Лицом к лицу

— Выбрались погулять, детишки? — не сводя насмешливый взгляд с нашего столика, Шидо открывает стеклянную бутылку лимонада со вкусом тропических фруктов и, щедро отхлебнув, довольно выдыхает. — А уроки сделали? — Какого черта ты тут забыл? — напрягается Чигири. — Я здесь живу, принцесса. Погодка шепчет. Решил пройтись, а тут такой сюрприз. — Разве бешеным псам разрешено расхаживать в людном месте без намордника? — вступает Бачира, вызывающе ухмыляясь. Из-под его слегка опущенных век дурным знамением летят искры. Я знаю это выражение лица, и заочно ощетиниваюсь. Грядет буря. — Кто-нибудь может пострадать. — На себя намекаешь? — осклабившись, спрашивает Рюсэй. — Проверим? Не зацикливаясь на пустой лирике, Шидо угрожающе наклоняет корпус. Его широкая тень нависает над нами грузным льняным покрывалом. Проведя кончиком языка по влажным, поблескивающим на солнце губам, он выплевывает в адрес Мегуру оскорбительное, издевательское и презрительное: — Погнали. Смотри не порви свои подштанники. Атмосфера стремительно накаляется. Между Бачирой и Шидо сверкают почти осязаемые молнии. Воздух становится наэлектризованным, тяжелым, оседающим в легких металлической стружкой. Ками-сама, надо же было этому разукрашенному павлину сюда заявиться?! Трусливо сглотнув, я щипаю Бачиру за бедро, негласно призывая его прекратить, но ему мои предостережения до лампочки. Не разрывая с Шидо зрительный контакт, он напрягается всем телом. Его натренированные годами мышцы каменеют, и теперь мне приходится сдавливать кончиками пальцев не кожу, а одежду. Уродский джинсовый комбинезон оказывается на ощупь даже хуже, чем на вид. Благо, раздражающий скрип ткани заглушают пузырьки, взрывающиеся в лимонаде Рюсэя праздничным фейерверком. — Так, куда пойдем? — Есть тут один закоулок. Судорожно прокручивая в уме все доступные варианты, которые помогут нам избежать катастрофы, я бесконтрольно верчу головой. Переключаю внимание с Бачиры на Шидо, уповая на восьмое чудо света, способное вытравить Рюсэя из нашей компании. Вдруг вселенная сжалится, и где-нибудь неподалеку как по волшебству замаячит узнаваемый силуэт Итоши-старшего? Держу пари, загорелого как ветром сдует, и мы вновь заживем в гармонии с миром, природой и общественными нормами морали. — Оставь его, Бачира, — взяв на себя роль рефери, холодно отрезает Хьема. — Нельзя допустить, чтобы провокации этого клоуна испортили наш первый день на воле. — Что, сдаетесь? — нахохлившись, бросает Рюсэй. — Я серьезно. Иди куда шел, Шидо. Выдержав долгую, красноречивую паузу, под весом которой у меня ломается скелет, Рюсэй залпом выпивает свой газированный напиток и демонстративно опускает пустую бутылку на наш столик. — А, знаешь, так и поступлю. Всего две минуты рядом с вами напрочь убили мое либидо. Так что бывайте, лузеры, — небрежно протерев запястьем рот, он прячет массивные кулаки в карманах широченных карго цвета хаки и добавляет: — А с тобой мы еще поболтаем, челкастик. — Буду ждать, — звенящим сталью и жаждой расправы голосом заключает Мегуру под стук моих зубов. Медленно развернувшись, антигерой матча U-20 удаляется прочь, растворяясь в толпе ядовитым, туманным облаком. Как только призрачный след его присутствия окончательно исчезает, я шумно выдыхаю и едва не ухожу в астрал от всепоглощающего чувства облегчения. Сердце, совершившее экстренную посадку до уровня пят, возвращается на свое законное место. Пульс приходит в норму, но расслабляться нет времени. Кое-кто, не будем показывать пальцем, нуждается в основательной, тотальной взбучке. — Сдурел?! — сердито цежу я, обращаясь к Бачире. Надеюсь, он по достоинству оценит усилия, которые я прикладываю, чтобы тотчас не приподнять его за грудки и с позором не вывести отсюда к чертовой матери. — Не хватало еще начать каникулы с драки и воспитательной беседы со стражами правопорядка! Давно не сидел взаперти? — Тц… — Не цокай! Обезьянник — это тебе не пятизвездочный отель с трехразовым питанием и горячими источниками под боком! Из горячего там только перегар твоих соседей по несчастью и батарея, к которой тебя прицепят наручниками! — Да ладно тебе нудеть, Рин-чан, — отмахивается он. — Обошлось же? — И это фантастика! — Зато было весело! Его ребячество выводит меня из себя. Мало того, что над физиономией Чигири, озадаченного происходящим, пробегает бегущая строка, вопрошающая «какого черта?», так еще и откровенные, в некоторой степени даже локальные, конфронтации Бачиры играют на моих нервах как на струнах потрепанной временем гитары. Возмущение прокатывается вдоль позвоночника взрывной волной. Ощущая, как на лбу вздувается пульсирующая венка, я из последних сил стараюсь воззвать к благоразумию Мегуру. — Нудеть? Весело? Я посмотрю, как ты запоешь, когда первым, что напишет о тебе пресса, будет статья о том, как ты размахивал чешущимися почем зря кулаками посреди Токио! Собрался отпугнуть от себя всех рекламодателей — валяй! Но перед этим, ради всего святого, сделай одолжение — смени менеджера! — Уверен, кому-нибудь я все равно приглянусь, — Мегуру беззаботно откидывается на спинку стула и, опасно раскачиваясь на нем, заводит руки за голову. — Например, чувакам, которые держат магазины со всякими штуками для единоборств. Или владельцам спортивных секций. Или еще кому из той же оперы… Чем плохо? — Губу закатай! С таким подходом, единственные, кому ты приглянешься — это авторы курса по управлению гневом, — настаиваю я, упорно игнорируя пар, рвущийся из ушей. — Будете ходить туда вместе с Баро. В качестве подопытных. В момент переключившись, Бачира в своей излюбленной манере закатывает глаза и образцово-показательно разваливается на кресле, разбросав ноги по сторонам, как тряпичная кукла. — Ду-у-ушно… — Ты меня понял? — Да-да, только отстань… — Так не пойдет. Я хочу услышать, что именно ты понял? Столкнувшись с непроницаемым молчанием, я вынужденно дублирую свой вопрос. Тогда, обреченно выдохнув, этот великовозрастный ребенок ступает на кривую дорожку, и вместо того, чтобы сгладить углы, играючи затачивает их еще сильнее — до острия, пронзающего во мне все авторитетные начала. — Что нам с Баро-куном придется проводить вместе больше времени, чем хотелось бы. Звонко ударив ладонями по столешнице, я привстаю с насиженного места и бросаю уничижительный взгляд на паясничающего Мегуру. Насвистывая какую-то дурацкую мелодию, он задирает к небу подбородок и упорно делает вид, что меня не существует, да и он ничего такого не говорил. Обвинительно ткнув его в грудь, я отпускаю жалкие попытки соответствовать своему женственному образу и отдаю предпочтение привычному амплуа. — Слушай сюда, мелкий пакостник! Если ты еще хотя бы раз умудришься выкинуть нечто подобное, клянусь, я сама лично соберу твои вещи и автостопом отправлю тебя обратно в Блю Лок, где вместо тренировок ты будешь сортировать инвентарь, драить душевые и получать от Эго оплеуху за каждое пропущенное пятнышко, усек?! Увы, ответом на мои порожденные гневом причитания служит лишь спрятанный в кулаке смешок, провоцирующий икоту. Хаотично помешивая ложкой свой латте, количество сахара в котором превышает все допустимые нормы и грани, кривляющийся засранец специально шкрябает ложкой по дну чашки и, довольно щурясь, с садистским удовольствием наблюдает за моей реакцией. Утомленная его подстрекательством, я предпочитаю не спорить. Но и сдаваться не собираюсь. Раз он хочет реакцию — он ее получит. — Дай-ка это сюда! — окончательно осатанев, я выхватываю у Чигири полупустую чашку и замахиваюсь, не забывая благородно предупредить Мегуру: — Сейчас будет больно. — Менеджер-сан, я же пошутил! Просто пошутил! — театрально закрываясь ладонями, вопит он на всю округу, неизбежно привлекая к нам лишнее внимание. Неловкое кряхтение, раздающееся из-за спины, вынуждает меня оторваться от наставления своего особенного подопечного на путь истинный. Переведя недружелюбный взгляд на вновь прибывшего гостя, я с облегчением заключаю, что на этот раз он хотя бы званый и приятный. — Кхм-кхм… Кажется, я не вовремя? — уточняет Йоичи, стеснительно почесывая затылок. — Рад, что у вас все как обычно. — О-о-о, Исаги-кун! Здаров! — задорно лепечет Мегуру и, напрочь позабыв обо мне и моих воспитательных методах, переваливается через весь стол, рискуя снести стоящие на нем напитки, салфетницы и прочие обеденные атрибуты. — Добрался, наконец! — И вам привет… Ну что, ребят, как оно? Проигнорировав его вежливую заинтересованность, Бачира в добровольно-принудительном порядке требует Йоичи оценить заказанный ранее латте с карамельным сиропом. Не удивительно, что Исаги морозится и отказывается пробовать это кофейно-калорийное недоразумение. Пищевые привычки Мегуру — сущий кошмар диабетика. Уж это за период Блю Лока не усвоил только ленивый. Под шумок, я возвращаю Хьеме его чашку, а затем, рваным жестом поправив платье, усаживаюсь на свое место. — Так что? Кто-нибудь еще будет? — Я звонил Раичи и Нико, но они не захотели приходить, — промочив горло, делится Чигири. — А Хиори живет слишком далеко, поэтому не сможет. — Оно и к лучшему, — перебиваю я и укоризненно кошусь на Мегуру, с энтузиазмом разгоняющего ложкой сливочную пенку. — Будь здесь Раичи, мы бы точно так просто не отделались от этой запеканки на ножках. — М-м? — хмурится Исаги. — О чем ты? — Да так… Встретили на досуге кое-кого. — Угу, этого гяру со сто одиннадцатым номером, — вносит ясность Бачира, без стеснения чавкая на всю террасу. — Прихвостень Саэ. Помнишь? — Шидо? — Он самый. — Ничего себе… — бережно отодвинув стул, Йоичи паркует свое мягкое место и, сам того не ведая, озвучивает общее мнение: — Да, может, и черт с ним? Я мысленно благодарю его за столь дельное предложение. Эта история до сих пор имеет потенциал, способный заставить меня воспламениться от негодования в считанные секунды. И если мы можем отложить рассказ о своих впечатлениях от столкновения с Шидо в долгий ящик — я буду безумно признательна. — А Игагури придет? — Неа. Помогает в храме. — Ясно. Слушайте, а вы звонили… Наспех обменявшись информацией о том, кто из ребят намерен к нам присоединиться, парни пожимают плечами и решают пустить все на самотек, найдя другую, более животрепещущую тему для обсуждений. — А-а-а! Свобода! Как мне этого не хватало! — потягиваясь, с широченной улыбкой на лице произносит Исаги. — Хорошо, правда? — разделяет его мнение Чигири. — И не говори! Во внешнем мире будто все в новинку! Молча кивнув, я вынужденно с ними соглашаюсь. В Блю Локе даже время течет по-другому. Я пыталась вспомнить, сколько недель мы провели в заточении, и осознала, что не могу — мои математические и аналитические способности дали конкретный сбой. Вступительные тесты, формирование команды Z, прохождение отборов, финальный матч с молодежной сборной… По ощущениям, все это — был лишь один мучительно долгий день, проведенный под куполом, чьи бетонные стены не пропускают ни звуков, ни света. Мог ли внешний мир так быстро измениться? Или все дело в том, что изменились мы? — Так чем мы сегодня займемся? — подхватив общую волну, Бачира в предвкушении покачивается из стороны в сторону, вырывая меня из раздумий своей непоседливостью. — Мне бы тоже хотелось знать, — отхлебнув молочный коктейль, я с грустью наступаю на горло желанию выпить чего-нибудь покрепче и обращаюсь к остальным: — Есть предпочтения? — Все равно! Я ничего не планировал! — бодро сообщает Исаги. — Вот что значит наконец-то выйти из тюрьмы! — Но надо что-то придумать… Поочередно загибая пальцы, Йоичи озвучивает пришедшие на ум варианты проведения досуга. Мегуру с задумчивым видом одобрительно кивает, вряд ли вникая в суть предложений. В этом случае, для него главное — не место, а компания. И, думаю, я с ним соглашусь. Но при одном условии — там, куда мы отправимся, меня просто обязана ждать винная карта. — Кстати, вы новости читали? — прерывает их бурные обсуждения Чигири. — М-м…? Какие? Исаги и Бачира искренне удивляются, а я искренне стараюсь вернуть контроль над мимическими мышцами и дергающимся глазом. Хорошего настроения как не бывало. — Вы серьезно? Я еще утром отправила в нашу общую беседу ссылки на опубликованные статьи. Вы их не смотрели? — Упс… — виновато произносит Мегуру. — Ну, тогда вместе посмотрим! Что там, Чигири? — Мы сейчас в центре внимания! Гляньте, что они пишут… — разблокировав экран, Хьема открывает новостной портал, посвященный спорту, и, порывшись в поисках нужной публикации, цитирует: — «Изначально этот матч был любопытен зрителям из-за дебюта Итоши Саэ в составе национальной команды, однако нас ожидал сюрприз: впечатляющее, совершенно новое и фантастическое зрелище. Мечта Джинпачи Эго о создании лучшего в мире нападающего здесь, в нашей стране, обнажила свои клыки, и теперь к команде, рожденной из этой сенсационной концепции, проявляет интерес не только Япония, но и все мировое футбольное сообщество». Круто, да? Ничего крутого, за исключением потрясающих дикторских навыков Чигири. С его грамотно поставленной речью и умением сохранять хладнокровие ему прямая дорога не на футбольное поле, а на телевидение. Но с этим он и без меня разберется. Возвращаясь к содержанию статьи — я не обесцениваю, ни в коем случае. Просто… так вышло, что этот текст я выучила наизусть, пока штудировала ленту, пестряющую громкими заголовками, и, опираясь на все каноны, должна была привыкнуть. Но кожа по инерции все равно покрывается мелкими, колючими, знойными мурашками, как в первый раз. Не верится, что огромный, даже фундаментальный пласт работы позади. Не верится, что мои покусанные ногти когда-нибудь придут в норму, а на месте выпавших волос вырастут новые. Не верится, что мы одержали эту чертову победу над молодежной сборной, доставшуюся нам кровью и потом. Мы — никому не известные, крохотные ростки, лелеющие мечту совершить невозможное и пробиться через асфальт. Наш выигрыш — лишь капля в море, но нам уже есть, чем гордиться. — Очумее-е-еть! — воодушевившись, выпаливает Бачира и одобрительно хлопает в ладоши. — Вот это мы крутые! Этим выскочкам из национальной ничего не остается, кроме как глотать пыль! — Только попробуй ляпнуть нечто подобное в интервью, и, клянусь, оно станет для тебя последним. Дальше — только некролог! — предупреждаю я и тут же об этом жалею. Вспомнив о моем присутствии, Мегуру, находящийся под явным впечатлением от услышанного, вычеркивает из памяти все наши предварительные договоренности и сдавливает меня в объятиях так, что кости будто с хрустом меняются местами. Не успев издать ни звука, я с треском впечатываюсь в его грудь, едва не царапаясь о злосчастную дельфинью брошь. Если бы я только знала, что будет дальше — отдала бы все деньги и драгоценности, чтобы ее острие полоснуло по моей сонной артерии. Без преувеличений, такой исход — меньшее из двух зол. Лишая меня возможности дышать, а заодно и сопротивляться, он шустро треплет меня по волосам, скатывая их в колючий, соломенный стог, с которым не совладать даже самому выдающемуся стилисту. — Это все наш менеджер-сан! Подготовила нас ко встрече с репортерами! Ай-да молодчинка! Затылком ощущая на себе испуганный взгляд Йоичи и слегка подозрительный взгляд Чигири, я протестующе упираюсь ладонями в крепкие плечи Мегуру и пытаюсь отстраниться, но он только усиливает хватку. — Там еще Бурацута высказался, — откашлявшись, Хьема возвращается к телефону. — Куда без него, — окончательно перекрыв мне доступ к кислороду, Бачира на автомате хлопает меня по сутулой спине, невзирая на то, что цвет моей кожи сливается с его наколотым на костюм талисманом. — Глупо надеяться, что ушлый старый пердун упустит свой кусочек славы. — Это верно. Мне зачитать? — Валяй! Голос Чигири доносится до моих заблокированных ушей глухим эхом. Я слишком занята борьбой за жизнь, чтобы улавливать, какие байки вещал на камеру этот лысеющий обрюзгший дед, будь он трижды проклят. Находясь на грани обморока, я перестаю мыслить рационально и, вручив бразды правления слепому инстинкту самосохранения, обрушиваю на ляжки Мегуру несколько точечных и многозначительных ударов кулаком. Бью наотмашь. Со всей дури. В одно и то же место. Да только мои физические атаки для него не больше, чем комариный укус. — Вы только послушайте эту меркантильную енотью морду, — не отвлекаясь, с насмешливым презрением заключает Бачира, продолжая испытывать на прочность мою волю к существованию. — Чтоб он ноги стер от своей переобувочки! — Было бы славно. Но, если так рассудить… Мы ведь и правда прыгнули выше головы. — Да, — поддерживает Чигири. — И сейчас все по-другому. Не то, что до нашего приезда в Блю Лок. Пока парни упиваются результатами своих трудов, оцененных по достоинству, я словно на каком-то ином уровне чувствую, как душа выходит из тела. Конечности немеют. Мышцы расслабляются. Клонит в сон — сладкий, крепкий и, судя по всему, бесконечный. «Вскипеть» в первый же день — это еще не неудача. Умереть в первый же день — вот, о чем мне действительно следовало бы переживать. Убежденная в том, что хуже уже не будет, я смиряюсь со своей незавидной судьбой и готовлюсь ко встрече с Создателем, как вдруг случается это. Щелкает затвор. Яркая вспышка разлетается в пространстве. И наступает гробовая, парализующая тишина, в которой не слышно ничего: ни пения птиц, ни шелеста листвы, ни сгущающейся вокруг толпы. Ничего. Кроме страха последствий. Неизвестно откуда взявшиеся силы, пробудившись от искусственной комы, помогают мне в два счета выскользнуть из лап Мегуру и отшатнуться на безопасное расстояние. Сердце колотится, как после адреналиновой инъекции. Судорожно озираясь по сторонам, я ищу источник, обещающий доставить нам кучу проблем, и наконец натыкаюсь на папарацци, согнувшегося в три погибели и прячущегося в засаде за короткостриженным кустом. Уловив в объективе мой поначалу растерянный, а затем — крайне разъяренный взгляд, он отводит камеру подальше от лица и, наспех затолкав в подмышку свои репортерские причиндалы, бросается в бега, словно его преследует не человек, а, к примеру, йети или любое другое неземное существо, не знающее управы. — Стой, где стоишь! — фурией рванув за ним, я лавирую между столиками, как дрессированная собака, принимающая участие в аджилити. Мне чудом удается избежать лобового столкновения с миловидным официантом и двухметровым амбалом, направляющимся в туалет. Ни жить ни быть, именно сейчас ему приспичило, да? Если в первом случае я могла бы отделаться банальным возмещением убытков, то во втором пришлось бы туго. — Да погоди ты, черт тебя дери! Ощутив, как кто-то хватает меня за ворот, я торможу пятками и, по велению гравитации, заваливаюсь назад. Затылок раскалывается надвое от столкновения с чьим-то угловатым подбородком. Но даже боль не помогает мне отвлечься от наблюдения за устремляющимся вдаль репортером, нащелкавшим бесценный компромат. — Вернись… — отчаянно скулю я, безрезультатно извиваясь, а после, осатанев, пинаю ножку пустующего стула. — Гадство! — Не переживай, — успокаивающе шепчет Йоичи, придерживая меня за плечи. — Уверен, даже если он опубликует материал, до него вряд ли кто-то доберется… Учитывая, с какой скоростью о нас пишут… — Ничуть не утешает, Исаги! — прорычав что-то нечленораздельное, я оборачиваюсь и смотрю на наш столик, угрожающе закатывая рукава. — Где этот кучерявый оболтус?! Сейчас я ему устрою… — М-может, при Чигири все же не стоит? Сама посуди… Это не самый удачный момент… Бросив на него надменный взгляд и вынужденно согласившись с его опасениями, я с трудом подавляю вспышку гнева и, хмыкнув, на прямых ногах следую к остальным. Негодование распирает изнутри. Какого черта? Мы же это обсудили! Я же нормально, по-человечески просила — не распускать руки! Одному дьяволу известно, каких последствий нам и лично мне будет стоить баранье упрямство Бачиры Мегуру! — Эй, ты чего разнервничалась? — мягко интересуется Чигири, не ведающий о масштабах надвигающейся катастрофы. — Нам пора привыкать к повышенному вниманию прессы, разве нет? Плюхнувшись на свое место, я угрюмо поджимаю губы. Не удостаиваю подозрительно тихого Мегуру ни словом, ни взглядом. — Да, извиняюсь. Это с непривычки. Неловко пересчитывая пальцы, Бачира дожидается, пока Исаги и Чигири заведут разговор, а затем аккуратно наклоняется ко мне и вполголоса произносит: — Рин-чан, прости… Это вышло случайно… — Слышать. Ничего. Не желаю. Залпом осушив бокал питьевой воды, по умолчанию стоящей на столике, я с остервенением вытираю рот тыльной стороной ладони, как вдруг меня отвлекают перешептывания и подозрительные взгляды парней, устремляющиеся куда-то вдаль. — М? — изумленно выдает Чигири, разглядывая толпу на противоположной стороне улицы. — А те парни случайно не… — Э? — О! Любопытство, подпитанное общим энтузиазмом, берет верх над обидами. Помешкав, я все же озираюсь на тех ребят через дорогу и, на мгновение позабыв обо всех недоразумениях, ошеломленно заключаю: — Да ладно? Похоже, сегодня нас будет немного больше, чем мы рассчитывали. *** — Отлично, принцесска! — Идем вровень! Сидя на двухместном диванчике, обтянутом грубой, местами потрескавшейся кожей, я наблюдаю за напряженной игрой в боулинг и смиренно жду, когда мне наконец принесут мое пиво. Выносить такое зрелище «на сухую» невыносимо… …невыносимо скучно. Особенно, если учитывать составы команд. По пути сюда мы успели много куда заскочить и много кого повидать. Казалось бы, оживленный центр Токио, толпа народу — шанс наткнуться на знакомые лица приравнивается к нулю. Однако мы, как всегда, вне статистики. Такое впечатление, что весь Блю Лок, не сговариваясь, очутился на одном клочке земли. Будто его участники — хотят они того или нет — притягиваются друг к другу, как атомы, формирующие единую молекулу, единый организм, не приспособленный к распаду. Наибольшей неожиданностью стала встреча с молодежной сборной, члены которой, распевая в караоке грустные песни, зализывали раны под пристальным надзором своего бессменного капитана. В моменте у меня пятки приросли к полу — послевкусие, оставшееся на языке со времен лобового столкновения с Шидо, неустанно наталкивало на мысль о том, что драки нам сегодня не избежать. Благо, парни решили прибегнуть к более цивилизованным методам борьбы за первенство, и вот мы здесь — в спортклубе, гоняем натертые до блеска шары и соревнуемся за очередную победу над некогда побежденным врагом вместо того, чтобы наслаждаться отдыхом, как все нормальные люди. — Исход будет решен следующим броском обеих команд! — напоминает Рео. Первыми на тропу войны ступают ребята из сборной. Темнокожий парень со странной стрижкой, смахивающей на выжженные круги на кукурузном поле, выходит вперед и, нашептывая какое-то древнее магическое заклинание, без прелюдий сносит все кегли. — Уо-о-о! — подпрыгивает он, купаясь в объятиях товарищей по команде. — Дарай! Дарай! — Вот так! Голазо Будда! Глядя на чужой триумф, я удрученно прищуриваюсь и невольно затыкаю пальцами уши. Ликование команды соперников больно бьет по барабанным перепонкам. Но мне еще везет, потому что некоторым этот удар приходится прямо по уязвленному самолюбию. — Близится фэшн-катастрофа, — разыгрывая драму, Арю принимает печальную позу, отражающую скорбь всех униженных и оскорбленных в радиусе тысячи километров. — Мое величие на грани падения… Пережить этот позор — выше моих сил. Как же нам быть? — Теперь нам тоже нужно выбить страйк… — жуя собственные ногти, паникует Токимицу. — И тогда будет ничья! Гениально, мой друг… Мы еще поборемся! Негласно возложив эту миссию на плечи ленивого гения Наги Сейширо, которого мы выкурили из игрового клуба против воли, ребята с предвкушением наблюдают за его отточенными движениями, сопровождающимися откровенным нытьем. Что ж, Наги имеет полное право на возмущения — если бы меня оторвали от любимого дела, я бы тоже не стала молчать. Зато владелец заведения был на седьмом небе от счастья, когда почуял, что Сейширо вот-вот утопает за порог. Держу пари, этот худощавый джентльмен без возраста был готов проложить нам красную ковровую дорожку, лишь бы мы сгребли Наги в охапку и поскорее умчались в закат. Не буду лукавить, его реакция и страхи вполне оправданы — будь это настоящее казино, а не любительский геймерский клуб, Сейширо бы разорил его и глазом не моргнув, оставив весь управляющий состав без трусов, чести и достоинства. — Где тебя носит? — высматривая официанта, цежу я себе под нос. Бросив короткий взгляд на Наги, подпирающего мяч щекой, опрометчиво заключаю, что не пропущу ничего важного, если… — Да к черту! Схожу сама. Принцип «хочешь сделать что-то хорошо — сделай это сам» в действии. Поднявшись на ноги, я слегка поправляю прилипшее к коже платье и следую к барной стойке. Однако стоит мне прибавить ходу на пути к заветной цели, как за спиной раздается жуткий грохот, а затем — такой же жуткий хохот, принадлежащий игрокам молодежной сборной. Обернувшись на многообещающий звук, я с досадой смотрю на распластавшегося на полу Сейширо и одиноко катящийся по дорожке шар, который едва ли достанет до кеглей. — М-да… Похоже, эту партию мы безбожно продули. Но кого это волнует, когда за нами остается самое главное — матч U-20? Безучастно скривив губы и заведомо смирившись с поражением, я открываю рот и готовлюсь сделать заказ, как вдруг мою речь прерывает голосистое, несдержанное и хоровое: — Страйк! — Чего? — бровь в удивлении изгибается ломаной линией. Не веря своим ушам, я уставляюсь на табло и, трижды моргнув, убеждаюсь, что Наги Сейширо действительно умудрился выбить все кегли из положения лежа. Игра окончена с равным счетом. — Быть не может… Ну, получается, благодарю за повод для празднований? Выдохнув, я вновь предпринимаю попытку сделать заказ. Предварительно изучив все меню, состоящее из довольно скудных позиций, я делаю выбор в пользу классического светлого нефильтрованного. Немного неловко, что кроме меня и Айку никто не изъявил желания принять на грудь средь бела дня, однако я не намерена на этом зацикливаться. Счастливые часов не наблюдают. А вусмерть уставшие, измотанные и ждавшие этот отдых сильнее, чем второй день рождения — тем более. — Прошу, — говорит бармен и протягивает мне здоровенную стеклянную кружку с толстыми стенками, позволяющими сохранить температуру напитка в первозданном виде. Идеально. — Ваш заказ. — Благодарю. Насыщенный янтарный цвет. Белоснежная, густая пенка. Неугомонные пузырьки воздуха, танцующие праздничный хоровод, и ни с чем не сравнимый запах солода… Ками-сама! Я это заслужила! Вот оно — мое вознаграждение за все пережитое. За каждую бессонную ночь. За каждый пропущенный прием пищи. За каждый спринт по лестницам главного стадиона. За каждую вылетевшую из сустава коленную чашечку. И, конечно же, за каждое злостное замечание, на которые был горазд острый на язык Джинпачи Эго. На глаза наворачиваются слезы, во рту скапливается слюна. Это именно то, чего мне так не хватало на протяжении двух последних недель, изнуряющих своим бешеным темпом. Опьянев от одного лишь вида и аромата, я жадно облизываю пересохшие губы и, склонившись над бокалом, шепчу: — Иди к мамочке. Увы, к моему огромному разочарованию, узнать, какова мечта на вкус, мне не удается. Потому что по правую руку от меня вдруг доносится девчачье: — Ой, глянь на тех ребят! — Э… Не может быть! Это же футболисты? — Я их по телеку видела! Ведомая нездоровым любопытством, я довольно быстро нахожу источник звука и кошусь на компанию юных старшеклассниц — разрушительниц моего пиршества, одетых в школьную форму. Волнительно собрав ладони домиком, они буквально впиваются в парней влюбленными взглядами и о чем-то перешептываются, а затем, утвердительно кивнув, решаются на отчаянный шаг. — П-простите… — неуверенно попискивая, новоиспеченные поклонницы спорта, а, если быть точнее, его представителей, пружинистой походкой движутся к ребятам, обращая на себя внимание всех присутствующих. — Скажите, вы ведь из этого проекта… Блю Лок, кажется? Мы не ошиблись? Ками-сама, наконец-то хоть что-то интересное! Властно облокотившись на барную стойку, я, преисполненная уверенности, тихонько посасываю через трубочку свое пиво и слежу за тем, как поведут себя футболисты. Не даром же я столько билась над тем, чтобы донести до них важность взаимодействия с аудиторией? Это то, что формирует имидж не хуже публикаций в СМИ и, ко всему прочему, разносится в обществе гораздо быстрее. Только на этой неделе я видела три новости о том, как медийные личности грубо обошлись с фанатами и всерьез подорвали свой звездный авторитет. Но ведь мы не из таких, верно? — Вперед, мальчики. Покажите, чему мы с вами научились. Готовясь поднять тост, я расплываюсь в довольной, гордой улыбке, но, вопреки моим ожиданиям, все идет не так, как я себе вообразила. С сомнением переглянувшись, не привыкшие к славе футболисты делают то, что полностью отвечает их затворническому стилю жизни — пожимают плечами и возвращаются к бурным обсуждениям результатов игры. — Аккуратней бросать надо, болван! — делает замечание Чигири и треплет Сейширо по взъерошенной макушке. — У нас ничья! — радуется Бачира, взбираясь на спину героя финального броска как скалолаз. — Ура-ура! — Теперь мне можно вернуться в игровой клуб? — Не-а! Ты нам еще пригодишься! Что дальше? Может, зарубимся в аэрохоккей или… Пульсация в висках отдается глухим эхом, заглушая любые посторонние звуки. Застыв с идиотским выражением лица, я чувствую, как нижнее веко предательски дергается. К щекам приливает краска. Хотите сказать, что вот это оно? Вот куда ушли все мои титанические усилия? Коту под хвост?! Смяв в кулаке несчастную трубочку, я сквозь зубы задаю один-единственный, насущный вопрос: — Вы, мать вашу, издеваетесь?! Требуется сосчитать до десяти, чтобы кислород снова начал поступать в мозг, даруя нервной системе успокоение. Щедро хлебнув для храбрости, я воинственно вытираю запястьем рот и, придав голосу дружелюбия, подхожу к растерянным девушкам, возле которых вовсю кружат парень из молодежной сборной и главный ловелас Синей Тюрьмы — Отойя Эйта. Не знаю, кто его менеджер, но ему повезло, что его здесь нет. В противном случае, этому любвеобильному ниндзя бы и в голову не пришло просить номер телефона у малолетней поклонницы, лелеющей влажную мечту дотронуться до звезды. — Привет, меня зовут Сато Рин, рада знакомству! — протянув ладонь и дождавшись ответного рукопожатия, я, запинаясь, продолжаю: — Прошу прощения, я ненароком подслушала ваш разговор, эм… Мы действительно «те самые», да… Приятно, что вы нас узнали! Но какой бы милой я ни прикинулась, первое впечатление уже было произведено. Причем не в нашу пользу. — Что-то не похоже… — заметно приуныв, одна из девчонок бросает неловкий взгляд на кучкующихся в сторонке игроков, которым ее внимание — до лампочки. — Ох, не берите это на свой счет! — резко приблизившись, я тепло приобнимаю школьниц за плечи и, растянув губы в искусственной улыбке, толкаю их вперед. Пора спасать репутацию. — Они малость стесняются, не привыкли к такому, сами понимаете… Да и потом, знали бы вы, как часто им прилетает мячом по голове во время тренировок… Ох, жуть! Дежурный врач не успевает закупать бинты… Фото? — Что? А, д-да… Было бы славно… — Отлично, — откашлявшись, я повышаю голос и, подавив вспышку гнева, командую: — Эй, парни! Общее фото! Пожалуйста, все встаньте возле главной стены! Кто бы сомневался, что одной добровольно-принудительной словесной просьбы окажется недостаточно. Им и мои указы — не авторитет, куда уж там до каких-то школьниц? Вынужденно взяв все в свои руки, я принимаюсь лавировать по залу и выстраивать футболистов в ровную линию. Предвосхищаю, что наутро моим суставам и перегруженным мышцам придется несладко. Сдвинуть этих шкафов с места — задача со звездочкой даже для профессиональных бодибилдеров. Особенно тех, кто пытается оказать сопротивление. — Не хочу-у-у, — стонет Наги, протестующе упираясь пятками в обшарпанный паркет. — Лень стоять. — Потерпи минутку, и тогда я обещаю снова отпустить тебя в игровой клуб. — Мне так страшно, — жутко потея, Токимицу стучит зубами. Ужасный звук. Будто лопасти вышедшего из строя промышленного комбайна сталкиваются друг с другом с завидной частотой. — Что, если я моргну и испорчу кадр? — Не переживай, я подрисую тебе зрачки в фотошопе. — Я тебе кто, цирковая макака?! — возникнув передо мной нерушимой стеной, Баро грозно прячет в карманах сжатые кулаки и наклоняет корпус, подчеркивая нашу разницу в росте, комплекции и физической силе. — Сгинь! Что ж, думаю, если одного из игроков не будет на снимке — никто и не заметит. В ужасе сглотнув, я с трясущимися коленками отправляюсь донимать остальных. Благо, им такая идея больше по душе. — Время сиять! — взмахнув шелковистыми волосами, Арю величественно направляется в центр нашей импровизированной шеренги и без ложной скромности уточняет: — Надеюсь, мой фэшн не возьмет на себя все внимание? — Твой фэшн станет лучшей частью этого фото, поверь. — И то верно. — А я бы хотел занять место поближе к дамам, — выдвигает свои условия Отойя. — Это принципиальный вопрос. — Зачем? Я не эксперт, но что-то мне подсказывает, что им до совершеннолетия как до луны. — Вообще-то они студентки, но… — щелкнув пальцами, он опускает веки с густыми ресницами и раскрывает свои долгосрочные планы: — …будь это не так, считай, что я инвестирую в будущее. — Попридержи коней, инвестор, — перебивает его Карасу, ехидно ухмыляясь. — Место рядом с принцессами занято. Мне это сосисочное пати уже поперек горла. — Согласен. Надеюсь, за эти две недели мои глаза забудут все, что они лицезрели в мужской душевой… Чудовищно, — усыпив внимание конкурента, Отойя внезапно ускоряет шаг, бросая на ходу издевательское: — Прости, Карасу. Но кто вперед — того и черед. — Эй, а ну стоять! Не желая уступать в борьбе за женские сердца, Табито срывается с места. Лишь каким-то чудом мне хватает сноровки, чтобы уцепиться за его кофту и потянуть назад. Прилюдно делить шкуру неубитого медведя и шокировать общественность девиантным поведением — это явно лишнее. Но с этим пусть разбираются их менеджеры. Мне вполне достаточно приколов, которые изо дня в день отмачивают мои подопечные. — Я поставлю их в середину, а вас с Отойей — по краям, устраивает? — Если сходишь со мной на свидание. — Я до свадьбы ни-ни… — Эх, многое теряешь. — Но у меня есть одинокая подруга. Если она даст добро — я дам тебе ее номер. Немного поразмыслив и выдержав паузу, он уступчиво отмахивается. Наблюдая за его удаляющимся силуэтом, я немного притормаживаю и оборачиваюсь, чтобы оценить обстановку, а заодно посмотреть, кого я забыла. Однако не успеваю я перевести дыхание, как вихрем пролетающий мимо Бачира едва не сбивает меня с ног. — Ура, фоткаться! — вприпрыжку мчась навстречу съемочным приключениям, он заранее предупреждает: — Чур я залезу к кому-нибудь на спину! — Да хоть на голову, — вернув телу устойчивое положение, устало заключаю я в пустоту. — Мне все равно. Завершают шествие последние гости этого праздника жизни — Рео, Чигири и Исаги, волочащие озлобленного на весь мир Баро. Рео и Чигири держат его под руки, а Исаги, плотно прижавшись, толкает со спины. Трое против одного. Но окруженный и несломленный король площадки все равно умудряется гнуть свою линию и брыкается, как загнанный в угол бык. — Я сказал, что мне это не интересно! Рассоситесь, недомерки! — Да ладно тебе, Баро-кун, — вежливо успокаивает его Рео, усиливая хватку. — Всего один снимок. Или у тебя какая-то боязнь фото? — Щас ты начнешь бояться, наследный принц! Больше предупреждать не стану — отцепись! — Пожалуйста, давайте обойдемся без ругани, — Хьема, не уступая традициям, берет на себя роль миротворца. — Раз уж мы все фотографируемся, будет справедливо и тебя запечатлеть на снимке, Баро. — Будет справедливо сломать тебе нос, как только щелкнет затвор! Всем вам! — Да-да… Иди уже… Отступив на шаг, я пропускаю ребят вперед, стараясь не поднимать головы, чтобы не столкнуться с испепеляющим взглядом взятого в плен короля. Обменявшись с изрядно вспотевшим Йоичи понимающими улыбками, я жду, пока все займут свои места и, достав из маленькой сумки телефон, выстраиваю кадр. — Итак… Все готовы? — Да! — Тогда… три, два, один… Скажите, эм… что, например? «Сыр» — банально… Может, тюрьма? — Да пофиг, давай! — отвечает за всех Мегуру. Одобрительно переглянувшись, футболисты принимают наиболее фотогеничные позы и протяжным, слаженным хором выкрикивают многозначительное: — Тюрьма-а-а-а-а-а! Яркая вспышка озаряет пространство. Свет падает на их радостные лица, запечатлевая миг, который никогда не повторится. Зависнув без видимой на то причины, я смотрю на них через объектив, и сердце, отбившись от рук, пропускает удар. Такие юные, такие талантливые. Такие разные, но объединенные общей целью, исполнить которую суждено лишь одному. Смогут ли они и дальше так улыбаться? Смогут ли и дальше держаться плечом к плечу, зная, что их жизни разрушены, потому что победитель забрал все, не оставив ничего? Смогут ли они когда-нибудь взглянуть на это фото, зная, что тот, кто лишил их будущего, стоял среди них? — Ну, как? — искрящимся от счастья голосом спрашивает одна из школьниц. — Получилось? Из-за этого потока непрошенных мыслей, пронзающих виски, я и думать забыла, что незваные гостьи по-прежнему здесь. — Д-да, — скрывая дрожь в пальцах, отвечаю я и спешно блокирую экран. — Чудесный снимок… Кому из вас его отправить? — Можно мне. Мой номер… Разобравшись с техническими моментами, я, не испытывая мук совести, бросаю новоиспеченных звезд Синей Тюрьмы на растерзание публике. Щемящее чувство, пульсирующие в груди разорванной артерией, не утихает и надиктовывает свой маршрут. Поэтому, вернувшись к барной стойке, я с тоской гляжу на свой полупустой бокал, содержимое которого мне так и не довелось как следует распробовать. — Повторите, пожалуйста, — прошу я сотрудника, с осуждением косящегося на практически нетронутый в его понимании напиток. — Что? Мы здесь надолго. А в вашем заведении проще умереть от жажды, чем дождаться официанта. Томительное ожидание заказа занимает куда больше времени, чем я рассчитывала. К тому моменту, игроки уже успевают выполнить свой звездный долг и, дружелюбно помахав на прощание юным фанаткам, с энтузиазмом берутся за старое. — Ну, что? Еще партейку? — предлагает Айку и, получив одобрение, забивает имена игроков в программе. Буквально отвоевав у нерадивого бармена свою дополнительную порцию горючего, я направляюсь к нашим дорожкам, горделиво вздернув подбородок. А затем, плюхнувшись на диван, делаю глоток и едва не рассыпаюсь на кусочки от блаженства, волной разливающегося по телу. — О, дьявол, вот это я понимаю — отдых, каким он и должен быть! — Ха-ха, — посмеивается сидящий напротив Йоичи, неловко почесывая затылок. — Тебе не особо интересно с нами, да? — Не говори глупостей. За время Блю Лока я вполне себе привыкла к вашему обществу. Да, не буду скрывать, иногда у меня возникает непреодолимое желание прибегнуть к психотерапии, но, в целом, не дурно. Вместо ответа Исаги оценивающим взглядом проходится по моим стаканам, в одном из которых стремительно убывает жидкость. — Даже не смотри сюда. — Я не… Извини, просто… тебе не будет плохо? — Мне всегда плохо. Но благодаря этому… — демонстративно приподняв свой стакан, я стучу пальцем по покрывшейся испариной стенке, вылитой из закаленного стекла. — …станет хорошо. — Понял. — Менеджер-сан! — резкий вопль пронзает уши. От испуга я едва не проливаю на стол свое драгоценное пиво. Ухватившись за мои плечи, Бачира подпрыгивает на месте, треща, как попугай: — Ты видела?! Видела?! Видела?! — Что видела? — Ну, видела?! — О чем речь, черт побери?! — Я выбил страйк! — с гордостью заявляет он. — Теперь все твои подопечные на высоте! — Это… очень похвально. Ты молодец. — Спасибо, — повертев головой, Мегуру усаживается рядом и любопытствует: — О чем болтаете? — Не твое дело. — Э-э-эй?! Рин-чан, чего грубишь? — Не «эйкай»! — оглядевшись по сторонам, я приближаюсь к нему нос к носу и угрожающе шепчу: — Я тебе еще не простила тот фокус с репортером. Поэтому сделай одолжение, не попадайся мне на глаза, пока я не распечатала то самое фото для твоей мемориальной доски! Не зная, куда себя деть, Исаги жестом объявляет тайм-аут и пытается разрядить обстановку: — На самом деле, я предположил, что Рин с нами довольно скучно… Все-таки, у нас разные интересы, да и… Мы мальчики, она — девочка… И вот, м-м, может, ей бы не помешала подруга? Вы не звали никого из других менеджеров? Заботливый Йоичи выпалил это без задней мысли, из благих соображений, но нас с Мегуру будто осеняет. Округлив глаза, мы враз произносим: — Точно! А где… — Уже здесь, — раздается по левую руку от нас. *** — Прошу прощения за опоздание, — с явным флиртом, приправленным королевской манерностью, лепечет Чи, накручивая на палец и без того вьющиеся локоны. — Возникли неотложные дела. Дела… Вижу я, что это были за «дела». Свежее окрашивание выглядит сногсшибательно в искусственном свете ламп. Легкая укладка делает ее резкие черты лица еще более выразительными. Салонный макияж придает коже сияние, а удачно подобранный наряд только подливает масла в огонь, эффектно дополняя общую картину. Теперь ясно, на кой черт она поперлась в Токио со здоровенной дорожной сумкой за поясом. Держу пари, эта охотница за головами на всякий случай утрамбовала туда весь свой гардероб, включая вечернее платье, запасной комплект кружевного белья и какой-нибудь развратный костюм из магазина для взрослых! С трудом придя в себя после ее громкого появления, я подбираю с пола челюсть и наблюдаю, как Чи медленно снимает льняной жакет и остается в обтягивающем топе с откровенным вырезом, подчеркивающим ее безусловную победу в генетической лотерее. — Здесь как-то душно, вы не находите? — Как она пронюхала, где мы? — шепчет Бачира мне на ухо. — Понятия не имею. — Ты ей писала? — Нет. А ты? — Пф-ф-ф, вот уж ни за что! — Ох, кого я вижу, Исаги! Вот уж не думала встретить тебя здесь, — безбожно врет Чи и не краснеет, в отличие от нас троих. — Я тебя не узнала. — Д-да… П-привет. Извините, ребят, но мне уже пора идти, так что… Смущенный Йоичи едва успевает приподняться на трясущихся ногах, как воздух сотрясает властное, не терпящее возражений: — Сядь туда, где сидел, — для убедительности вцепившись в его напряженное плечо, Чи вдавливает оторопевшего Исаги в пол, как выскочившую из матраса пружину. А затем, не столкнувшись с явным сопротивлением, переключается на привычные кокетливые тональности: — Умничка… Сливаясь с предметами интерьера, бедный и бледный Йоичи обливается седьмым потом и нервно пересчитывает пальцы, не поднимая глаз. — Здесь свободно? — не дождавшись ответа, она усаживается рядом с ним и учтиво интересуется: — Ну, рассказывай, как ты? Празднуешь победу, м-м? — Д-да, можно и так сказать… — Глядя на вжавшегося в спинку дивана Йоичи, я осознаю, что мы вряд ли сможем вызволить его оттуда, не прибегнув к помощи экстренных служб. — А почему ты не играешь? — Как-то не хочется. — Жаль… — придвинувшись к нему вплотную, она сводит локти, отчего ее не знавшая лифчиков грудь едва не выпадает из топа на радость всем посетителям боулинг клуба. Всем, кроме Исаги Йоичи, который явно мечтает очутиться где угодно, только не здесь. — Я бы посмотрела, как ты обращаешься с шарами. Бачира, поперхнувшись лимонадом, распыляет его по всей округе, будто у него вместо рта встроен дозатор. На автомате смахнув с щеки отрекошетившие капли, я судорожно стараюсь смириться с реальностью происходящего. Если я не хочу, чтобы оголодавшая Чи оседлала Исаги посреди боулинг-клуба, нужно вмешаться. И побыстрее. — Слушай, Чи, ты не могла бы отлучиться со мной в дамскую комнату? — Что за вопрос? Разумеется, нет, — не удостаивая меня даже поворотом головы, обыденно заключает она. — Пожалуйста. Это важно. — Рин, что за детский сад?! Возьми Бачиру. Вам не впервой прятаться по туалетам, разве нет? Удар ниже пояса. Чи настроена серьезно. Пихнув ехидно ухмыляющегося Мегуру, я предпринимаю крайнюю попытку разрулить ситуацию. — Чи, мне очень нужен твой совет. — Да. — Что «да»? — О чем бы ты ни думала, мой ответ — да. Действуй и не благодари. Прости, милый Йоичи. Я сделала все, что могла, но эту борьбу мне не выиграть. — Исаги, ты не передашь мне салфетку? Я прямо чувствую, как капелька пота бежит вот здесь… — проведя кончиком пальца от шеи до рельефных ключиц, она обиженно дует губки. — Так некомфортно. Потерявший дар речи Исаги словно не улавливает, о чем она говорит. Просто делает. По инерции. Молча. На прямых руках передав ей салфетку, он спешно отворачивается, не представляя, что в этом нет необходимости — его раскрасневшуюся физиономию было бы видно даже за черной непроницаемой ширмой. — Спасибо. Так… что у нас по планам? — Пока здесь, а дальше мы не загадывали, — отвечаю я, упорно делая вид, что не замечаю, как Чи будто невзначай похлопывает окоченевшего Йоичи по бедру. — Скукота. — Ну, ты всегда можешь уйти туда, где повеселее, — язвительно подмечает Бачира. Раздув ноздри, она бросает на него укоризненный взгляд, и от ее былой манерности не остается и следа. Особенно, когда Мегуру, не растерявшись, разыгрывает пантомиму, изображая Чи в ее новом амплуа аристократичной обольстительницы. Показав ему средний палец и прошептав информативное «пошел ты, суслик», она вновь переключается и, будто нацепив на голосовые связки бельевые прищепки, щебечет: — Какое совпадение, я как раз об этом думала… Но я проделала такой долгий путь не для того, чтобы проводить время в одиночестве. — Так нам-то и тут хорошо, — продолжает давить Бачира, с садистким удовольствием ожидая, как Чи будет выкручиваться. — А тебе, Исаги? Тебе хорошо? — вовсю поглаживая его по колену, Чи сокращает расстояние между ними и едва не касается губами мочки его уха. — Может, найдем более уединенное местечко, и я обещаю, что станет гораздо лучше… Какой стыд. Я только что стала свидетелем словесного изнасилования. Даже у меня внутри все сжимается, стоит ли говорить об Исаги? Он уже дымится. Не могу представить, как администрация заведения будет объяснять экстренно прибывшим на вызов пожарным, почему сработали датчики. В момент, когда мне кажется, что это конец и бедолагу Йоичи вынесут отсюда вперед ногами, случается настоящее чудо. — Эй, Исаги, — произносит вовремя подоспевший Карасу Табито. — Мы с ребятами договорились еще партейку откатать. Ты с нами? Помнится, ты говорил Айку, у тебя намечается какая-то встреча, вот я решил спро… Радар Чи засекает новую тестостероновую бомбу и дает сбой. Она отвлекается на мгновение — лишь на мгновение, но Исаги этого достаточно. Будто открыв в себе второе дыхание, он рывком соскакивает с насиженного места и, на ходу схватив свою сумку, пулей вылетает из боулинг-клуба, не удостаивая никого из присутствующих теплым прощанием, за исключением вскользь брошенного в дверях: — Д-да, и я уже опаздываю! Всем п-пока! Рухнувшее на плечи молчание кажется оглушающим. В непонимании разинув рот, Чи, по-прежнему сидящая в экстравагантной позе, косится на пустующий диван, пытаясь осмыслить и переваривать случившееся. Зная привычки подруги назубок, я не нахожу ничего лучше, чем глубоко вдохнуть и отсчитывать секунды до взрыва. Три. Два. Один. — Какого, мать его, хрена?! — разоряется она и на эмоциях швыряет в нас с Бачирой свой клатч. — Он что, сбежал?! Вот так взял и сбежал?! От меня? — Надо отдать ему должное… — не удержавшись от комментариев, Мегуру бередит ее свежие раны. — Он еще долго продержался. — Заткнись, чучело! — спугнув Карасу своими воплями, она встает и, наворачивая незамысловатые круги, продолжает недоумевать: — Я глазам своим не верю! Четыре часа! Четыре гребаных часа я просидела в этом сраном салоне красоты, слушая причитания всяких фиф о том, как же это сложно сразу после маникюра бежать на массаж! Волосы, макияж, развратный прикид! Взгляните на меня — да я неотразима! Он что, слепой?! — Чи, я не берусь утверждать, но… — мягко начинаю я. — Кхм-кхм, думаю, дело не в этом… — А в чем же, Рин?! В чем? — По-моему, ты его… просто немного напугала. — Ой, тоже мне, нашелся пугливый! — прорычав что-то нечленораздельное, она дает себе шанс отдышаться, а затем, грубо схватив меня за запястье, тянет на себя. — Достало. Бесит! Пошли! — Стой, п-погоди… К-куда? — Время операции «СППВ»! — А поподробнее? — Спасать подругу с помощью вина! — вытолкнув меня к выходу, она возвращается к Бачире и отнимает у него свой клатч, сообщая напоследок: — Она позвонит. Заберешь ее от меня. Кстати, ты меня тоже бесишь. — Правда? — паясничает он. — Никогда бы не подумал. Предупредительно замахнувшись на него, она разворачивается на пятках и фурией следует ко мне. Подхватив меня под локоть, Чи буквально выбегает из здания, игнорируя тот факт, что я с трудом поспеваю за ее длинными ногами, не знающими усталости. На пути к метро она продолжает ругать почем зря обвиненного Исаги на чем свет стоит, иногда прерываясь на высокопарные рассуждения о том, что купить в магазине — красное или белое и в каком количестве? — Ками-сама, какой позор! Вот скажи мне, Рин… Разве может быть что-то хуже, чем такое унижение?! Наверное, в мироощущении Чи произошедшее действительно ужасная трагедия. Я пока не придумала, какие слова подобрать, чтобы хоть как-то ее утешить. Благо, в дороге у меня будет достаточно времени, чтобы поразмыслить и подготовить речь. Телефон в сумке единожды вибрирует. Сбавив темп, я пропускаю Чи вперед, достаю гаджет и утыкаюсь в экран, на котором красуется уведомление от новостного издания, посвященного спорту. Мельком ознакомившись с заголовком, открываю статью и, злобно стиснув зубы, цежу себе под нос: — А вот и то, что вполне сойдет за «хуже»…