Золушка за соседней партой

Когда я проснулась, солнце уже ярко светило в окно, а в голове стоял легкий туман. С тяжелым вздохом сев на постели я медленно потянулась к тумбочке, которая обычно всегда стояла около моей кровати, за телефоном. Но рука моя нащупала лишь пустоту и холодные потоки воздуха. Я недовольно разлепила глаза полностью и... Черт! Это последнее, о чем я вообще могла бы подумать в такой ситуации. Я аж подскочила на мягком матраце и потрясла головой, чтобы убедиться в том, что это мне не снится. Мама дорогая... За что же небеса со мной так поступили? Я лежала на широкой и просторной кровати в спальне Витали. Сердце всполошено застучало в груди, но я все же смогла отыскать свой телефон на соседней подушке. Кажется, он даже не собирался меня будить. Оставил в одном белье под одеялом. Мысль прошибла током, и я резко рванула ткань, чтобы убедиться, что на самом деле одета, хотя бы минимально. Но нет… Самое сокровенное было прикрыто, и я разблокировала телефон в надежде узнать у него, какого демона тут творилось. Но сообщение приветливо мигнуло мне, разъясняя все и сразу. «Я на учебе. У тебя всю ночь была температура, так что ты сидишь дома и молчишь с тряпочку. За лабу я договорюсь не переживай, получишь ты свою пятерку и будешь дальше грызть гранит науки. Константин предупрежден, позвони ему, и он принесет все что нужно. Буду вечером. Станет совсем плохо, вызывай врача, номер в твоем телефоне. Господин, Бог и Хозяин, не забывай, как ко мне обращаться, а то накажу! P.S. За фотку отдельный респект, вышло просто огонь!» Я хмыкнула и откинулась обратно на постель. Воспоминания прошедшего дня всплывали в голове. Раскладывая их по полочкам, пытаясь проанализировать все случившееся. Но неожиданно звон разбившегося стекла заставил меня взвизгнуть и прикрыться одеялом. У двери стоял совершенно обескураженный Константин, поднос валялся у его ног, чашки, чайничек и сахарница разлетелись мелкими осколками по всему полу. Смущена? Ха! Скорее доведена до предела и окончательно опустошена тяготами минувшей недели. — Урод! — истерика вновь накатила, и я тихо шипела, избивая подушку, которая, впрочем, была ни в чем не виновата. — Скотина! Извращенец! Дурак! Придурок! Идиот! Ненавижу его! Что б тебе провалиться и никогда больше не показываться в моей жизни! Все из-за тебя тупой ты осел! — О! — тут же кинулся он ко мне с платком. — Вам плохо? У вас жар? Может все же стоит вызвать врача для более тщательного осмотра? — Ничего, — покачала я головой. — Просто отголоски вчерашних приключений и алкоголя в крови. Со мной все в полном порядке. — У тебя всю ночь была температура, Виталий пытался ее сбить, пока Григорий искал ближайшую круглосуточную аптеку, — просветил меня мужчина в те подробности, которые я уже не помнила из-за своего состояния. — Что они делали? — у меня картинка мира в этот момент не сложилась в голове. — Вы все правильно услышали, не стоит прикидываться, — пожурил меня старик. — Но почему? — вскинула я глаза. — Он вчера был сам не свой, — вдруг заговорил Константин. — Он принес тебя на руках, ты вся горела, а молодой господин и наследник семьи Елистратовых, мягко говоря, были в панике. Я сперва подумал, что это твоя кровь, но меня успокоили и сказали, что ты виновница ее наличия на одежде. Я давно уже не видел, чтобы Виталий заботился о ком-то, а для Григория это и вовсе нонсенс. Наверное, со смерти госпожи, в этом доме больше ни с кем так не носились. Если пообещаете выпить все таблетки и съесть бульон, то я немного приоткрою вам завесу тайны. А вот это уже было интересно. Он всегда упоминал о ней вскользь и даже сравнивал нас той ночью. но подробностей я никогда не слышала и не читала в желтой прессе. Она словно пропала и никогда больше не появлялась в этом доме. Все что мне было известно о ней, что собака с королевскими регалиями была куплена и покинута именно ей. Ну и тот факт, что мы были похожи характерами и немного упертостью. Про остальное Виталя ни разу речи не заводил и всегда очень остро реагировал на эту тему. — Хозяйка этого дома умерла? — осторожно спросила я. — Прости, Маша, но сперва бульон, — покачал головой дворецкий, — а потом уже все остальное, так что давай, умывайся и если можешь спускайся вниз. — Хорошо, — кивнула я головой, — но вы обещали мне все рассказать. — Вот и замечательно, — рассмеялся Константин. — Но я не обещал рассказать все, я просто сказал, что поведаю о том, какой была госпожа и что с ней стряслось. А об остальном вы можете спросить у него самого. Дворецкий на том откланялся и пошел готовить мне обед или завтрак. А я подгоняемая детским любопытством поспешила закончить с умывальными процедурами и помчалась на кухню. Перспектива понять, что же послужила отправной точкой в конфликте отцов и детей, меня очень интриговала. Да и вряд ли там скрывалась какая-то жуткая и страшная тайна. В противном случае, Константин не стал бы мне рассказывать обо всем произошедшем. Даже если бы я умоляла его, человек бы продолжал хранить тайну своих работодателей. — Я готова внемлите каждому слову, — усевшись на стул, я поставила локти на столешницу. — Сперва суп, — передо мной поставили чашку. — Тогда я ем, а вы рассказывайте, — сглотнув слюну, я приступила к трапезе. — Госпожа, была светлой и жизнерадостной девушкой, — Константин заварил мне еще и чай с малиной. — Она пришла в этот дом будучи простым бухгалтером, которая посмела отвергнуть ухаживания молодого наследника семьи. Почти три года она мотала нервы всем окружающим, не сдаваясь на милость победителя. А потом, когда все же сказала «да», едва не довела до инфаркта всех и каждого. Вот так из простой работницы, она превратилась в жену хозяина. Чем не история про Золушку двадцать первого века? — Но почему сейчас и вы, и Виталий сравниваете нас? — я завороженно ловила каждое сказанное слово. — Потому что вы и вправду похожи, — тихо рассмеялся мужчина, — обе никогда не держите рот на замке и доводите этих властных и наивных мужиков до нервной дрожи в руках. На моей памяти вы действительно первая, кто пробудил во Владе и Григории чувство защитников. Обычно они следовали заветам отцов и не собирались выручать прекрасных дам из беды. — Они родственники? — удивленно посмотрела я на него. — Не дай боже, чтобы такое произошло, — отмахнулся от меня старик, — просто выросли вместе, пока их родители делали деньги. У них тетки двоюродные сестры, так что оставляли их у одной и той же бабушки с очень суровыми взглядами на воспитание. Можно сказать, к вам любезная, они очень хорошо относятся. Поверьте, старику. — Никогда бы не подумала о таком, — удивленно хлопнула я глазами. — Но раз вы в полном порядке, можете поспешить на пары, — дворецкий убрал со стола, — водитель будет через двадцать минут, а от одной контрольной работы вам хуже не будет. Потом вместе с господином вернетесь домой. Если что я подтвержу не самостоятельность данного решения. Все же учеба в наши дни очень важна. — Спасибо вам, — улыбнулась я ему. Еще раз улыбнувшись мужчине, припустилась наверх собираться. Забежав в комнату, начала торопливо переодеваться. Блузка… Юбка… Сумка с конспектами и вперед. Пусть мой нынешний гардероб состоял сплошь из одежды, подобранной Виталей на его сугубо личный вкус, я еже не возражала. Я не столько хотела на учебу, сколько не хотела быть в долгу у Вита за отлично сданную лабораторную работу. А в том, что он договорится с профессором не за себя, а за меня, я не сомневалась. Да и к тому же, в четырех стенах было еще хуже. Воспоминания давили и все ужасы пережитого дня вновь оживали. Я вышла из комнаты, спустилась вниз, и поспешила к двери. как и сказал дворецкий, машина уже ожидала меня, вместе с улыбающимся дежурной улыбкой водителем. Поздоровавшись, я устроилась на заднем сиденье и глянула на часы. Всего лишь начало первого, мы как раз успевали к шестой паре и к моей пятерке, которую я заслужу сама, своими силами. Я еще докажу этому пустоголовому идиоту, что меня с контрольной не разлучит даже смерть! Воспоминания об Анатолии больно грызли души, я почувствовала, как энтузиазма у меня поубавилось. Я безумно переживала за все сказанное им вчера. Неужели я не заслуживала любви и понимания? Почему он обошелся со мной подобным образом? Даже если ему нужно было заполучить мое внимание ради собственной выгоды, разве не нашлось у него более здравых и правильных вариантов? Он слишком сильно ранил мою бедную душу, и мне было неловко, стыдно и очень больно за саму себя. Словно я и вправду проклята! В университет я попала только через полтора часа. Мы собрали все пробки обеденной столицы, все светофоры и всех придурков, которым зачем-то выдали права. Сказав охраннике на входе, что по дороге случилось неожиданное явление ежемесячного цикла, из-за чего пришлось возвращаться домой и переодеваться, я проскользнула внутрь. Женщина лишь посетовала на такие злоключения в субботней суете и даже не стала спрашивать пропуск, который отметил за меня Вит. И неудивительно, я ведь никогда не прогуливала и всегда приползала к открытию дверей в любом агрегатном состоянии. Вообще, я находилась на хорошем счету у профессоров и заместителя декана и очень этим гордилась. Это помогало мне справляться со множеством трудностей, просто отдаваясь в руки заместителю по культурно-массовым мероприятиям. И большинство зачетов мне ставили «автоматом», за красивые глазки и участие в конкурсах. До этого момента моя размеренная жизнь шла просто замечательно, ничто не могло ее пошатнуть, пока в ней словно гром среди ясного неба не появился Виталий Гривцов, собственной долбанутой персоной! — Слышала, Толя Кобенуев в больнице! — до меня донесся голос одной из девиц. — Ой, ужас! — всплеснула руками еще одна. — Кажется, его сильно избили, — протянула еще одна, — ходят слухи, что он что-то с неразлучной парочкой «ГШ» не поделил. — Бедняга, — охнули позади них фанатки Вита. — И Виталенька, и Гришенька с детства занимались дзюдо, вроде даже нормативы сдавали. — А я слышала, что джиу-джитсу, — влезла еще одна. — Такой парень хороший парень и надо было ему угодить под руку этим отбитым на голову придуркам, — фыркнул первый клан сплетниц. — Да, только слухи ходят, что в этом наша Машенька Промокашенька замешена, — ощетинились девицы из Фан-клуба. — Эта замухрышка? — тут же объединился весь женский коллектив против одной меня. — Ее популярные сестренки у себя в соц.сетях жаловались, что эта мымра к себе все внимание перетягивает, — пропела главная, — мол никто не достоин внимания кроме нее самой. Гордо задрав голову, я лишь звонко фыркнул и прошла мимо этой толпы безмозглых куриц. Девицы резко замолкли, но проводили меня негодующими взглядами. Выйдя в коридор, я почувствовала, что снова начинаю оживать. Злость и ярость поднимались в груди бушующей волной и толкали дальше. Обидно, когда о тебе думают, как о какой-то подстилке, не понимая, что ты жертва обстоятельств и готова поменяться с любой из них, хоть сейчас. Глубоко вздохнув, я подняла глаза и оторопела. Передо мной стоял кошмар моих очей. — Вит? — я резко оглянулась, но никого не увидела, да и маневров для отступления у меня не было. Он стоял, перегораживая мне выход из небольшого бокового коридора. По его глазам можно было сразу же понять, что котенку пришел полный писец. Причем бесповоротный… Поняв, что он сейчас придушит меня прямо тут, я кинулась в пустую аудиторию, надеясь удрать через вторые двери. Правда фокус не удался и меня зажали около тех самых дверей, которые именно сегодня оказались надежно заперты на ключ. Судьба меня точно не собиралась жалеть и делала все для того, чтобы я окончательно спятила. — Пусти меня! — зашипела я разъяренной кошкой. — Мы опаздываем на лабораторную. — Я что, непонятно написал? — прошипел он, наклоняясь ко мне. — Ты должна была спокойно сидеть дома и ждать, пока я со всем разберусь. Или для тебя слова твоего господина вообще ничего не значат? — Мне было хорошо, и Константин вызвал водителя, — возразила я ему. — Как видишь ни температуры, ни головной боли. Я полностью здорова! — Мне плевать! — его глаза засветились каким-то безумством. — Ты ослушалась меня. Знаешь, что должно последовать за этим? — Ты же не собираешься придумывать для меня наказание прямо тут? — опасливо спросила я у него. — Какая ты догадливая девочка, — мягко прошептал Вит. — Пусти, тут мы на моей территории! — предупредила я, совсем осмелев. — Стоит мне завизжать, и все профессора встанут на мою сторону, а тебя и вовсе вышвырнут. Домогательства весьма серьезное преступление. — Если не прекратишь мне угрожать, я заставлю тебя кричать по другому поводу, — ухмыльнувшись, прошептал он, практически в самые губы. — И этот метод понравится нам с тобой намного больше. Как считаешь? — Даже не смей, я по-хорошему тебя предупреждаю, — осознав, что он имел в виду я вспыхнула и тихо прорычала. — Еще один шаг и я закричу! — Что ж, давай, — хмыкнул он, прижимая меня собой к стене и впиваясь в губы жестким, требовательным поцелуем. Его рот был настойчивым. Этот раз отличался от всех предыдущих, сегодня в поцелуе чувствовалась не только агрессия, но и дикое, необузданное желание подчинить меня. Я уперлась руками в его грудь, но он даже не пошевелился. Лишь запустил одну пятерню мне в волосы, наклоняя голову так, чтобы удобнее было терзать мои губы. Другой же рукой Вит забрался под блузку со спины и крепко сжал талию, выгибая мое безвольное тело. Я и сама не заметила, как медленно втянулась в эту игру и податливо льнула ближе, зарываясь пальцами в его волосах. И вроде бы это было неправильно и отвратительно, но так сладко, что подкашивались ноги. — Нет... — яростно зашептала я в полубреде, когда его губы скользнули по моей шее к вырезу блузки. — Вит, погоди, остановись же! — Почему же? — горячий шепот обжег ухо, а рука парня притянули меня за бедра, заставляя ощутить все его желание. — Нам ведь нравится, зачем все прекращать? — Лабораторная, — взмолилась я и откинула голову, давая ему больше доступа к телу. — Гривцов! Климова! Что вы себе позволяете? — раздался возмущенный голос с противоположного конца аудитории. — Вы где должны быть? Я едва не взвизгнула, узнав голос заместителя декана, а Виту, кажется, было просто наплевать. Он лишь немного отстранился, провел языком по моей нижней губе и медленно обернулся к женщине, улыбаясь так, что у той нервно дернулся глаз. И я даже не поняла по какой причине, то ли от злости и гнева, то ли из-за того, как пошло и многообещающе, Виталя сверкал своими глазищами и кривил губы. Господи, так стыдно мне еще ни разу в жизни не было и быть не могло. Только с ним происходит все это в мой первый раз. Черт! — Да, Светлана степановна, мы совершенно не должны тут находиться, — лучезарно улыбался он так правдоподобно, — но я ничего не могу с собой поделать, так и хочется ее затискать до помешательства. — Вы... – она задохнулась от такой наглости и вопиющего нарушения всех мыслимых и не осень границ. — Как вы смеете?! Это храм знаний, а не бордель. Приличное учебное заведение! Оба ко мне в кабинет! — И не подумаю, — лениво отозвался Вит и зажал мне рот рукой. — Если не хотите, чтобы пресса узнала о том секрете, то я бы не хотел прерывать нашего милого общения в столь уютной компании. — Мистер Гр... — попыталась призвать она его к порядку. — Вы, кажется, забыли, чем именно обязаны моему отцу? — улыбнулся парень и прижал меня к себе. — Не заставляйте мою невесту краснеть из-за того, что сейчас я буду это пересказывать. Надеюсь, мы друг друга поняли? — Что ж, Климова, за мной, сегодняшней лабораторной вам не видать, как своих ушей! — рявкнула женщина и едва не взорвалась от возмущения. Я с удивлением наблюдала за тем, как менялось выражения лицо всегда сдержанной заместительницы декана. Она отступила на шаг и постаралась взять себя в руки, не позволяя парню манипулировать собой. Он богатый и влиятельный, а кто я такая? Обреченно кивнув, я попыталась сделать шаг в ее сторону. Но не тут-то было. Вит сильнее прижал меня к себе и уложил свою тяжелую голову мне на макушку. Кажется, в этот момент, я стала кем-то совершенно другим, непонятным даже самой себе. Руки Вита обхватили мою талию и потянули назад, заставляя полностью облокотиться на его грудь.