Хватит заражать эмоциями

      Дверь была приоткрыта, Гомес Аддамс решил войти, и увидел тревожную картину.       Его дочь сидела на своей подруге волчице, рот Уэнсдей был на ее шее. Волчица выпустила когти, вероятно, в попытке защититься. Он увидел, как та открыла рот с выпущенными клыками в немом крике.       Гомес сразу же вспомнил ситуацию, которая была в младшем классе школы. Уэнсдей своими зубами чуть не разорвала шею какому-то мальчику. Ее вовремя остановили, но возможно у того мальчика шрам останется на всю жизнь.       Гомес не хотел повторения ситуации, тем более с гостем в его доме. Он подбежал к ним и, схватив дочь, оттащил ее в сторону. — Только не убивай друзей, мышеловка, — он посмотрел на Уэнсдей, которая сидела на полу с расширенными глазами. — Отец…       Он переводит взгляд на девочку волчицу, сидевшую на кровати, чтобы убедиться, что она не пострадала. Та покраснела, и Гомес увидел бордовое пятно на ее шее. — О…       Уэнсдей подхватывает его под руку, выводя из своей спальни. — Почему ты не постучался? — возмутилась дочь. — Дверь была открыта. — Зачем ты пришел? — Хотел попрощаться, мы уже уезжаем к кузену Итту.       Уэнсдей все еще была разъярена на своего брата и каждый раз скалила зубы при виде него. И отказалась от совместной поездки с ним. — Для тебя будет полезно побыть вдалеке от брата, — он оглядывается по сторонам, прежде чем шёпотом произнести, — Только не рассказывай своей матери про этот случай. — Что? — он увидел испуг в ее глазах, — Она будет против? — Нет, конечно… Мы с ней поспорили, когда это случится… Его слова прерывает сигнал машины, оповещающий поторопиться. — В общем, на чердаке, если что, есть запасные кровати и матрасы, — он уже шагал к лестнице, не оборачиваясь, зная, что ставит дочь в неловкое положение, — Люблю тебя, мышеловка, мне надо бежать. *** — Значит, ты уже не хочешь заниматься сексом?       Уэнсдей подошла к ней, пока она сидела на кровати, обняв свои колени.       Она еще больше краснеет. — Если ты запрешь дверь, то возможно. — Нет необходимости. Мы на целую неделю одни в этом доме, но если ты передумала… — Конечно, нет, — Энид резко вскочила с кровати, встав перед Уэнсдей. Она сразу же чувствует легкое прикосновение ее пальцев на своей шее, по красному пятну. — Возможно, я немного увлеклась.       Взгляд Энид останавливается на ее глазах.       Океан ее глаз тонул в бездне притягательных черных омутов. Она улыбнулась, да так, что при виде этой улыбки Энид хотелось обмякнуть и растаять в лужицу. Уэнсдей определенно знала, какой эффект она оказывала.       Энид всегда знала, как привлечь ее взгляд, а Уэнсдей знала, как еще больше влюбить ее в себя. — Я не знаю, что мне нужно делать… — она смущенно улыбнулась, начиная нервничать. — Сними с меня одежду, — спокойно ответила Уэнсдей, запуская руки в ее волосы. Энид бы удивилась ее спокойствию, если бы руки Уэнсдей не дрожали, а дыхание было неровным.       Руки судорожно начали расстегивать пуговицы ее рубашки. — Медленно… — пытаясь скрыть смущение, произносит она. — Х-хорошо, — Энид не спеша, продолжила свои действия.       Энид вздрогнула, почувствовав, как Уэнсдей, опустив руки, запустила их под ее свитер. Прохладные пальцы прошлись по напряженным мышцам живота, и выше, по ребрам. От каждого малейшего движения у нее все больше перехватывало дыхание.       Лишь от легкого поцелуя под ухо, у нее срывается тихий стон. Ей приходится остановиться. — Извини, — она стыдливо смотрит на свои цветные когти, из-за которых она уже не могла справиться с пуговицами. Только после нескольких попыток получается втянуть их обратно. — Все в порядке, — нежный шепот у ее уха успокаивал, даря поддержку.       Уэнсдей сама расстегивает пуговицы рубашки и дает Энид продолжить. Губы скользят ниже, по шее, по ключице, пока рука медленно спускает по плечам рубашку, срывая сладостные тихие вздохи. Энид чувствует, как руки Уэнсдей тянут ее свитер вверх, пытаясь снять. Она помогает ей с этим.       Ей приходится пару секунд постоять в замешательстве, когда Уэнсдей пропадает с ее туманного поля зрения.       Девушка полулежала на кровати в одном белье, в ожидании глядя на нее. Энид на дрожащих ногах подошла к ней, и на расстоянии, Уэнсдей притянула ее за пояс брюк. — Я знаю, чего я хочу, — ее слова заставляют Энид краснеть, пока девушка расстегивала молнию брюк. Она чувствует касания ее губ на своем животе, опускающиеся вниз. Руки, проходящие вверх по ее бедрам. Язык толкается, лаская кожу живота, горячее дыхание обжигает ее, укутывает теплом и сладостью прикосновений. Ожидание большего только обостряло ощущение, и все ее тело ныло от желания. Она проскулила от удовольствия. Этого было слишком много. От разных мыслей пересыхает во рту, а возбуждение тугим узлом скапливается внизу живота. — П-подожди, Уэнсдей, — дрожащим голосом произносит она, стараясь держать руки с длинными когтями чуть дальше от нее. — Если хочешь, чтобы я ждала… — она в полулежащем положении, снизу вверх смотрит на нее. — Ты такая красивая, — Энид даже не пытается скрыть того, как она откровенно пялится на нее. Ей сложно было поверить, что это происходит именно с ней. — Вместо того, чтобы пускать слюни, ты бы могла уже начать. — Не будь такой наглой.       Уэнсдей не успела возмутиться, как Энид нависла над ней, целуя в губы. Она несмело поднимает руку, накрывая ладонью ее грудь. Энид чувствует, как бедра Уэнсдей сжимают ее с обеих сторон. — Мне нужно больше, — Энид слышит хриплый голос у уха, заставивший пройти по ее телу волну мурашек. Не спеша опускаясь вниз, ее голова оказывается между бедер Уэнсдей. — Я могу?.. — она цепляет пальцем край черного нижнего белья, спрашивая разрешения. Энид видит, как она слегка покраснела. Очевидно, ей очень нравилось, в каком положении сейчас была блондинка. Но не больше, чем самой Энид. — Что мне сделать, Уэнсдей? — Энид дразнила ее, желая увидеть большее проявление эмоций. Хотя ей уже стоило бы быть довольной тому, что она уже получила. — Поцелуй меня там. — Здесь? — она оставляет влажный поцелуй на внутренней стороне бедра, слыша тихий вздох. — Еще.       Подцепив белье, она медленно снимает его, оставляя дорожку влажных поцелуев, чувствуя, как бедра Уэнсдей в ее руках дрожат. — Черт возьми, Энид, не томи, — она чувствует, как ее пальцы начинают сильнее сжимать плечо блондинки.       Она, наконец, припала губами к тому месту, которое ожидало этого больше всего. Блондинка чувствует на языке горячую влагу, удовлетворенно слыша не что иное, как всхлип.       Рука Уэнсдей зарывается в ее волосы, слегка направляя ее движения.       Энид не знала, как описать это острое чувство, которое она испытывала, слыша, как вздохи Уэнсдей становятся громче. Она была невероятно отзывчива на каждое прикосновение, что сводило ее с ума. Но Энид желала срывать с нее более заманчивые звуки.       Она вошла в нее языком, настолько глубоко, насколько могла, заставляя Уэнсдей простонать ее имя.       Глаза Энид расширились, и ей пришлось резко оторваться от нее и сесть, когда она почувствовала, как выходят клыки. Она прикрыла рот рукой. Это явно было слишком для ее подростковых гормонов в сочетании с неконтролируемыми волчьими силами. — Только не сейчас, — проскулила она, сконфуженно пытаясь втянуть клыки. — Все хорошо, — Уэнсдей села напротив нее, и успокаивающе погладила большим пальцем ее щеку. — Это отвратительно. — Это не так. — Я не хочу сделать тебе больно. — Ты не сделаешь мне больно, — она видит, как девушка начала с интересом смотреть на ее клыки. Энид чуть шире приоткрыла рот для лучшего вида, — Я не знала, что в волчьем обличии твой язык становится длиннее.       Уэнсдей слегка ухмыльнулась, понимая, что произошло минуту назад. — Да, возможно, это еще большая мотивация научится контролировать свои силы… — Не воспринимай секс как мотивацию, — Уэнсдей нахмурилась, — Ты должна научиться контролировать их для себя, а не меня. — Хорошо. — Хей, посмотри на меня, — ее взгляд успокаивал Энид, — Это не значит, что мы должны останавливаться.       Они около минуты ждут, когда у Энид получается втянуть клыки обратно. Теперь только с инициативой Аддамс они продолжают.       Лежа на спине Энид расслабляется под нежными поцелуями Уэнсдей. Она дрожит, когда ее колено упирается между ее разведенных бедер, задевая возбужденную плоть. В этом же положении она чувствует, как Уэнсдей сама опускается на ее бедро, седлая его. Она ощущает горячую влагу на своем бедре, которая еще больше будоражила ее.       Рука Уэнсдей опускается между ее ног, мягко касаясь и заставляя ее скулить, откинув голову назад. Она чувствует, как мягкие губы опускаются ниже, целуя ее грудь.       Было слишком хорошо. Она закусывает губу, пытаясь сдерживаться. Но когда Уэнсдей входит в нее пальцами и шепчет ей «не сдерживайся», у нее моментально срывается громкий рык, и выходят клыки вместе с когтями.       Уэнсдей продолжала шептать ей, что все в порядке, доводя до пика. Энид сквозь сладкий туман слышит, как рвутся простыни под ее когтями. Она вскрикивает, ощущая, как скользит влажный язык по ее шее, как притягательное тело ближе прижимается к ней.       Каждый дюйм кожи, которого она касалась, заставлял тело Энид гореть. Уэнсдей заполняла все ее чувства. Ей хотелось прикоснуться, насладиться вкусом. Всего и сразу.       Она не знала, в какой момент ее зубы вонзились ей в плечо, но она запомнила, как удовольствие фейерверком прокатилось по всему ее телу. Легкая дрожь била все ее тело, дыхание все никак не хотело успокаиваться.       Энид резко поменяла их положение, уже нависая над ней. За секунду втянув когти, провела рукой по ее телу. Губы уже накрыли шею девушки.       Она действительно научилась контролировать некоторые вещи.       Она действительно вошла во вкус. ***       Первым, что она увидела, когда проснулась и открыла глаза, это Уэнсдей подходящая к кровати. Она была в одном белье и вероятно только что вышедшая из душа. У нее резко расширяются глаза, когда она приглядывается. — О, Боже… — Не делай вид, будто видишь что-то, чего не видела вчера.       Она закрыла глаза и открыла их еще раз, чтобы убедиться. Энид вскочила, садясь на кровати. — Это я сделала.       Все тело Уэнсдей было в багровых пятнах и укусах. Когда она повернулась к ней спиной, она также заметила на гладкой коже несильные царапины от собственных когтей. — Что я наделала?       Энид накрывает легкая паника, пока она смотрела на нее. — Со мной все в порядке, — спокойно говорит Уэнсдей, садясь рядом с ней, — Я думала, это нормально. — То есть?! — ее голос срывается на крик. — Знаешь, отметки… — Уэнсдей замялась, — Волчьи штучки. Чтобы показать, что я твоя. — Показать, что ты моя? — Энид уставилась на нее, в замешательстве. — А это не так?       Только сейчас Энид замечает распущенные волосы Уэнсдей. Это было еще более шокирующе. Обычно ее волосы всегда были собраны, чаще всего в косички. Она заходила в ванную с косичками, и выходила с ними.       Энид впервые видела их распущенными. Боже, она такая красивая.       Она притянула ее для поцелуя, воспользовавшись моментом, провела руками по ее волосам. Они были до боли мягкими.       Как же она жила без этого всего раньше?       С болью в груди, она осознала, что больше не сможет жить без этого. ***       Гомес Аддамс понял, что проиграл спор со своей женой.       Перед домом рядом с входной дверью лежала сломанная пополам кровать. На темном дереве красовались явные следы когтей.       На самом деле он ожидал большего. Например, полуразрушенный дом. Возможно, пожар.       Вся семья зашла в дом. И перед старшими Аддамс предстала картина, где их дочь в розовом свитере обнималась со своей подругой-волчицей. — Это…       Две девушки отпрянули друг от друга, услышав голос Мортиши. — Да, дорогая, это наша дочь. — Обнимается... — еле озвучила женщина. — Хотя она не любит обниматься, — сказал очевидное ее муж. — И что это на ней… — Розовое…       Гомес не знал, что он может сделать. — Почему вы вернулись раньше времени? — подала голос дочь, неловко смотря на родителей. — Непредвиденные обстоятельства. — На шее нашей дочери… — Мортиша нахмурилась, переведя взгляд на Энид, которая выглядела так, будто была готова провалиться сквозь землю, — Даже не буду спрашивать.       Женщина элегантно, так, как ей присуще, повернулась и зашагала к лестнице наверх. На полпути она бросила «Я победила» своему мужу.       Мортиша Аддамс была увереннее в своей дочери, нежели ее отец.       Девушки блондинки с голубыми глазами.       Высокие.       Соседки.       Она усмехнулась, качая головой.