Сердечные дела

Доктор Андреа Трапани погрузилась в кишащие болезнями джунгли, входя в дом сварливой мисс Дарси Сильвер. Разглядывая элегантный особняк и его сад, окруженный стеной в полквартала, она снова задалась вопросом, почему решила, что это хорошая идея. Но обязательство есть обязательство. Она расправила плечи, взяла свой чемодан и медицинскую сумку и прошла через кованые железные ворота. На вершине изогнутой каменной лестницы она подняла бронзового орла и постучала в резную деревянную дверь. Подождала. Постучала еще раз. Собираясь постучать в третий раз, она заметила, что дверь слегка приоткрыта, и вошла, чуть не споткнувшись о беспорядочную груду чемоданов и пакетов с покупками прямо в огромном фойе. Ее нос дернулся. Прекрасный аромат красочного букета свежих цветов был совсем не тем, чего она ожидала. Может быть, она ошиблась домом? Она порылась в кармане джинсов, достала бумагу, которую дала ей Джули Кастильо, и убедилась, что она в нужном месте. A по словам Джули, они ждали ее. Но где же все были? Конечно, в таком большом доме были слуги. Андреа поставила свой чемодан за библиотечный стол, чтобы его не взяли по ошибке, затем заглянула в большую солнечную гостиную в восточной части фойе. Она усмехнулась, представив себе стервозную мисс Силвер, сидящую за столом и хмуро смотрящую на своих съежившихся приспешников, как в романе Диккенса. Когда она вернулась в фойе, то услышала голоса сверху. Она схватила свою медицинскую сумку и пошла на голоса, поднялась на четыре лестничных пролета и прошла по коридору, пока не достигла двери в комнату, где женщина на больничной койке вела ожесточенную перебранку с разъяренной блондинкой, стоявшей над ней. Ни одна из них не заметила Андреа. Чувствуя себя неловко, она подождала затишья. — Мои сумки упакованы. Я ухожу, Дарси. — Блондинка склонилась над женщиной в постели. — Я подписывалась не за то, чтобы кормить тебя или мыть, и уж точно не за то, чтобы давать тебе посуду и прислуживать двадцать четыре часа в сутки, но я пыталась. Я не могу этого сделать. Я не могу терпеть твой отвратительный характер. Я не могу смириться с тем, что ты унижаешь меня, в то время как я пытаюсь тебе помочь. Но больше всего я не могу наблюдать за твоим саморазрушительным поведением. За неделю или около того, помощники, которых ты не уволила, ушли из-за твоего сквернословия и отвратительного характера. Даже приходящая медсестра отказалась возвращаться. Это, должно быть, какой-то мировой рекорд. — Блондинка отвернулась от кровати и начала расхаживать по комнате, давая Андреа мельком увидеть раскрасневшуюся темноволосую Дарси Сильвер. Дарси Сильвер заскулила. — Это ужасно — испытывать боль. Еще хуже испытывать боль и быть беспомощным. Ты говоришь, что любишь меня, Джерри, но если бы это было так, ты бы осталась и заботилась обо мне. Джерри рассмеялась. — Люблю тебя? Как я могу любить тебя, Дарси? Ты живешь за стеклянной стеной и ни разу не пропустила меня. Секс был великолепным, но он всегда был посвящен тебе, ты прикасалась, ты контролировала ситуацию. Ты никогда не позволяешь мне прикасаться к тебе физически или эмоционально. Как будто любой, кто заботится о тебе, кто любит тебя, ничего не стоит! — Ты ничего не стоишь. Собирай свои вещи и убирайся. Мне не нужны ни ты, ни кто-либо другой. — Это хорошо, так как никто из твоих драгоценных, — Джерри сделала кавычки пальцами, — друзей не появился, чтобы увидеть тебя. — Убирайся к черту! — Ты ни черта не можешь сделать для себя. — Джерри уставилась на нее. — Я должна была оставить тебя умирать с голоду или тонуть в собственной моче и дерьме. Вот что бы ты сделала со мной. Но я лучший человек, чем ты, поэтому договорилась с врачом, который будет наблюдать за твоим лечением, и медсестрой в ночную смену. Доктор скоро должен быть здесь. — Ты с ума сошла? Я отказываюсь принимать незнакомцев. — Очень жаль, куколка. Даже возвышенная Дарси Сильвер не всегда получает то, что хочет. В любом случае, я уйду отсюда, как только появится доктор. Может быть, она сможет записать тебя в какое-нибудь модное заведение, где за твои деньги можно будет купить терпимость к твоей мерзости. — Я не собираюсь в дом престарелых. — Тебе решать, дорогая. Агентство, с которым я имел дело, отказывается посылать кого-либо еще. Я заплатила за первую двенадцатичасовую смену из денег, которые ты положила на мой счет, но владелец агентства будет здесь завтра утром, чтобы получить устное одобрение, поскольку ты не можешь подписать. — Джерри снова склонилась над кроватью. — Знаешь, Дарси, было бы здорово, если бы ты сказала: «Спасибо тебе, Джерри, за все, что ты сделала, и за то, что не оставила меня гнить в одиночестве.» — Иди в жопу. — А вот и Дарси, которую я знаю и люблю. — Сука.