Золушка за соседней партой

У меня в груди все заледенело и мне показалось, что я просто схожу с ума. Это какой-то сюр! Честное слово… Даже не представляла, каким образом все докатилось до такого. Что меня, образцовую студентку поймали в аудитории за подобного рода непотребствами и при этом заместо наказания, я стою и пялюсь на заместительницу декана, как баран на совершенно новые, еще до конца не высохшие ворота собственного дома. Скажи мне об этом кто-нибудь полгода назад, сдала бы болезного в психушку. А теперь это моя реальность! — Она тоже никуда не пойдет, — тихо и уверенно заявил парень и прижал меня к себе еще плотнее, словно пытался спрятать. — Что вы себе позволяете? — алые пятна расцвели на щеках женщины. — Светлана Степановна не вынуждайте меня сейчас звонить отцу, — едва различимо зарычал брюнет. — Я и так в очень дурном настроение. А вы еще угрожаете моей девушке несданной лабораторной. Ладно мне, я уже привык, не страшно. Но если вы сейчас попробуете сделать хоть что-то против Маши, я вам обещаю, долго вы на этом месте не продержитесь! — Отправляйтесь на занятия, живо! — рявкнула та. Вит хмыкнул и, продолжая обнимать меня, медленно подтолкнул к двери. Я не могла и слова вымолвить, настолько шокирующими для меня были откровения парня. Они словно по голове ударили. Мы прошли мимо заместителя декана и выскользнули в коридор, а я никак не могла понять, играл ли он со мной в тот момент или эти слова были сказаны от души. Скорее всего первое, но что-то подмывало поверить и представить, что это реальная сказка и второй вариант. Что-то в самом дальнем уголке моего сердечка. — И чтобы больше такого не повторялось, — крикнула она нам вслед. — А вот это уже я решу, — процедил Вит. — Что это было? — изумленно посмотрела я на него. — Когда ты такая послушная, отзывчивая и льнущая ко мне, ты до безобразия очаровательна, — усмехнулся он, — так и хочется впиться в твои губы и вслушиваться в то, как ты будешь умолять меня о большем. — Идиот! — я выдернула руку. — У нас лабораторная. — Я уже обо всем договорился, но можем сходить, ради разнообразия и твоего статуса примерной ученицы, — он снова притянул меня к себе. И пока я не успела опомниться и запротестовать жарко поцеловал. На этот раз прикосновения были более тягучими, пластичными. Они подобно сладкому сиропу укутывали меня и не позволяли опомниться ни на мгновение. Вит медленно отпустил и лениво отправился вдаль по коридору в совершенно другом направлении от аудитории. Я же пораженно застыла на месте и не знала как реагировать. Что с ним происходило и что перемкнуло в его голове за ночь? Вопросы так и роились в голове надоедливым жужжанием. Хотя, самым очевидным ответом было то, что он просто играл со мной. Так и было... По-другому, события этих десяти минут, я себе объяснить не смогла! Я тяжело вздохнула и потопала в сторону ближайшего туалета. Я не могу идти на занятия к уважаемому пожилому профессору в таком развратном виде! Стараясь много не думать, я все же добралась до конечного пункта своего пути. Там, к счастью, никого не было, помимо звенящей где-то под потолком мухи, откуда только взялась в студеную зимнюю пору. Быстро умывшись и пригладив волосы, я внимательно посмотрела на себя в мутное зеркало. Волосы торчали во все стороны, щеки горели румянцем, губы припухли от поцелуев и казались искусанными. Ужас… И как с этим бороться, я не представляла! Позор, да и только… Неожиданно, на меня словно ушат воды вылили. Точнее ведро, которым уборщица мыла полы. Именно из него меня и окатили с головы до ног. Летние балетки, не приспособленные для такого, расползлись по мокрому кафелю, и я едва не навернулась, попутно приложившись головой о раковину. Вода стекала по волосам, одежде, я была мокрой фактически насквозь. Подняв голову, я с удивлением обнаружила перед собой близняшек, одна из которых и держала злополучное ведро. К тому же их сопровождали еще две девицы из фан-клуба Влада. Вот теперь точно картина Репина «Приплыли», причем в лучшем ее исполнении. — Кажется, Вит здорово развлекался с тобой вчера? — пропела Вика. — Считаешь себя лучше нас? Так попробуй-ка свое место на вкус. Правда отдает помоями, как и положено тупой сиротке, чей папаша сдох, чтобы оставить нашей матери все. Каким местом ты его зацепила? Или, наоборот, даешь куда скажут и тебе за это чаевые отстегивают? — Ну и как тебе? — спросила другая. — Правда, что ты просто замена для его фотомодели. Пака та заграницей греешь ему постель, а как вернется вышвырнет или очередному дружку отдаст? — Это все бред вашей фантазии, — хрипло прошептала я, — у него есть только та, которую он у себя в социальных сетях постит. Погуглите и найдете. Там фотомоделью, да и просто моделью совсем не пахнет. А скрывает он ее, потому что, терпеть не может, таких полоумных дур как вы! — Расскажи это кому-нибудь другому! — Вика перевела взгляд на остальных. — Как поступим с этой тупой овцой, которая лезет не в свое дело? — Я бы избила ее, — сказала блондинка и глумливо усмехнулась. — Да, — радостно заверещали остальные. — Он наш, поняла! — рявкнула Настя и первой попыталась мне врезать, но сама чуть не растянулась на мокром полу. — Вы ему нужны ровно настолько, насколько Грине последняя рыжая, — мерзко ощетинилась я, — у нее рекорд, две недели кажется. Дольше никто продержаться не смог. И вы не сможете! — Да как ты смеешь, лживая мымра, — Вика просто взбесилась и кинулась на меня с кулаками. — Бейте ее! — мстительно прошипела Катя. Девушки окружили меня со всех сторон, а я лихорадочно искала возможность как-то выбраться из этой западни. Я никогда не думала, что они могут на самом деле дойти до рукоприкладства. Все же единственное, чего не одобряла Лиза, это избиений, которые могли реально пошатнуть ее права на мое наследство. Вика схватила меня за волосы и попыталась дотащить до себя, из-за мокрого пола ноги начали скользить, и я на отмажь заехала по лицу главной Владовой фанатке. Дернувшись пару раз, тут же не удержала равновесие и все же полетела на мокрый и грязный пол. Виса с наслаждением ударила меня по лицу и ощетинилась. — Ох, Маша, ты такая неосторожная! — губы девушки растянулись в ухмылке. — Тут так скользко, а ты бродишь, как будто бессмертная. — Заткнись! — я попыталась отдышаться и со всей силы пнула ее в живот. — Эта дура не понимает нормальных слов, — прохрипела Вика. — Пинай ее, пока кровью не будет давиться. А в следующее мгновение со всех сторон на меня обрушился шквал ударов. Я пыталась брыкаться, кричать и вырываться. Лучше бы я в самом деле сидела в четырех стенах и наматывала сопли на кулак, жалея себя из-за Толика. Чем теперь терпела подобное. Кто-то с силой наступил на мою кисть, и я взвыла от боли, понимая, что не могу пошевелить пальцами. Из разбитого носа хлестала кровь, а все перед глазами застлала кроваво-красная пелена. Тонкая шпилька Насти до боли вдавила в бедро и на меня обрушилось металлическое ведро попадая прямо по виску. Что-то теплое потекло по щеке, но я не могла понять что. В голове все помутнело, мысли разбежались в разные стороны. Что-то проорав мне в ухо, Вика схватила меня за волосы и рывком заставила встать, удерживая мое тело за волосы. Я попыталась отбиться, но тут же получила удар в живот и скрючилась, понимая, что изо рта вылетел сгусток крови. Я уже не могла понять, где вообще низ, а где верх и что со мной творилось. Подтащив меня за волосы к краю раковины, близняшки в четыре руки пару раз приложили меня об нее головой. Пока перед глазами все окончательно не поплыло и не заалело. А потом меня ударили по голове, и еще… И еще… Пока я окончательно не провалилась в темноту. Только после этого раздался шум и девушки отступили. Кто-то тихо выругался сквозь зубы, и они ушли. Холодно… Мерзко… Противно… Я лежу на полу и ненавидела весь этот чертов мир. Особенно Виталю с его тараканами. За окнами медленно начало темнеть. Кажется, перед тем как уйти, кто-то из них обещала повесить на дверь табличку "Уборка". Видимо, они так и сделали. Я лежала на залитом водой и кровью полу и могла пошевельнуться, каждая клеточка моего тела отдавала острой болью, которой, казалось бы, не было конца и края. Хочется рыдать от бессильной ярости и злости. В голове лишь туман и полумрак жгучей обиды. За что со мной все это приключается? Почему из всех именно я должна терпеть унижения, побои и издевательства? И ради чего? Ради козла, который вышвырнет меня в то же мгновение как наиграется? Не такой участи я для себя хотела и не на то рассчитывала, строя планы и фантазируя о собственной жизни. Вот только он перечеркнул все, одним своим появлением в моей судьбе! Я так хотела потерять сознание, но боль слишком сильно отрезвляла и не давала провалиться в спасительную темноту. Так обидно... Не от того, что меня избили, а из-за того, что не могла просто перечеркнуть все это, сбежать куда глаза глядят и больше не слышать ни о проклятых сестрах, не о чертовом наследстве, но о полоумном идиоте, который решил, что я его личная игрушка и девочка для издевательств. Так больно, что дыхание перехватывало, а из груди рвались злые слезы. Я попыталась ухватиться рукой за что-нибудь, но она не слушалась меня. Покалеченные пальцы ныли и отдавали острой болью. И я плакала, жалела себя и не могла смириться с таким положением дело. Тихо… Обреченно и как-то совсем не по-взрослому. Слезы катились по щекам, а я даже могла поднять голову с пола. Ничего не могло мне помочь. Уже совсем скоро университет закроется на ночь, а меня так и не найдут. В лучшем случае я протяну до утра, когда уборщицы пойдут делать обход. А в худшем… Но додумать столь трагичную мысль я не успела. Дверь внезапно распахнулась и со всей дури врезалась в стену. На пороге женского туалета, статуей самого себя застыл Вит и на несколько мгновений кажется, даже выпал из реальности. Он посерел до мелового цвета. Я смутно видела его лицо, но почему-то ощущала, всю ту ярость и злость, которые бурлили в нем в это мгновение. Отмерев наконец-то и совладав с собственными демонами, он медленно подошел ко мне и аккуратно тронул щеку. — Маша, ты слышишь меня? — его голос дрожал. — Маша? — Я… — едва не задыхаясь пытаюсь просипеть я. — Все, все хорошо, — он тут же успокаивающе гладит меня по щеке, — я понял, ты в сознании, ничего не говори. Медленно и отрывисто кивнула, выражая свое понимание сказанного мне. Говорить не получалось, да и вряд ли покалеченные ребра сказали бы мне за это спасибо. Он чертыхнулся и достал из кармана телефон. Его неосторожное прикосновение к носу заставило меня вскрикнуть от резкой боли во всем теле. Слезы не останавливались ни на мгновение. Вит в полном шоке отпрянул от меня, как от прокаженной, но все же совладал с собой. А я уже не понимала, почему он так ведет себя со мной. Мы ведь ненавидим друг друга... Я же просто его игрушка. — Пап, ближайшая скорая и Юра через сколько будут у меня в шараге? — Вит разговаривал по телефону, чуть поодаль. — Машу избили, возможно несколько переломов, нет, переломы точно есть. Тут все в воде и крови, сколько прошло времени не знаю. Она не вернулась с пары, и я пошел ее искать. Спасибо пап, потом объясню. Потерпи немного, нам надо спуститься, сюда бригаду не пустят. Директриса не позволит запятнать честь этой помойки. Он бережно, стараясь не причинять излишней боли, поднял меня на руки. Но даже это не помогло. Я почувствовала, как все мое тело превращается в один оголенный нерв, который теперь пульсировал и воспалялся. Как бы Вит не торопился, не бежал, не аккуратничал, в руки медиков он передавал практически мое безжизненное тело. Я могла лишь слабо мычать и истекать кровью, ощущая, как та капля за каплей высасывала из меня жизнь. Больничная палата встретила меня запахом стерильной свежести и долгожданным забвением. Что со мной делали медики, я понятия не имела, но в себя я приходила уже не такой измотанной. Тело ныло, но это уже не была острая и режущая боль, а скорее отголоски того, что со мной происходило в последние несколько часов, или дней? Или сколько я тут провалялась, после такой поучительной беседы от моих любимых сестриц. Хорошо бы, кто-то подтвердил бы мои слова, тогда всей их чертовой семейке не жить! Завозившись, я попыталась подняться, но приборы мгновенно зашумели, оповещая персонал о том, что их подопечная пришла в сознание. Я испуганно замерла и мне на лоб тут же легла прохладная рука. Виталя был осунувшимся, небритым и темная щетина ярко выделялась на его коже. Я даже пару раз моргнула, чтобы понять не мерещиться ли мне. Но нет, он был живой и настоящий, спал на раскладном диване в углу и теперь смотрел на меня потерянным, каким-то побитым взглядом. — Мария, как вы себя чувствуете? — врач посветил мне в глаза фонариков. — Странно, — честно ответила я ему, — не знаю, болит ли у меня что-то конкретное или все и сразу. Неприятное ощущение. — Разговариваете внятно, значит худшего мы избежали, — констатировал врач. — Вы помните, кто вас избил и довел до такого состояния? Если хотите, полицейские уже ждут под дверью, мы им сообщили, что вы пришли в себя. — Мне все равно не поверят, так что думаю не стоит их беспокоить, — равнодушно сказала я ему. — Это ваше право, — он кивнул и посмотрел на меня, — но на вашем месте я бы написал заявление, даже если это сделал кто-то влиятельный и сильный. — Господи, — замотала я головой, — нет! Ни в коем случае! Как вы могли подумать! Это не он… — Маш, кто напал на тебя в туалете, — рычал мне в ухо Вит, — рассказывай! Я все равно узнаю. — Вика с Настей и еще какие-то две девицы из твоего преданного курятника, — прикрыв глаза я откинулась обратно на подушку. — Они слышали, как Светлана Степановна причитала, про твое некультурное поведение и решили научить меня уму-разуму. — Убью идиоток, — тут же взвился он. — Вит, хватит! — рявкнула я на него. — Ты и так уже сделал слишком много, чтобы я хотела твоей помощи. — Потом поговорим, — рычит он на меня, — доктор, можно с вами переговорить. — Да, конечно, — кивает тот и первым выходит из палаты. После того, как они оставили меня наедине с собственными мыслями, на душе стало мерзко. Даже не верилось, что этот эгоистичный человек провел со мной несколько дней, спя на диване и не бреясь. Просто сидел и таращился на то, как приборы отсчитывают мои последние минуты. Хотелось рыдать, но слезы кончились еще там в туалете, на полу. Теперь все что у меня осталось в душе – желание отомстить. Заставить этих тварей бессильно скулить от унижения и растоптанных в пух и прах жизней. Но в одиночку я не могла этого осилить. Мне нужна была помощь. Тот, чьими руками я смогу провернуть свою месть. И как бы не пыталась придумать, кроме Вита мне никто в голову так и не пришел. Вот кто точно согласится на все мои авантюры и поможет стереть с лица земли Лизоньку и ее тупоголовых дочерей. Если они так хотели мои деньги, то теперь им придется очень сильно заплатить за свои амбиции. Кто сказал, что в одном и том же мире не может существовать двух Золушек? Потому что ради такой «феи крестной», я готова примериться даже с его мерзким характером и заносчивостью! Главное – отомстить. Вит вошел в палату стремительно. Семенящая позади него медсестра, быстро отсоединила все датчики от моего тела, и он подхватил меня на руки. Не говоря ни слова вынес меня из комнаты и понес к машине. Прижимаясь к его груди, я вслушивалась в то, как равномерно бьется сердце под футболкой. Почему он не мог быть таким всегда? Вит вздрогнул, когда я неосознанно уткнулась носом в его шею, ища забвения от этого помешательства. Даже не стала обещать себе, что это в первый и последний раз. Ради моего плана, я готова примериться и не с таким. — Куда мы? — тихо бормочу ему в плечо. — Домой, — так же тихо ответил он мне. Наверное, он с водителем, раз не выпускал меня из рук, загружаясь на заднее сиденье. Парень медленно гладил меня по голове, и я чувствую, как боль понемногу отступала. Как оживало сердце, и душа переставала каменеть. Словно мой мир вновь наполнялся красками и живыми переливами. Обвив его шею руками и тяжело вздохнув, я постаралась примериться с новой собой. Принять тот факт, что я поддалась искушению… В его объятиях было так хорошо… Веки тяжелели и я закрыв глаза и заснула в его руках, напоследок услышав лишь едва различимое: прости...