Сигма

Кристине Доплер никого не любила по-настоящему, она паразитировала на любви в сердцах окружающих людей, питаясь чувствами поклонников и расцветая лишь на короткое мгновение. Она медленно возвращалась к своей истиной натуре. Крис считала себя потомственной ведьмой, хотя и не пыталась приложить усилий, чтобы обнаружить какие-либо таланты или выучить основные постулаты и проклятия из таинственной книги, доставшейся ей от прабабушки. На праздновании Хэллоуина Фрост не признался Кристине в своих чувствах и у неё на глазах трахнул её лучшую подругу. Доплер изрядно нажралась, и прихватив с собой открытую бутылку шампанского, покинула вечеринку. Через день она вышла в прямой эфир, и поливая грязью бывшую подругу, предложила аудитории выбрать для неё проклятие из книги прабабки. Она кривлялась перед камерой телефона, хлопала пустыми серыми глазами, надувала вкаченные губы и демонстративно листала книгу, не осторожничая с высказываниями о случившемся на вечеринке. Кристине не отличалась особой сообразительностью. Пробежавшись по страницам вводной главы, посвящённой условиям сделки, она пролистала до содержания и наугад выбрала проклятие. Какая разница? Девушка была уверена, что с практической точки зрения это вряд ли сработает. Она выучила четверостишье на латыни с помощью стандартного переводчика от Google, нажимая на кнопку «прослушать» и записывая транскрипцию каждого слова в заметки на телефон. Она проговаривала слова по слогам, яростно жестикулируя руками, и в перерывах от затянувшейся зубрёжки, сквозь зубы отвечала на вопросы аудитории. Разрядив телефон до десяти процентов, она попрощалась с оставшимися зрителями и с вымученной улыбкой завершила трансляцию. Кристине провозилась с четверостишьем до четырёх утра и провела ритуал, описанный в книге, привязав проклятие к Сорену Фросту. Разумеется, она не простила бывшую подругу, потому что так и не научилась за всю свою жизнь прощать людей и легко отпускать подобные ситуации, но тошнотворные мысли о поступке Сорена выворачивали её душу наизнанку и глушили калейдоскоп из разнообразных эмоций, которые она испытывала к другим людям. К тому же в примечании к проклятию было сказано, что данный ритуал сработает только на лицо противоположного пола от владельца книги. Она никогда не верила в магию, с детства её любимыми забавами была игра в спектакль одного актёра. Ритуал помог ей скоротать время и отвлечь мысли от предательства единственной подруги. С помощью прямого эфира она убедила окружающих, что у неё всё в полном порядке. Она редко искала прямого решения своих проблем, разыгрывая на публику спектакль и строя из себя жертву, что даже сама начинала верить в реальность отыгранных ролей. – Молю, Асмодей, забери душу каждой сучки, которая захочет трахнуться с Сореном Фростом. Если бы Доплер прочла до конца вводную главу книги, то она была бы в курсе, что перед привязкой проклятия к предмету или человеку необходимо защитить собственную душу от демона, приводившего в исполнение выбранное проклятие. Книга прабабки делилась на четыре крупных раздела с разными по сложности ритуалами и привязанных к ним исполнителей: от безобидных теней до демонов высшего ранга. Кристине не то, чтобы не любила читать, но предпочитала сразу пролистывать книгу до интригующих напряжённых моментов. Жуткий потусторонний голос, который она слышала на протяжении следующих дней сводил её с ума, хотя она пыталась заглушить его громкой музыкой и пустой болтовнёй в студенческом кафетерии. Демон обращался к ней по имени, в красках описывая её мучительную смерть. Девушка пыталась утопить, сжечь, выкинуть, разорвать книгу, но каждый раз она возвращалась к ней, а демон щёлкал зубами в приступах сардонического смеха. Она видела его рожу, когда смотрела в пудреницу, списывая это на алкоголь, смешанный с антидепрессантами и недостаток сна. Она чувствовала прикосновение его пальцев, когда забиралась в свою постель. Демон ухмылялся, путал её мысли, мешал ей спать, и безустанно нашёптывал о приближающемся дне её смерти. На последнем прямом эфире Кристине пьяная в дрова сидела на подоконнике и болтала что-то о демонах высшего ранга, мистических ритуалах, проклятиях и жутком голосе в её голове, но никто из аудитории не придал её словам большого значения, ведь она была хорошей актрисой.

* * *

Мужчина тащил дочь волоком за спутанные волосы по поблёскивающему чистому снегу, ступая по заметённой дорожке к припаркованному автомобилю. Руби орала во всю глотку, махала руками, царапая ему пальцы, и била ногами по снегу, обжигающему её неприкрытую кожу. Родители обзвонили всех её знакомых, они искали её у подруг и одногруппников, в парках, торговых центрах и заведениях, которые она посещала с друзьями. Мать написала её преподавателю по танцам, чтобы узнать, когда они с Руби виделись в последний раз. Каждый вечер отец девушки после работы кружил по городу на автомобиле, и содрогался от мысли, увидеть посиневшее тело дочери где-нибудь в переулке или в снежных сугробах. Соседи и друзья семьи тоже присоединилась к поискам Руби и расспрашивали местных пьяниц, попрошаек, наркоманов – не видели ли они девушку с фотографии. Мэй сказала матери Руби, что видела, как та садилась в старый автомобиль к парню с короткими жёлтыми волосами, но без номера и модели машины этой информации было недостаточно. Как оказалось, никто из близких подруг и понятия не имел, что представляет из себя новая жизнь Руби. На все вопросы мистера Брауна Джен и Мэй с опущенными глазами в пол пожимали плечами, разводили руками и копировали слова друг друга. Джен была одержима подготовкой к чемпионату и подсчитыванием энергетической ценности продуктов для поддержания веса, а Мэй устроилась фотографом на полставки в агентство, которым руководил её отец. Сосредоточенные на собственных жизнях подружи опасались, что из-за пропажи Руби им придется отложить личные дела и подключиться к поискам. Они потратили ровно один день на расклейку листовок с фотографией пропавшей подруги по кампусу и на автобусных остановках неподалёку от главного корпуса, а затем вновь вернулись к ежедневное суете, сосредоточившись на собственных задачах. Когда Ричард увидел Руби на закрытой трансляции у Сорена Фроста, он сразу же связался с её отцом. Он в деталях описал мистеру Брауну потрёпанный внешний вид его дочери и комнату, в которой проводилась трансляция. Мистер Браун взял с Ричарда обещание, что он никому не расскажет, в каком месте и состоянии он видел Руби. Однако, то что попало в интернет не исчезает бесследно. Все эти видео, картинки, провокационные мемы, порнография, стримы, личные фотографии, скрины переписок распространяются по всемирной паутине словно паразитирующая инфекция и они застревают, оставаясь там навсегда. Отец затолкал Руби на заднее сиденье автомобиля и захлопнул за ней дверь. Он смотрел на неопрятную измученную девушку сквозь покрывшееся испариной стекло автомобиля и с большим трудом узнавал в ней собственную дочь. Скинув с головы капюшон, он сел за руль, отряхнул с обуви снег и заблокировал задние двери автомобиля. Руби со слезами на щеках в припадке от отходняка ползала по пассажирским сиденьям и отчаянно дёргала за дверные ручки. Своим леденящим криком она расщепляла тишину на тысячи осколков эха. От её стонов и криков мистер Брауна не находил себе места. Его отцовское сердце сжималось и обливалось кровью. Мокрый снег валил хлопьями, облепляя проезжающие автомобили, деревья, дома, остановки и дорожные указатели. Мистер Браун смотрел прямо перед собой и целиком сосредоточился на петляющей заснеженной дороге. Из-за плохой видимости он старался сохранять хладнокровие и не обращать внимания на хриплые беспрерывные вопли дочери. Мистер Браун оставил машину в гараже и на руках занёс в дом выбившуюся из сил дочь. Всё это время миссис Браун просидела в гостевой комнате, пытаясь сосредоточиться на любимом сериале. Её душили собственные мысли, поэтому она совершенно не понимала того, что происходило на широкоформатном экране телевизора. Увидев дочь на руках мужа, она разрыдалась от счастья и почувствовала облегчение. Она отмыла её от грязи, переодела в чистую одежду и обработала многочисленные ранки на руках и шее дочери. После мистер Браун отнёс девушку в её комнату и закрыл дверь на ключ, чтобы она не сбежала из дома в приступе ломки. Руби проснулась после обеда из-за тупой боли в суставах и сухости во рту. Она в мокром поту лихорадочно оглядывалась по сторонам, не понимая, как она оказалась в своей комнате. Её воспоминания путались, казались бесформенными и размытыми. Она пыталась их склеить, собрать в определенной последовательности, но они рассыпались и ускользали от неё. Уперевшись локтями в подушку, она приподняла верхнюю часть туловища и посмотрела на пластиковую корзину с грязными вещами, в которой лежали её топ и джинсовая юбка. Она представила лицо Сорена, когда он добрался до дома, открыл рюкзак и не нашёл пакетик с коричневатым порошком. Откинув назад копну волос, она рассмеялась и на отходняке свернулась калачиком от ломоты под рёбрами. Через щель между плотными шторами в комнату пробивалась полоска тусклого дневного света. Обнимая колени, девушка некоторое время неподвижно лежала под мокрым покрывалом в позе эмбриона и сквозь зубы судорожно вдыхала и выдыхала воздух. Когда у неё застучали зубы от усилившейся ломоты в суставах, а в голове вихрем закрутились мрачные мысли, она сползла с постели на пол, потянув за собой прилипшее к бёдрам покрывало. Она задыхалась от давления поплывшего разума на отходняке, представляя у потолка ненасытных дементоров, вытягивающих из неё капли оставшейся надежды и тёплых воспоминаний. Будь рядом Руина или Сорен, они давно предложили бы ей поправить здоровье дорожкой порошка. Она хныкала и ёрзала по прохладному полу, пока не доползла до корзины с грязным бельём. Она горкой складывала вещи из корзины у письменного стола, пока не добралась до джинсовой юбки. Пошарив в маленьком кармане, Руби нашла смятый прозрачный пакет с солью и высыпав содержимое на обратную сторону ладони, с наслаждением стянула всё до последней крупицы. Через некоторое время её сознание прояснилось. Она медленно поднялась на ноги и подошла к двери, прислушиваясь к царапающим звукам из коридора. Подёргав за ручку, она шмыгнула носом и принялась колотить по полотнищу двери, поочерёдно выкрикивая имена родителей. К царапающим звукам добавился громкий лай, её мопс тыкался носом в щель под дверью и пытался протолкнуть в неё лапы. Руби выпустила из вспотевших пальцев ручку и решительно направилась к зашторенному окну. Она забралась на письменный стол и шагнула с него на подоконник с завядшими розами от Ричарда. Поморщившись, она отодвинула в сторону вазу с букетом, открыла окно и выскользнула из комнаты на покатую крышу. Прижимая к груди трясущиеся руки, она поёжилась от холодного воздуха и спустилась немного ниже. Скользнув взглядом по голым деревьям, кустарникам, ограде с высокими пиками и следу шин у гаража от родительской машины, девушка слегка расслабилась. Она споткнулась о торчащую черепицу и кубарем покатилась вниз. Размахивая руками, она пыталась за что-нибудь ухватиться, в кровь стирая кожу на пальцах о жёсткое покрытие крыши. Оказавшись в воздухе, она округлила глаза и почувствовала, как острые пики ограждения прошли где-то в области её позвоночника.

***

На следующий день Сорен сел за ноутбук, зашёл на страницу Руби и увидел закреплённую запись с датой, временем и местом проведения её похорон. Он ненавидел кликбейты и розыгрыши, поэтому решил пробежаться по комментариям под записью и чуть не подавился пивом. Щёлкнув бутылкой по поверхности стола, он захлопнул ноутбук и несколько минут сидел в компьютерном кресле, уставившись в стену напротив с оторванным клочком обоев. Повернув голову к окну, из которого было видно кусок белого зимнего неба и закрытую индустриальную зону с кирпичными постройками, он поднялся с кресла и закурил. Вдохнув порцию никотина, Сорен закашлял и вытер слёзы, собравшиеся в уголках глаз. Он никому не рассказывал о кошмаре, в котором он оказался после смерти Кристине Доплер. Жуткий скрипучий голос искажал его собственные мысли, выворачивал реальность наизнанку, мешал спать, есть, заниматься учёбой и прочими обыденными делами, и только соль в сочетании с алкоголем заглушали эту тварь. Демон обращался к нему по имени, и словно заевшая пластинка граммофона, повторял одно и то же слово «следующая, следующая, следующая». Сорен устал, ему не хватало сна, сбалансированного питания, витаминов, общения со сверстниками, тепла от близости, эмоций и потока собственных мыслей, принадлежащих ему и никому другому. Он представлял собой сгусток тягучего дёгтя, медленно растворяющийся в бочке с концентрированной щёлочью. Отчаяние прожевало и проглотило его с головой, спутав реальность с дурными снами. Парень достал из кармана мобильный телефон и положил его перед собой. В тёмном потрескавшемся экране он увидел в отражении поверх своего лица жуткую искривлённую рожу. Демон раскрыл пасть, защёлкал иглообразными зубами и медленно пригладил его грязные взлохмаченные волосы. Сорен почувствовал прикосновение его длинных сухих пальцев, и задержав дыхание, словно собирался нырнуть под воду, зажмурил глаза. – Что бы не случилось, я всегда буду рядом. – Ты всего лишь голос в моей голове. Он открыл глаза, достал из разбитой шкатулки пакетик с коричневатым порошком и высыпал его на заляпанную поверхность стола. Разбив порошок на небольшие дорожки с помощью скидочной карты, он наклонился и замер в ожидании острых комментариев демона. – Эта игра может продолжаться до бесконечности, а эта грязь в конечном счёте прикончит тебя. – Тогда сегодня тебе чертовски повезло. Я решил сдолбить всё, что у меня осталось, – он вытряхнул содержимое шкатулки на стол и посмотрел в тёмный экран телефона. – Ты слышал?