Fixing Broken Children

      Калеб был рад, что наконец-то наступили рождественские каникулы, последние четыре месяца тянулись очень медленно, и он не мог дождаться возвращения на ферму, чтобы увидеть Дина. Он несколько раз разговаривал с ним по телефону, но это было не то же самое, что быть рядом. Сэму в мае исполнится два года, и он рос как сорняк. Единственное, что не радовало Калеба в каникулах, так это холодная сельская зима Кентукки. В Нью-Йорке, конечно, было холодно, но, по крайней мере, улицы были расчищены от снега, так что на земле никогда не было сугробов. А на ферме всегда была тонна снега.       Самолет приземлился в час тридцать дня и Калеб с Маком приехали на ферму в три часа. Подросток вытаскивал сумки из багажника, когда увидел в кухонном окне Дина. Мальчик широко улыбнулся и помахал другу, Калеб помахал в ответ. Ребенок выглядел хорошо.       Калеб поднялся по ступенькам и бросил свои вещи на кухне, а Дин спрыгнул со стула, который использовал, чтобы посмотреть в окно, и подбежал, чтобы обнять его.       — Привет, малыш, — сказал Калеб.       — Привет, Калеб, — тихо сказал Дин.       Макленд вошел в помещение и стряхнул снег со своего пальто.       — Привет, Дин. Как дела?       — Привет, Мак. Я в порядке.       Дин спрятался за ноги Калеба, но Макленд ничего об этом не сказал. Он был просто рад, что мальчик разговаривает, даже если он был застенчивым. Сэм вбежал в комнату на полной скорости и прыгнул в руки подростка.       — Лалеб! — закричал Сэм, и Дин вздрогнул от его громкого вопля.       — Говори потише, Сэмми, — прошептал он.       — Привет, Коротышка. Как дела?       — Хорошо.       За четыре месяца словарный запас Сэма увеличился, но он все еще не мог произнести имя Калеба.       — Сэмми? — позвал Джон из другой комнаты. — Возвращайся сюда, пора вздремнуть.       Малыш скрестил руки на груди и надулся.       — НЕТ!       Заворчав, Винчестер прошел на кухню.       — Привет, Калеб, Мак, рад вас видеть.       — Джон, я не знал, будешь ли ты здесь, — сказал Ученый с сарказмом в голосе. Он был недоволен тем, что Джон часто уезжал, оставляя своих детей с Джимом       Рыцарь холодно посмотрел на Мака, но ничего не сказал.       — Сэм, пора спать.       — Не хочу спать! — закричал Сэм, и Дин потянул отца за подол рубашки.       — Он сейчас не будет спать, папа. Калеб здесь, он рад его видеть. Я уложу его спать позже.       — Хорошо, Дин. Но если он начнет капризничать, то будет под твоей ответственностью.       Дин посмотрел на отца с растерянным выражением лица.       — Папа, он всегда под моей ответственностью.       Джон фыркнул и вышел на улицу, направившись к сараю, чтобы починить Импалу. Мак вздохнул и наклонился, чтобы быть одного роста с Дином.       — Сэмюэль не твоя ответственность, Дин.       — Он мой брат. — Дин упрямо посмотрел на Мака, и тот замолчал. Ребенок не понимал, что все то, что он делал для Сэма, должен был делать Джон, и сейчас его нельзя было переубедить.       — Мне нужно отнести вещи в спальню. Не хочешь подняться со мной? — спросил Калеб.       — Конечно. Можешь подержать Сэмми?       — Если ты понесешь мою сумку. — Подросток вручил Дину меньшую из двух сумок и взял Сэма во вторую руку.       Дин без жалоб потащил сумку по лестнице. Калеб поставил Сэма на пол в своей спальне и бросил сумку на кровать. Дин прошел в свою спальню и вернулся с бумагой и мелками, чтобы отвлечь брата. Он нацарапал на бумаге какую-то картинку, которая имела смысл только для младенца, и сел рядом с сумками Калеба.       — Как дела в школе, Двойка?       — Все идет хорошо. Но мне там не очень нравится.       — Почему?       — Мне просто не нравится быть вдали от Сэмми. И мой учитель всегда пытается заставить меня говорить, а я не хочу.       — Ты не разговариваешь в школе?       — Мне не нравится много разговаривать. Зачем мне разговаривать с моим учителем и кучей чудаковатых детей?       Калеб фыркнул,       — Почему ты считаешь чудаковатыми? Они такие же дети, как и ты.       На лице Дина появилась затравленное выражение.       — Они совсем не такие, как я, — прошептал он.       Калеб вздохнул и сел рядом с ним.       — Что ты имеешь в виду?       — Монстры в их шкафах не настоящие. Они не могут причинить им вред.       — Дин, ничто не причинит тебе вреда. Я не позволю ничему причинить тебе боль.       — Я знаю, но я не хочу быть рядом с детьми, которые не понимают, что монстры реальны. Я не чувствую себя там в безопасности.       — Ты часто уходишь в свое тихое место?       Дин покачал головой.       — Никогда. Я не могу, это небезопасно.       Калебу было жаль, что Дин не чувствовал себя в безопасности в школе, но в то же время он радовался, что ребенок проводил меньше времени в своем тихом месте.       — Знаешь, Двойка, я думаю, что худшее, что может быть в жизни людей это знать, что мир в котором они живут — ложь. Большинство из них, вероятно, никогда не узнают правду о монстрах. Но из всех ужасных вещей, которые произошли в нашей жизни, вышло что-то действительно удивительное.       — Что во всем этом удивительного? Твоих родителей больше нет, моей мамы нет, а мой младший брат понятия не имеет, что потерял. Что во всем этом такого замечательного?       Калеб улыбнулся ребенку.       — Мы нашли друг друга, Двойка. Я бы сказал, что это довольно здорово. Мы так много потеряли, и я знаю, что мы никогда не сможем заменить то, что мы потеряли, но нам очень повезло с семьей, которую мы получили. Ты так не думаешь?       Дин улыбнулся, глядя на Сэма, который сидел на полу. Малыш был счастлив благодаря таким людям, как Джим и Макленд, которые относились к нему как к сыну.       — Да, Калеб, нам очень повезло.       — Дети в школе никогда не поймут, но, в конце концов, ты обрел семью. Это же хорошо?       — Хорошо.       Сэмми подошел и заполз на кровать.       — Лалеб, — сказал он, передавая картинку подростку.       Калеб посмотрел на каракули на бумаге.       — Спасибо, Сэмми. Ты нарисовал это для меня?       Сэм кивнул и широко улыбнулся.       — Это эээ… Отлично. Я повешу это на стене в своей комнате.       Дин рассмеялся, когда Калеб повесил рисунок на стену над своим столом. Сэм был очень рад, только это и имело значение.       — Как дела, мальчики? — сказал Джон, прислонившись к двери, вместе с Маклендом.       — Хорошо. Я помогал Калебу распаковать вещи, а Сэмми нарисовал ему картинку. — Дин указал на рисунок над столом, и Макленд улыбнулся.       — Это настоящее произведение искусства, Сэмюэль, — сказал Ученый.       Джон наклонился и поднял Сэма на руки.       — Хорошая работа, Сэмми.       Малыш посмотрел на отца и улыбнулся.       — Папа, — сказал Сэм.       Все повернулись к Сэму и Джону. Винчестер выглядел совершенно потрясенным, ведь впервые Сэм назвал его папой.       — Да, Сэмми, это папа, — сказал Дин. — Когда я был в его возрасте, я тоже постоянно болтал?       Джон рассмеялся.       — Нет, ты не много говорил, приятель. Сэм говорит больше, чем любой ребенок, которого я когда-либо знал.       Дин улыбнулся.       — Это потому, что он умный.       — Да.       — Надеюсь, что когда-нибудь он перестанет так много говорить, — сказал Макленд.       — Вы не сможете заставить его заткнуться, — Дин улыбнулся и вышел из комнаты.       — Он только что сказал, что мы не сможем заставить его заткнуться? — спросил Джон.       — Да. кажется именно так он и сказал, — с улыбкой ответил Макленд.       Калеб улыбнулся и посмотрел на взрослых.       — Думаю, мы вернули Дина, ребята. И на этот раз навсегда.