Fixing Broken Children

      Калеб проснулся на следующее утро от плача Сэма. Подросток со стоном повернулся к детской кроватке и увидел, что она пуста. Калеб в замешательстве оглядел комнату, а затем увидел, что Дин сидит на стуле в углу и качает брата на коленях. Калеб сел и сонно потер глаза. Дин оторвал взгляд от плачущего брата и улыбнулся подростку.       — Я даже не слышал, как ты проснулся. Тебе нужна помощь?       — Ты все еще слышишь меня?       — Ага. Нужно немного сосредоточиться, но я тебя слышу.       — Сэму нужно сменить подгузник. Мне нужна его сумка с подгузниками, она у папы.       — Хорошо, я пойду за твоим отцом. Я скоро вернусь.       Дин кивнул и снова посмотрел на брата. Уже в дверях Калеб оглянулся и увидел, как Дин что-то шепчет ему на ухо. Подросток прошел на кухню, где Мак и Джон пили кофе.       — Доброе утро, сынок, — сказал Макленд.       — Доброе утро, папа, — ответил Калеб и повернулся к Джону. — Дин попросил меня принести сумку с подгузниками Сэма. Ты знаешь, где она?       — Да, подожди секунду, я принесу ее из своей комнаты. — Джон ушел, а Калеб остался корчиться под пристальным взглядом отца.       — Джон рассказал мне, что произошло прошлой ночью. Дин действительно разговаривал с тобой?       — Он не разговаривал со мной вслух. Я просто смог услышать его мысли.       — Но он разговаривал с тобой?       — Да. Он там, папа. Он сказал, что ему нравится его тихое место, и что ему слишком больно говорить.       — Больно? Физически больно? — Мак выглядел обеспокоенным, и Калеб разочарованно покачал головой.       — Нет, папа. Я имею в виду, что ему больно глубоко в душе. — Он посмотрел в глаза отцу. — Когда ты видишь, как родного человека жестоко убивают на твоих глазах, это причиняет такую боль, что ты не знаешь, как с этим справиться. Дети не должны сталкиваться с таким ужасом. Я помню, как мои родители умерли, и я тоже не хотел говорить. Нельзя понять такого, пока не окажешься на его месте. А до тех пор, ты не сможешь ему помочь.       Мак посмотрел сыну в глаза и увидел боль, которую Калеб скрывал за гневом и плохим поведением.       — Послушай, Калеб, я рад, что он хоть с кем-то общается. Но я не хочу, чтобы ты брал на себя ответственность за Дина. Ты всего лишь ребенок.       — Нет, папа, я не ребенок. Мое детство закончилось, когда моя семья умерла у меня на глазах, и я начал видеть видения о смерти. Двойку можно спасти. Он там. Просто дай ему шанс, и он снова сможет стать обычным ребенком.       — Хорошо, сынок. Но я также хочу чтобы он общался с другими, может быть не устно. Надеюсь, он начнет общаться со своим отцом и со всеми нами. Может быть, он освоит язык жестов или что-то в этом роде.       Джон вернулся на кухню и вручил Калебу пакет с подгузниками.       — Возьми это, я подойду через минуту, чтобы позаботиться о Сэмми.       Подросток нахмурился, ему не нравилось, когда Джон вел себя так словно его дети это обуза.       — Все в порядке, сэр, я могу с ним справиться.       Джон посмотрел на него и весело усмехнулся.       — Ты хочешь поменять подгузники плачущему младенцу?       — Я не против. Мне нравится, когда они рядом. Приятно не быть все время самым младшим.       — Я должен помнить об этом, когда в следующий раз мне понадобится няня.       — Может не стоит оставлять их одних и тогда няня не потребуется.       Калеб повернулся и пошел вверх по лестнице, зная, что он, вероятно, переступил черту, но со вчерашнего вечера он чувствовал тоску. Он чувствовал, что эти дети были его семьей, и его защитные инстинкты вышли из-под контроля. Когда он вошел в комнату, Сэм лежал на кровати.       — Ты сам поменяешь подгузник, или хочешь, чтобы это сделал я?       — Ты хочешь переодеть Сэма? — ухмыльнулся Дин.       — Ну, не то, чтобы я горю желанием, но я это сделаю. Твой отец, по сути, только что сказал мне, что я его новая няня, так что нужно немного попрактиковаться.       — Ты можешь помочь, но не думаю, что ты готов к полноценной работе няни.       — О, так теперь ты думаешь, что ты смешной, Двойка?       Дин рассмеялся и начал переодевать брата. Калеб откинулся на спинку кресла и подавал ему все, о чем просил мальчик. А затем Дин сунул Сэма в руки подростка.       — Ты можешь отнести его вниз? Я могу его уронить, но ему нужно позавтракать.       — Конечно, малыш, пошли. Наши папы все равно тусуются на кухне.       Сэм игриво ударил Калеба по носу и рассмеялся. Подростку нравился Дин, и вероятно он сможет полюбить Сэма, как только малыш перестанет пускать слюни и носить подгузник. Мальчики спустились по лестнице, и Калеб усадил Сэмми на стульчик.       — Доброе утро, чемпион, — сказал Джон старшему сыну, и тот помахал в ответ отцу, прежде чем снова обратить внимание на брата. Джон положил немного клубники перед Сэмом, и ребенок надулся, глядя на отца. — Давай, Сэмми, завтракай.       Малыш покачал головой и оттолкнул от себя тарелку.       — НЕТ! — взвизгнул Сэм. — РИОС!       Джон в замешательстве посмотрел на него.       — Я не знаю, чего ты хочешь, Сэмми.       — РИОС, РИОС, РИОС!       Калеб почувствовал, как его дернули за рубашку, и посмотрел на Дина.       — Он хочет хлопья. Скажи папе, что он хочет «Чериос».       — Джон?       — Что такое, Калеб?       — Дин говорит, что Сэм хочет «Чериос».       Винчестер посмотрел на Калеба, а затем на своего старшего сына.       — Сэмми хочет хлопья, Дин?       Когда мальчик кивнул, Джон вздохнул, жалея, что ему нужен посредник для общения с сыном.       — Спасибо, Дин.       Малыш снова кивнул и улыбнулся отцу, а затем Калебу. Макленд откашлялся позади них, а затем сел напротив сына и Дина.       — Дин, я понимаю, что ты не хочешь говорить, но могу я задать тебе вопрос?       Мальчик поколебался, но затем кивнул.       — Я рад, что ты можешь поговорить с Калебом. Но если бы я мог научить тебя разговаривать с твоим отцом, со мной и Джимом, ты бы позволил мне это сделать?       Дин нахмурился, а затем посмотрел на Калеба.       — Что он имеет в виду?       — Он хочет знать, что ты имеешь в виду, папа.       — Я имею в виду, если я смогу научить тебя языку жестов, ты захочешь это сделать?       — Ты не заставишь меня говорить?       — Я верю, что, в конце концов, ты снова захочешь говорить, но пока это время не пришло, Калеб не всегда может быть рядом, чтобы переводить. Поэтому я хочу, чтобы ты мог поговорить с кем-нибудь еще. Так ты хочешь попробовать?       Дин, казалось, на мгновение задумался, но потом кивнул.       — Я горжусь тобой, Двойка.       Малыш улыбнулся, услышав свое новое прозвище.       — Иди наверх и переоденься, Дин, а потом мы приготовим блины.       Дин поднялся наверх, и Джон повернулся к Калебу.       — Почему ты назвал его Двойкой?       Калеб посмотрел на Джона и улыбнулся.       — Я сказал ему, что это его прозвище. Этот ребенок — дикая карта, он особенный, и когда-нибудь он снова заговорит и удивит всех нас.