее лицо. – Я его маленькая копия. Все постоянно напоминают мне это. Даже мой нос сломан так же, как у него! – нервно посмеиваясь, девушка всплеснула руками. Воспоминания давили, проникали в самые потаённые чертоги разума, нарушая его покой. – Помню, как однажды пришла со школы и застыла у зеркала, – умолкнув, она судорожно выдохнула, сильнее прижимая к себе руку Лизы, но всё ещё не решаясь взглянуть на неё. От нарастающего волнения голос переходил с обычного тона на шёпот, будоража своей вкрадчивостью. Прошедшие минуты, проведённые в молчании на едине с воспоминаниями, накатывали волной боли. Гнусной и тянущей, скребущейся в груди. – Со мной что-то не так. Это было единственное, о чём я тогда думала. И тогда я впервые взяла канцелярский нож и провела им по руке.       Каждое новое предложение давалось всё тяжелее, и в момент, Эля даже не понимала, зачем говорит это. Не лучше ей просто замолчать и перевести всё в шутку? Ей ведь надо просто замолчать, натурально заткнуть свой рот и перестать погружать Лизу в во все эти дерьмовые воспоминания, чувства от которых пронизывали тело насквозь. - Было больно, но не сильно. Я испугалась, и убрала его подальше, боясь, что родители могут узнать. Но прошло не так много времени, как я вновь вернулась к нему. Когда мне было пятнадцать.. – вздрогнув, Эля вновь замолчала, замерев на месте. Она не должна говорить этого. Это слишком ужасно, мерзко и подло, взять и произнести эти слова вслух рядом с ней. Лиза не должна слышать этого, ей нельзя слышать это. Сердце бешено билось в груди, словно само хотело поспособствовать вытеснению слов из горла. Дрожь усилилась, заставляя вцепиться в руку, что обнимала её. – Я пыталась покончить с собой, – практически шёпотом призналась девушка, мысленно проклиная себя за то, что не может остановиться. Слёзы сами собой потекли по щекам. Это был секрет, никто и никогда не должен был узнать, что произошло холодным ноябрьским вечером, в гнетущей темноте ванны. Было поздно и теперь кто-то ещё знает об этом. Ненависть к себе была на пике, но и она не могла заставить Элю заткнуться. Тихие нерешительные слова продолжали срываться с губ, обрушаясь на молчание комнаты. – Я стояла в ванной, держа руку под холодной водой и собираясь воткнуть лезвие прямо в кисть, провести вдоль вен, чтобы кровь побыстрее вылилась, но затем я услышала как родители вернулись домой.       Тело будто окоченело, заставив Лизу замереть на месте, с нарастающим ужасом слушая свою любимую, осознавая, что не в силах помочь ей или даже унять ту неукротимую боль в её душе. Глаза были на мокром месте, наполняясь ещё большим количеством слёз от каждого нового предложения. Она была беспомощной, слабой. Ведь всё, что оставалось Лизе, так это сильнее прижимать к себе дрожащую Элю, которая с нервным смехом и сбивчивым дыханием продолжала говорить. - Больше всего я боюсь стать такой же как он, – громко шмыгнув носом сказала Эля, рукавом рубашки утирая слёзы и прерывисто смеясь. – Опасаюсь того, что в один момент я сорвусь на кого-то и сделаю ему больно. - Ты не сделаешь никому больно, ты не такая, – негромко попыталась переубедить её Лиза, тщетно стараясь развернуть любимую лицом к себе. - А если это случится? Вдруг я ударю кого-то? Или наору? Наговорю всякого обидного дерьма? - Ты не сделаешь этого. - А вдруг? – неожиданно громко переспросила Эля, резко повернувшись к Лизе.       Глаза покраснели от слёз, теряя свой привычный блеск, манящий в серый омут. Плотно сомкнутые губы дрожали, сдерживая вырывающиеся наружу крики боли. Впервые Лиза видит её такой. Даже не так, впервые она видит кого-то в таком состоянии.       Она никогда не встречалась с чужими слезами лицом к лицу. Слышать как плачет мама это одно, но видеть, как человек, что до этого всегда поддерживал тебя, терпел твои слёзы и истерики, напрочь наплевав на свои проблемы, теперь сидит перед тобой на грани... Лиза не была готова к этому.       Ей хотелось лишь прижать Элю к себе как можно сильнее. Ничего не говорить, только крепко обниматься в давящей тишине. - Нет, – серьёзно и коротко ответила Лиза, робко протягивая руки к раскрасневшемуся лицу перед собой. – Эля, ты слишком добрая и мягкая, чтобы взять и ударить кого-то без причины, – негромко стала говорить девушка, изо всех сил сдерживая себя, чтобы не поддаться моменту и не разрыдаться. Ей нужно быть сильной. Она обязана стать сильной, хотя бы на этот день, хотя бы на пару часов. Стать сильной ради неё. – Вспомни, я ведь когда-то ударила тебя, и мне всё ещё стыдно за это. Но я не хотела делать этого, это получилось случайно и ты понимала это, в отличии от меня. Я не оправдываю насилие и то, что можно бить друг друга, – прикрыв глаза, она выдохнула и усмехнулась, осознавая, какую чепуху говорит. – Чёрт, как у тебя выходит так хорошо подбирать слова? Прости, я не так хороша в поддержке, – после этих слов, Лиза придвинулась ближе, насильно удерживая голову Эли в одном положении и смотря прямо ей в глаза. – Я хочу сказать, что ты можешь наорать на кого-нибудь, если он грубит тебе, ударить кого-то, если он первым затеял драку. Ты можешь обидеть человека, и это нормально. Люди постоянно ошибаются, даже то, что я говорю тебе, может быть ошибкой, но хэй, мы люди и наша жизнь состоит из ошибок, – последовал неловкий поцелуй, который угодил в уголок губ. Казалось, спокойствие вернулось, но это была лишь мнимая надежда. Отпрянув, Лиза осторожно провела по щеке Эли и произнесла то, что стало конечной точкой. – Ты не станешь как он, ты уже в разы лучше, чем твой отец, – на выдохе произнесла она, томно глядя в распухшие глаза Эли, что завороженно наблюдали за ней.       И тут она сорвалась. Громкий надрывистый плач заполнил гнетущую тишину комнаты. Эля рыдала, не сдерживая себя, наплевав на свои же правила, размазывая горячие слёзы по лицу, обращаясь к немому крику, что сдавливал горло, после сжимая лёгкие.       Она отчаянно хватала Лизу за рукава рубашки, обессиленно падая вперёд, успевая подставить руки, чтобы не повалиться мокрым лицом в одеяло. Ладони впивались в волосы, ещё немного и она вырвет их с клочьями, лишь бы заглушить болезненные чувства. Сделать что угодно, только бы не ощущать их. Они разрывали изнутри, просились выйти наружу, давили своим весом на протяжении многих лет.       Лиза ничего не могла поделать с этим, только наблюдать, как дорогой ей человек изводит себя, пребывая в жуткой агонии осознания бренности и ужаса собственной жизни. - НЕУЖЕЛИ ЭТО НЕ ЗАКОНЧИТСЯ? – в перерывах между всхлипами, Эля во весь голос бросила этот вопрос в пустоту, безумным взглядом стараясь ухватить силуэт любой вещи, лишь бы зафиксировать затуманенный взор и не потерять связь с миром.       Лиза ничего не могла поделать, только осторожно поглаживать дрожащую спину и плечи, с щемящим сердцем слушая плачь любимой, её выкрики пронизанные злостью и непониманием. - ОН НЕ ОСОЗНАЁТ, КАК МНЕ БОЛЬНО? – истошный вопль слетел с приоткрытых влажных губ, исказившихся в беспомощном оскале немого крика. Голова раскалывалась, всё внутри ломило и зудело, а лицо пылало жаром. Слюни стекали по подбородку, смешиваясь со слезами и оставляя мокрые следы на одеяле.       Серые глаза перестали быть так спокойны, переменившись на молчаливое взывание к судьбе, умоляя прекратить эти страдания. Каждый раз, когда казалось, что истерика отступила, новый поток всхлипов разносился по комнате. Лиза ничего не могла сделать. Только быть рядом.