Выход

Эльфарран рассеянно сосчитал ступени последнего поворота к перрону и остановил их у белой ограничительной линии — невозмутимого Викки, отличавшегося сегодня от брата только формой оправы солнцезащитных очков, и... В голове стрельнул и разорвался красный разряд боли. — Что, малыш? — тихо спросил он, наклоняясь к подростку. Джуно не должен был услышать: его пепельно-белые волосы приминали огромные наушники, из них лилось что-то страшно металлическое и трудно усвояемое. Однако взгляд больших желто-зеленых глаз, равнодушно вперившихся в землю между шпалами, изменился. Совсем чуть-чуть... в просьбе-приказе, который никто не понимает, кроме него. — Викки, обними. Руки Вэльккэмери немедленно обвились вокруг талии Джуно, проскользнув под одежду. — Что он слушает? — Мэрилина Мэнсона. «Последний день на Земле», — уверенно произнес Элф, даже не пробуя прислушаться к скандированию в ушах Джуно. Викки фыркнул и обвил мальчика крепче, вжимая в себя всем телом. — А на нас начинают обращать внимание. Поезда не было еще минуту. И двое очень высоких молодых людей, по всем признакам — близнецов, в блестящих черных плащах с характерными эмблемами адской корпорации на рукавах минуту не сводили глаз с хрупкого создания, курившего между ними с предельно скучным видом. Стоявший справа и державший Джуно в объятьях смотрел спокойно, с едва уловимым любовным привкусом. Стоявший слева никак не мог насытиться бледной красотой подопечного, хотя вместо удовольствия чувствовал, как нарастает и наваливается отчаяние. Прекрасные, но болезненно заостренные черты лица вызывают град вопросов и беспокойство. Уже не ребенок, но притворяющийся ребенком, застрял при переходе... со странными страстно-отрешенными глазами льва, в них легко читается тиран с мелкими капризами и растущей кровожадностью. Так почему его прощают и всему потакают? Потому что его кожу покрывает смертная тень, вырисовывая целые сетки витиеватых узоров, они не были отчетливо видны, сразу впитываясь сухой полупрозрачной кожей, но, казалось, вокруг них сгущались сумерки... а воздух холоднел. Нет, вряд ли кто-то из пялившихся на него в толпе людей был способен увидеть то же самое. Почувствовать... обратить внимание. Даже Викки... Элф убрал горькую складку, возвращавшуюся в уголки его губ за прошедший месяц все чаще. Что ж, ему с его сумасшедшей телепатией как всегда достанется больше всего. И никто не узнает до последнего. Никто... даже сам Джуно. — Зачем ты разрешил? — задал неожиданный вопрос Вэльккэмери, оборвав все мысли. — Пусть. Он никогда не ездил на метро. Сейчас, пока мы в чужом городе... — мальчик поднял голову, серьезно наблюдая за артикуляцией его рта, и Элф еле сдержал порыв поцеловать его. — Виккуша, сегодня первый день. Родителей нет. Никого вообще нет. Огромное состояние и огромная власть. А в качестве тормозов — только мы с тобой. Мы сопровождаем его с колыбели. И ты ведь не хочешь, чтоб он возненавидел нас? Именно сейчас... когда все сотряслось до самого основания. — Ты всегда его защищал... — Кто-то должен был делать это. — Ты защищал его, когда он был неправ. — А в мире вообще кругом несправедливость. — Эльфи... — Электричка приехала, Викки! — сухо выкрикнул Эльфарран, перекрывая рев поезда, и выхватил из кармана Джуно телефон. Он не звонил, но... они оба знали, что он зазвонит. Уже сейчас, с секунды на секунду. Мальчишка шевельнулся. Его песчаные глаза немного прояснились. — Это Лиам? — шепот... мучительный до убийственности. Хриплый, тяжелый... Элфу воочию представилось, как Джуно через силу продирается сквозь нечто, что склеивало и разрушало его голосовые связки. Он сглотнул, отшвыривая бредовое видение куда-то в самый дальний и заброшенный закоулок памяти, и ответил: — Да. Езжайте без меня. — Ты шутишь, наверное?! Мы подождем следующую электричку. — Викки... — процедил Элф сквозь зубы и с яростью тряхнул головой. Его метровые волосы взметнулись вверх черными шелковистыми змеями. Джуно поймал одну такую псевдо-ядовитую ленту и намотал себе на запястье. Эльфарран задрожал... и услышал циничный смешок брата: — Одно его простое движение уже заставляет тебя повиноваться. Есть чем возразить? — Малыш, отпусти, — попросил Элф, отделавшись от Вэльккэмери глухим рычанием и парочкой взмахов ресницами. — Не ходи к Лиаму, — выговорил Джуно, капризно вытягивая губы. Его погасшая сигарета выпала и покатилась к краю платформы. — Я должен, — Элф подтолкнул его ко все еще открытым дверям полупустого вагона. Зацепился за блеск зеркальных очков Викки, зашедшего следом — невероятно, но сквозь них что-то просвечивало... и поднес телефон к уху. Двери съехались, неслышно ударившись друг о друга. В этот момент маленькая Nokia завибрировала. — Ты не вовремя, как и всегда, — скороговоркой начал Элф, приняв вызов и нервно перебирая между пальцев челку, свисавшую до шеи, — мне пришлось расстаться с ними в метро, по вине немыслимой вредности Джуно, на станции «Дарница». Ума не приложу, где мы теперь встретимся, в полдень прием у посла, наша машина и весь эскорт остались на Европейской площади, в отеле «Днепр», а к тебе добираться через полгорода, пришлось выдумать такую чушь, чтобы вырваться... — Он не спал всю ночь, ведь так? — мягко перебил Лиам. Его хорошо слышимое дыхание через мобильный почему-то моментально успокоило Эльфаррана. — И ты уже не знаешь, что делать с новыми приступами. Да? — Я что, так сильно разбросался в пространстве содержимым своей негодной башки? — Посмотри налево. На новооткрытый выход из метрополитена. Тебе туда. — Я забыл номер до... — Я встречу тебя на улице.