Fixing Broken Children

      Калеб был счастлив вернуться на ферму. Он не видел пастора Джима с тех пор, как Макленд Эймс официально усыновил его шесть месяцев назад, и он хотел снова увидеть старика. Ведь Джим помог Маку вытащить Калеба из психиатрической больницы и рассказал ему, что он экстрасенс. Подросток увидел видение как умрет его бабушка, и думал, что виноват в ее смерти. Но теперь он понял, что просто видел, что произойдет. Макленд помогал ему улучшить свои способности, и подросток становился сильнее, понимая, что не может остановить видения смерти и не может спасти всех.       Когда он прибыл на ферму, там был Джон Винчестер. Он был новым Рыцарем Братства, и у него было два маленьких сына. Сэму исполнился год, а Дину было пять лет, и он ни с кем не разговаривал. Он ни слова не сказал с тех пор, как его мать была убита шесть месяцев назад. Калеб встречался с ними только однажды и в тринадцать лет не хотел иметь ничего общего с двумя детьми. Но в Дине было что-то такое, что не давало подростку покоя. Дин слишком много повидал. У Калеба был такой же пустой взгляд, ведь он видел, как его отец убил его мать, когда ему было шесть лет. И он видел сломленную душу каждый раз, когда встречался взглядом с ребенком. Иногда Дин тихо сидел в углу, уставившись в пространство, как будто разумом он был в другом месте. И только Сэмми мог вытащить Дина из его скорлупы. Всякий раз, когда малыш плакал или хныкал, Дин мгновенно приходил в себя и, казалось, точно знал, что нужно Сэму. Дин заботился о своем брате лучше, чем Джон.       — Калеб, я рад снова тебя видеть, — сказал Джон Винчестер, протягивая подростку руку.       Калеб ответил на рукопожатие, он считал Рыцаря сильным лидером, и это заинтриговало его.       — Я тоже рад вас видеть, сэр, — ответил он.       — Калеб, мой мальчик, я хочу попросить тебя об услуге, — сказал пастор Джим, входя на кухню с Сэмом на руках.       — Что такое?       — Кажется, у нас не хватает места для ночлега, и Бобби скоро будет здесь. Я надеялся, что ты не будешь возражать и переночуешь сегодня с Дином и Сэмюэлем.       Калеб, конечно, возражал, ведь не хотел делить комнату с младенцем и немым пятилетним ребенком в течение следующих двух недель, но не собирался говорить об этом Хранителю.       — Нет проблем, пастор Джим.       — Я уже говорил тебе, Калеб, называй меня просто Джим. Моя семья не называет меня пастором.       Подросток неловко поерзал, но ничего не сказал. Он еще не привык ко всей этой семейной суете. Дин вошел позади пастора Джима и схватил отца за штанину.       — Дин, мой мальчик, ты помнишь Калеба?       Малыш кивнул, а затем спрятал лицо за отцовской ногой.       — Ди! Вниз! — закричал Сэм и начал извиваться в руках Джима.       Пастор опустил его на пол. Сэм пополз к брату, а Дин вышел из-за ноги отца и сел на землю, чтобы малыш мог заползти к нему на колени. С улыбкой Дин обнял Сэма и игриво начал его щекотать. Джон грустно улыбнулся, глядя на своих сыновей, видя своего старшего таким же счастливым, как раньше. Он бы многое отдал, чтобы снова услышать его голос.       — Я думаю, что пришло время спать, мальчики, — сказал Джон, забирая Сэма из рук Дина.       — Я могу взять его, если хотите, сэр. Я все равно ночую у них сегодня ночью, и я не спал в самолете, так что немного устал.       Джон задумался на мгновение, но все же отдал Калебу сына.       — Будь с ним осторожен. Дин, иди с ними, и перестань смотреть на меня так, сынок. Калеб не причинит вреда Сэму.       Дин пристально смотрел на Джона, как будто отец только что предал его, но затем развернулся и последовал за подростком по лестнице, не сводя глаз с брата. Калеб положил Сэма в кроватку, и глаза ребенка почти сразу закрылись. Подросток повернулся к Дину и увидел, что мальчик смотрит на него.       — Я пойду переоденусь. Я сейчас вернусь, ладно?       Дин опустил глаза и повернулся к своей сумке, которая лежала на полу, и начал вытаскивать пижаму. Калеб пошел в ванную и переоделся в свою одежду, а когда вернулся, то увидел, что Дин что-то тихо шепчет своему младшему брату. Калеб впервые увидел, как шевелятся губы мальчика, но не мог разобрать, что тот говорит. Когда Дин заметил, что за ним наблюдают, он снова замолчал.       — Итак, Дин, ты займешь верхнюю койку или нижнюю?       Дин не ответил, просто залез на нижнюю койку. Калеб взобрался по лестнице на верхнюю кровать и устроился поудобнее. Он не знал, сколько времени проспал, когда услышал хныканье снизу. Сначала это было тихо, но потом плач стал громче. Подросток спустился по лестнице и увидел, что Дин ворочается под одеялом, из его глаз текут слезы.       — Дин? Просыпайся.       Мальчик продолжал хныкать, но не проснулся. Калеб положил руку на его плечо и погрузился в ужасные кошмары ребенка. Калеб увидел огонь и горящую на потолке женщину. Он знал, что это мама Дина.       — Дин!       Дин распахнул глаза и начал маниакально царапать руки, пытаясь дышать.       — Господи, сделай глубокий вдох. — Калеб посмотрел на руки мальчика и увидел, что он расцарапал руки до крови. — Дин, прекрати! Пожалуйста. — Подросток схватил мальчика за запястья и потащил на пол. Дин продолжал бороться с ним, и Калеб чувствовал его кровь на своих руках       — Калеб, пожалуйста, отпусти меня! — услышал Калеб мысленный крик и от неожиданности отпустил Дина.       Мальчик отполз к стене и свернулся в маленький клубок.       — Ты только что сказал мне отпустить тебя?       Дин удивленно посмотрел на него.       — Ты можешь меня слышать?       Калеб был потрясен, Дин мысленно разговаривал с ним.       — Да, я слышу тебя. Ты истекаешь кровью, малыш. Позволь мне взглянуть?       Дин кивнул и подошел к Калебу, чтобы тот осмотрел его руки.       — Ты видел это?       — Что видел?       — Огонь.       Калеб не ответил, мальчику не нужно было знать, что он видел.       — Через секунду ты будешь в порядке. Твоему папе нужно перевязать твои руки.       Мальчик снова кивнул и забрался на кровать. Калеб спустился вниз и постучал в дверь Джона Винчестера.       — Что происходит, малыш? — устало сказал Джон.       — Дину приснился кошмар, и он сильно поцарапал руки.       — Что?       — Он проснулся в приступе паники и начал царапать себе руки. Я остановил его, но он истекает кровью, я сказал ему, что позову тебя.       — Иисус Христос. Хорошо, я иду. — Джон вышел из своей комнаты, и Калеб схватил его за руку.       — Я видел его кошмар. Пожар, как твоя жена горит. Дин тоже это видел. Именно об этом ему сняться кошмары.       — Ты видел это? Как это возможно?       — Я не знаю. Я просто коснулся его плеча, чтобы разбудить, и меня засосало в кошмар. Он спросил меня, видел ли я огонь, но я ничего не ответил.       — Подожди. Дин говорил с тобой?       — Не совсем. Он говорил мысленно. Мне нужно поговорить с Маком, выяснить, как это возможно.       — Хорошо, малыш. Пойдем, мне понадобится твоя помощь.       Джон взял с кухни аптечку и поднялся по лестнице. Калеб последовал за ним и встал в дверях спальни, а Джон взял сына за руки. Дин не смотрел в глаза отцу.       — Мы поговорим с Маком завтра, Калеб, а пока просто поспи. — Джон похлопал Дина по плечу и вернулся в свою комнату.       Калеб сел рядом с Дином и провел рукой по лицу.       — Дин?       Мальчик не смотрел ему в глаза, но чуть повернул к нему голову, чтобы подросток знал, что он слушает.       — Я хочу сказать тебе кое-что, чего я никогда никому не говорил раньше. Мак знает, что произошло, но мы никогда не говорили об этом. Мак не мой настоящий папа. Как ты знаешь он усыновил меня почти год назад. Раньше я жил с настоящими мамой и папой, а когда мне было шесть, я видел как они умерли. — Дин молча посмотрел на Калеба. — Я понимаю, почему ты молчишь, малыш, потому что тебе слишком больно. Мне тоже не хотелось говорить, но ты можешь поговорить со мной, если хочешь. Или мысленно разговаривать, если не хочешь говорить вслух. — Калеб улыбнулся, достал из сумки старый экземпляр «Три мушкетера» и вытащил из книги двойку пик. — Это двойка, и это очень особенная карта для меня. Отец дал мне ее перед смертью. У меня такое чувство, что мы с тобой еще долго будем в жизни друг друга, и ты будешь особенным для меня. Так что с этого момента я буду звать тебя Двойка. Хорошо?       Он впервые увидел искреннюю улыбку на лице маленького мальчика.       — Мне нравится это прозвище, Калеб, но я не хочу говорить.       Калеб улыбнулся.       — Я видел как ты говори с Сэмми.       — Сэмми нужны истории, а папа больше не рассказывает историй, но мне нравится мое тихое место. Там мне не так больно.       — Хорошо, Двойка. Просто пообещай мне кое-что. Не теряйся в своем тихом месте. Мне нравится слышать твой голос, даже если он только в моей голове.       — Иногда я теряюсь, но Сэмми возвращает меня.       Калеб внезапно понял, почему Дин иногда выглядел таким рассеянным. Его действительно не было здесь с ними, но крики Сэмми всегда вырывали его из этого ступора.       — Что в твоем тихом месте, Двойка?       Глаза Дина наполнились слезами.       — Сэмми и папа, и… мамочка. Там тепло и не так больно.       — Мне жаль, что это ранит тебя, Двойка.       — Так больно, что трудно дышать. Это когда-нибудь пройдет?       Калеб вздохнул.       — Это никогда не пройдет, Двойка, но я обещаю, что когда-нибудь все станет лучше. И теперь ты можешь говорить со мной. А когда-нибудь, когда тебе снова захочется поговорить вслух, рядом будут люди, которые захотят тебя выслушать. Люди, которые считают тебя семьей. А сейчас тебе нужно поспать.       Подросток хотел встать, но почувствовал, как маленькая рука схватила его за рубашку.       — Ты можешь остаться со мной? Иногда это отпугивает монстров.       — Конечно, Двойка. Только никому не говори, что я сделал что-то такое девчачье, хорошо?       Мальчик рассмеялся и подвинулся. Калеб лег на кровать и смотрел, как спит Сэмми. Он удивлялся, как Коротышке удалось проспать весь переполох. Калеб почувствовал, как Дин придвинулся ближе к нему, и обнял мальчика за плечи. Через несколько минут они уснули.