Сердечные дела

Первый день и ночь Андреа провела в слезах. Она делала то же самое на второй день, пока Джули и Карин не появились после того, как закончили работу, а затем она провела ночь, рыдая в объятиях то одной, то другой. На следующий день была суббота. Когда она проснулась, ее подушка была мокрой. В десять утра Карин и Джули воспользовались своим ключом, чтобы войти, повели её на долгую прогулку, а затем отправились на поздний завтрак. Остаток дня они провели вместе, ходили в кино, ужинали где-нибудь и допоздна смотрели телевизор. Она то и делала, что плакала в течение дня и ночи. К тому времени, когда Карин и Джули приехали в воскресенье утром с рогаликами в руках, Андреа была измучена слезами и недосыпанием, так что они втроем провели спокойный день. Джули и Карин читали газеты и книги, которые привезли с собой, пока Андреа спала на диване, положив голову то на одно, то на другое их колено. В понедельник утром Андреа намеревалась встать и убежать, как и обещала Карин и Джули, но она не могла выбросить Дарси из головы и плакала, пока снова не заснула. Когда настойчивый звонок в дверь разбудил ее, она, спотыкаясь, подошла к двери и посмотрела в глазок. Там стояли Тори и Элль. Ее сердце подпрыгнуло. Может быть, Дарси была с ними? Но они были одни. Она попыталась улыбнуться, но подумала, что это, вероятно, получилось как гримаса. — Привет. Элль оглядела ее с ног до головы. — Одевайся, Андреа, мы идем завтракать. — Андреа открыла рот, чтобы возразить, но Элль подняла руку. — Начинай собираться. Андреа быстро приняла душ, натянула джинсы и свитер, которые так любила Дарси, и рухнула на кровать. Элли и Тори притянули ее в групповое объятие. Через несколько минут Тори поцеловала ее в лоб. — Пойдем, милая Андреа, давай вколотим в тебя немного еды. Кафе Эдгара было переполнено, но они всё-таки заняли места. Андреа отодвинула меню в сторону. — Мне только кофе. — Э-э-э. — Тори взяла ее за руку. — Как насчет яичницы с рукколой и жареным красным перцем? — Я не могу... — Ты можешь, — Тори сжала ее руку. У нее не было сил бороться. — Хорошо, с тостом без масла. — Андреа отпила немного кофе. — Как Дарси? — Примерно так же, как и ты. Полный бардак, — сказала Элль. — Она не хочет говорить об этом, даже с Тори, что удивительно. Она почти ничего не ест и не спит. Что происходит? Андреа уставилась в свою чашку, пытаясь сдержать слезы. — Я не знаю. Наконец я набралась смелости сказать ей, что люблю, но в то утро, когда я вошла в ее комнату, она была отстраненной и злой и не сказала, что случилось. Позже в тот же день она сказала мне, что я был права, она ошибочно приняла зависимость, уязвимость и нужду за любовь. — Ты ей веришь? — Элли взяла руку Андреа и потерла ее между своими ладонями. — Нет. На самом деле, в ночь перед моим отъездом она попросила меня лечь с ней на кровать, а когда подумала, что я сплю, прошептала, что любит меня. — Почему тогда... — Я не знаю почему, Тори. — Ее голос был полон муки. — Она не сказала мне, что изменилось, не ответила ни на какие вопросы и не объяснила. Потом она стала холодной и противной, что обычно означает, что она боится, но я не могу себе представить, чего именно она боится. — О, милая. Мне так жаль, что она так поступает с тобой, и я ужасно беспокоюсь за нее. Она почти ничего не ест. Дженнифер говорит, что ее ноги становятся сильнее, но она становится слабее. — Тори потерла глаза. — Я не знаю, как с ней связаться. Франсин — единственная, кого она подпускает к себе. Она притворяется спящей, когда кто-то еще входит в комнату, даже Мария и Карло. И она отказалась участвовать в терапевтическом вмешательстве со своими подругами. Это почти так же, как если бы она пыталась покончить с собой. Они втроем гуляли вдоль воды в парке Риверсайд еще час, говорили и плакали еще немного, затем Тори и Элль оставили Андреа, чтобы навестить Дарси. Андреа сидела на скамейке лицом к пристани для лодок и плакала, не заботясь о том, что люди пялились на неё, когда проходили мимо. К вечеру она почувствовала онемение и отправилась домой спать. На следующий день она проснулась и поняла, что хочет побыть одна. Она пошла в парк и провела день, сидя или прогуливаясь у воды, вспоминая счастливые мгновения. Она не отвечала на звонки, но периодически звонила Карин и Джули в течение дня, чтобы заверить их, что с ней все в порядке. После еще одного дня, проведенного в трауре, она проснулась с мыслью, что полностью погрязла в своем горе. Она выжила в зараженных болезнями деревнях в отдаленных джунглях, столкнулась лицом к лицу с шаманом, который угрожал воткнуть свое копье ей в горло, принимала роды, когда вокруг нее падали бомбы, отбивалась от наркоманов в отделении неотложной помощи и провела ночь в одиночестве на ступенях церкви, когда она была совсем кроха. Она могла бы пережить эту боль. Она сможет пережить эту потерю. Она могла бы устроить себе полноценную жизнь, помогая нуждающимся людям. Она натянула свою спортивную одежду и кроссовки и отправилась в парк на пробежку. Это было так, как будто прошла лихорадка. После одной из самых одиноких и болезненных недель в ее жизни она пригласила Карин и Джули присоединиться к ней на ужин в любимый ресторан по соседству. Джулия мгновение изучала Андреа, затем потянулась через стол и взяла ее за руку. — Как ты себя чувствуешь? — Лучше. Ну, не совсем, но я не парализована, как несколько дней назад. Я начала есть, и решила поехать домой на Сицилию, чтобы получить немного поддержки от своих родителей. Когда я буду в состоянии, я подпишусь на тур с «Врачами без границ». Я не уверена, когда вернусь в Нью-Йорк. На следующий день после ужина с Джули и Карин она зашла в Бонасолу на обед, чтобы попрощаться с Тори и Элль и спросить о Дарси. — Не очень хорошо, — сказала Элли. — На самом деле, ужасно. Ей было больно это слышать, и у нее возникло искушение зайти и попытаться поговорить с Дарси, но она напомнила себе, что Дарси не хочет ее. Однако она забежала на несколько минут, чтобы попрощаться с Марией и Карло. Все трое хорошенько выплакались. Позже тем же вечером она позвонила Франсин, чтобы сообщить ей о своих планах и сообщить адрес на Сицилии. Пять дней спустя Андреа сидела в зале ожидания Alitalia в аэропорту Кеннеди, невидящим взглядом наблюдая за взлетающими и садящимися самолетами. Через два часа она должна была сесть на самолет до Сицилии. Она отправилась туда, чтобы собрать воедино осколки своего сердца после того, как Джули порвала с ней. Она сомневалась, что на этот раз ее сердце исцелится, но спокойствие Трапани и любовь ее родителей помогут ей жить дальше. — Доктор Андреа Трапани, пожалуйста, явитесь в бюро Alitalia. Доктор Андреа Трапани, пожалуйста, явитесь в бюро Alitalia. Услышав свое имя, женщина вздрогнула. Она оставила свой мобильный телефон у Джули и Карин, так как он не работал на Сицилии, и одна из них, вероятно, звонила, чтобы убедиться, что она добралась до аэропорта. Она представилась за столом регистрации и взяла трубку. — Доктор Трапани. — Доктор Трапани, это Марион из кабинета доктора Кастильо. Карин попросила меня позвонить вам. У доктора Кастильо чрезвычайная ситуация, и он спрашивает вас. — С Джули все в порядке? — Я не совсем понимаю, в чем дело. Все, что я знаю, это Карин сказала, что ты нужна доктору Кастильо и тебе следует как можно скорее попасть в больницу. Я договорился, чтобы вас туда доставила полицейская машина. Она должна ждать снаружи. — О, Боже мой. Скажи ей, что я уже в пути. — Андреа схватила свою сумку и выбежала к ожидавшей полицейской машине. Включив сирену, они добрались до города в рекордно короткие сроки. Андреа молилась, чтобы с Джули все было в порядке.