Сердце двоих

Рассвет… Всегда так беспечен и полон надежд. Равнодушное солнце безропотно освещает холодный город со всеми его пороками и страстями. На одной из центральных улиц, обратив на восток сотню одинаковых окон, высится каменная глыба «Московской областной больницы». В широкие двери бесконечным потоком вливаются серые фигуры, складывающие у порога разноцветные зонты. Хмурое небо моросит скудными слезами дождя. Под этим небом, одна из миллиона, худенькая девушка с непокрытой головой медленно бредет по обочине дороги. «Зачем существует дождь, зачем нужны солнце, земля и небо – этот мир, раз в нем все подчиняется глупым правилам, придуманным людьми, которые хотят подчинить себе других людей?! Зачем мы вообще так живем, почему тот, кто выступит против системы, получает навеки клеймо аморального беспринципного злодея?» - Так думала Жанна, переступая порог того места, что стало для нее символом безысходности надежд. Обычное утро. Обгоняя ее то и дело, спешат по своим делам мужчины и женщины. Снова лифт, пустота и тоска. Безразличный, потухший взгляд пациентки Елены Масловой. Ей не помогают таблетки и уколы, ее муж изменил ей с молоденькой красоткой на семейной постели. Скомканный серый комочек ее души никогда уже не превратится в чистый лист. Минуты капают в чашу часов. Жанна закрывает глаза, прислонившись головой к прохладному камню больничной стены и перед ней, то ли от отчаяния, то ли в наказание, снова расцветают яркие мечты. Разрушенный мост, время движется вспять, отметая мгновения, как назойливых мух. Солнечные лучи заливают собой весь мир, ее острые плечи, обнаженные летним платьем нежно обнимают теплые руки, заставляя забыть о плохом. Тишина сминает тиканье часов, и в заботливом небытии осторожно рождается заветное чувство… День был серым и хмурым, и безразличный закат с чувством выполненного долга закончил его пугливой моросящей тьмой. Интерн Самойлова Жанна медленным шагом пересекла холл терапевтического отделения и заглянула в ординаторскую: пусто. На вешалке плащ Лобанова и ветровка Романенко. -Есть кто? – Спросила девушка, вернувшись к посту. Из темного проема неторопливым шагом вышла заспанная Люба. -Чего тебе? – Без особого энтузиазма спросила она, увидев Жанну. -Я ищу доктора Быкова – отвечала та. -С утра не видела. – Бросила Люба. – Не знаю, где он. – Старшая медсестра снова удалилась, оставляя Жанну одну. «Ну, что ж…». Доводы разума, вперемешку с предположениями и раздумьями уводили Жанну все глубже в сонные коридоры больницы, туда, где располагалось, и весьма небедно существовало венерологическое отделение. У нужного кабинета ее встретил седовласый мужчина, на удивление осведомленный о ночном визите. -Вы, видимо, Жанна? – Спросил он. -Вы, видимо, доктор Купитман. – Таким же тоном сказала девушка. -Иван Натанович. – Мужчина улыбнулся. – Кому обязан такой популярностью? -Коньяку. – Жанна, не обращая больше на него внимания, зашла в темное помещение. В воздухе царили запахи алкоголя и дыма дорогих сигарет. В бледных косых отсветах настольной лампы, Жанна различила знакомый силуэт. Андрей Евгеньевич сегодня был без халата. В расстегнутой серой рубашке он сидел на диване, глаза его были закрыты. -Я знала, где вас искать. – Тихо проговорила Жанна, подходя ближе. -Я все тебе сказал. – С трудом выговаривая слова, ответил Быков -Но я сказала вам не все. – Девушка приблизилась и тихо присела рядом. – Что вас удерживает от принятия решений? – Спросила она, продолжая говорить чуть слышно. – Женщина, которая вас даже не любит или, может, эта работа? -Не тебе судить о любви, девочка. – Заметил Быков, облокачиваясь на спинку дивана. -Что о ней рассуждать, – сказала Жанна, - разве женская любовь может быть связана с желанием обладать? Будет ли это любовь или удовлетворение после бесчисленных ссор? -Здесь каждый выбирает свое. – Устало отвечал ей Андрей Евгеньевич. -И вы выбрали это? Я знаю. Вам так удобно. Комфортно. За самостоятельных ответственность нести не нужно. – Жанна говорила все громче и увереннее. -Послушай, девоч-чка, - заведующий терапией посмотрел на нее и снова закрыл глаза, - Твоя увлеченность тоже любовью не была, и быть не может. -Не может. – Эхом повторила Жанна. – Любовь - это сердце двоих, что бьется в унисон с их жизнями. Лишенное всех преград. -Приторно так, что мутит. – Поморщился Быков. – Но, тем не менее, ты не такой уж паршивый психолог. По крайней мере, некоторые вещи ты все же поняла, но не все. Я вижу направление твоих мыслей, но, не кажется ли тебе, что ты слишком маленькая для таких игр? Жанна повернулась к нему, пытаясь в темноте угадать его намерения и отвечала: -Возраст – это последнее, чем я руководствуюсь, принимая решения. -Не хочешь, значит, по-хорошему. – По лицу Быкова проскользнула улыбка. – Есть еще один способ…для которого я достаточно пьян, пошли! – Он резко поднялся с дивана, и, схватив Жанну за руку, повел ее за собой.